Юрий Дмитриев – Эти три года. (страница 19)
…Бужор долго стоял на берегу, провожