Юрий Дмитриев – Эти три года. (страница 20)
В те дни финские коммунисты писали:
«Сейчас наше место в рядах Красной Армии России. В ее рядах мы будем бороться против мирового капитализма… Участие в этой борьбе является нашей кровной обязанностью».
И вот уже финские полки сражаются на Волге, против белочехов, сражаются на Восточном фронте против колчаковцев, партизанят в Сибири, отбивают атаки войск Юденича, рвущегося к Петрограду. И когда финские красногвардейцы шли в атаку, казалось, не было такой силы, которая могла бы остановить их. «Красные финны», как их называли, были похожи на гранитный вал, вдруг оживший и двинувшийся на врага.
Но больше всего финских красногвардейцев было в Карелии — ведь глава белофинского правительства Маннергейм поклялся, что не прекратит войну, «прежде чем последний солдат Ленина не будет изгнан как из Финляндии, так из Советской Карелии, и не будет создана мощная великая Финляндия».
В ответ на клятву Маннергейма тысячи финнов вступили в ряды Красной Армии. Небольшой отряд — 40 человек — Александра Вастена через три месяца вырос в 1-й Финский коммунистический полк, а еще через полгода его численность достигала 2 тысяч человек.
А ведь таких полков было несколько. Финские отряды сражались в русских и интернациональных соединениях, для пополнения командного состава были организованы военные школы финских командиров. Одну из таких школ окончил Тойво Антикайнен.
И снова фронт. На этот раз Тойво — комиссар легендарного батальона Э. Матсона. Высаженный в тылу белогвардейцев батальон появлялся в самых неожиданных местах, врывался в деревни, занятые врагом, громил вражеские колонны, пускал под откос поезда.
Батальон Матсона сражался так же героически, как и другой батальон этого же, 6-го финского полка: на подступах
Белофинны несли огромные потери. Но Маннергейм бросал в бой все новые и новые части. Англичане и французы снабжали его армию не только винтовками, пулеметами, артиллерией — они передавали белофиннам появившиеся недавно на вооружении буржуазных армий танки.
…У деревни Попово шел жестокий бой. Против белофиннов вели сражение курсанты финской пехотной школы. Неожиданно со стороны неприятеля стрельба прекратилась. И почти тотчас же из-за пригорка появилось бронированное чудовище. Грохоча и изрыгая огонь, танк двигался на окопы курсантов, И вдруг командир взвода Сикандер поднялся во весь рост. Из-за грохота приближавшегося танка курсанты не услышали команды. Но им и не надо было ее слышать — они уже стояли рядом со своим командиром. А еще через секунду с криком «ура!» бросились к танку. Упал раненый комвзвода, но бойцы продолжали двигаться вперед. Они видели — рядом идут бойцы взвода Холандера, с другой стороны — взвод Форсмана. Упал тяжело раненный Холандер, зашатался, прижав руку к животу, Форсман. Но, превозмогая боль, он продолжал идти вперед, увлекая за собой бойцов. И танк не выдержал — повернул. Вслед ему полетели гранаты, и бронированное чудовище замерло. Из-за пригорка появился второй танк, третий. Они спешили на выручку подбитому танку. Навстречу им двинулась цепь курсантов. И опять — теперь уже два танка не выдержали натиска курсантов — отступили.
Ни танки, ни резервы не помогли армии Маннергейма: в 1920 году белофинны убрались с советской земли.
…Отряд лыжников шел без дороги, напрямик, «по полету птицы», шел бесшумно, так, как могут ходить на лыжах только финны. Бесшумный шаг, маскхалаты. Может быть, здесь, в безлюдных лесах Карелии, это все излишне — ведь тут нет ни одной живой души?
И все-таки предосторожность оказалась не напрасной: уже недалеко от цели навстречу отряду попалась группа белофиннов. Им, конечно, и в голову не пришло, что встретили они отряд советских курсантов, тем более что капюшоны маскхалатов закрывали красные звезды. Белофинны только поинтересовались, чей это отряд, и, услышав, что отряд ведет капитан Риутта — а Тойво знал от пленных, что белофинны ждали из Хельсинки этого капитана, — успокоились.
И вдруг… Два десятка белофиннов растерянно остановились — со всех сторон на них смотрели наведенные винтовки. Красные бойцы молча обезоружили пленных, срезали им пуговицы, оставили по одной лыжной палке (одной рукой пленные держали палки, другой поддерживали брюки) и под конвоем всего лишь двух курсантов отправили в тыл.
А отряд двинулся дальше — еще предстоял долгий путь, еще впереди — Массельгский перевал…
Этот перевал был труднопроходим и летом. Зимой же он считался недоступным. Но Антикайнен решил вести свой отряд именно через этот перевал. И курсанты шли. Вернее — штурмовали этот перевал, закинув лыжи за спины, цепляясь за камни, за выступы скал, ломая ногти, обмораживая пальцы…
Но они прошли Массельгский перевал, они подошли к Кимас-озеру, преодолев по глубокому снегу, в жестокий мороз 1100 километров за 15 дней.
…Кимас-озеро. Так называлась деревня, где находился штаб армии белофиннов. Разгромленные, выброшенные с советской территории в 1920 году, они не могли успокоиться и, пользуясь тем, что граница между Советской республикой и Финляндией не была достаточно укреплена, снова напали на нашу страну. Снова кровопролитные бои, снова белофинские бандиты нападают на мирных жителей, врываются в деревни, выгоняют людей из домов, грабят, жгут.
Чтоб покончить с этой белофинскэй авантюрой, советское командование решило ликвидировать штаб армии белофиннов.
И вот 136 курсантов интернациональной военной школы пошли в тыл врага.
…Кимас-озеро уже близко. Возможно, это будет последний бой с белофиннами. А может быть, это будет последний бой для него, Тойво Антикайнена?
Пять лет почти без перерыва он в боях. Даже во время короткой передышки, когда белофинны собирали силы, Антикайнен находился на линии огня — участвовал в подавлении Кронштадтского контрреволюционного мятежа.
Пули его пока миновали. Но впереди бой. Жестокий бой с сильным противником. Отступать в случае неудачи некуда.
Не знал Антикайнен, что впереди у него еще долгий и трудный путь борьбы в подполье, что станет он членом политбюро Финской компартии, одним из любимых вождей финского народа. Не знал Антикайнен, что через десять с небольшим лет фашиствующие правители Финляндии устроят над ним судилище. Ни у кого не вызывал сомнения исход этого судилища — все были уверены, что Антикайнена приговорят к смертной казни. Не сомневался в этом и Тойво. Но на суде он не защищался — в последние, как он считал, часы жизни Антикайнен был на суде не обвиняемым, а обвинителем.
А в это время за стенами тюрьмы тысячи рабочих Финляндии вели борьбу за жизнь своего вождя. Боролись за жизнь Антикайнена не только рабочие Финляндии, но и трудящиеся многих стран Европы и Америки.
И финское правительство испугалось — вместо смерти Тойво был приговорен к пожизненной каторге.
Его поместили в каторжную тюрьму. В одиночку.
По сути дела — в пять одиночек, потому что все соседние камеры пустовали. Чтобы заключенный не мог перестукиваться. Чтоб не мог получать никаких вестей с воли. Лишь одну весть сообщили ему тюремщики со злорадством — весть о смерти его матери.
Он не мог стать у ее гроба. Не мог бросить горсть земли в могилу. Не мог положить цветы на свежий холмик. Он попытался передать просьбу товарищам — отнести букетик цветов на гроб матери. Но не знал — дошла ли его просьба, выполнили ли ее товарищи. Не знал, что тысячи финнов пришли в этот день прощаться с матерью своего вождя — несколько часов длилось траурное шествие.
Шесть лет пробыл Антикайнен в каторжной тюрьме — и вдруг — объятия друзей, свобода! Советское правительство добилось освобождения Антикайнена из тюрьмы. Он приехал в Советский Союз, а через полтора месяца народы Карелии выбрали его депутатом в Верховный Совет СССР.
Он участвовал в войне, в Великой Отечественной войне и погиб, выполняя боевое задание.
Но все это было потом, через много лет. А в тот морозный день 20 января 1922 года он думал лишь об одном — впереди Кимас-озеро. Впереди бой.
…Бой длился всего двадцать минут. Лыжники ворвались так неожиданно, что никто из белофиннов не успел сообразить, в чем дело. Они стреляли от страха, не зная, в кого надо стрелять, не зная даже, что произошло.
Через двадцать минут все было кончено; гарнизон, штаб, охрана — все сложили оружие.
Так закончилась последняя авантюра белофиннов.
ИЗ ПРИКАЗА РЕВВОЕНСОВЕТА РЕСПУБЛИКИ О НАГРАЖДЕНИИ ОРДЕНОМ КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ГРУППЫ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ШКОЛЫ ЗА ОТЛИЧИЯ В БОЯХ С БЕЛОКАРЕЛЬЦАМИ.
№ 116 гор. Москва. 7 мая 1922 г.
…Утверждается присуждение… ордена Красного Знамени:
Начальнику школы тов. Инно Александру Александровичу, начальнику и военкому отряда лыжников школы тов. Антикайнену Тойво Ивановичу и адъютанту того же отряда тов. Суси Семену Ивановичу за отличие в боях с белокарельцами в декабре 1921 года и в январе и феврале 1922 года…
БОЛГАРЫ
Я возвращался с аэродрома на последнем автобусе.
Он мчался без остановок мимо спящих деревень, мимо строгих, будто застывших в карауле, пирамидальных тополей, мимо отдыхавших от дневного зноя виноградников, Неожиданно автобус затормозил, остановился на мгновение — ровно настолько, сколько нужно было, чтоб в него вскочил крепкий смуглый парень с большой корзиной, — и помчался дальше. А парень, устроив поудобнее корзину, посмотрел на меня, сел рядом и спросил: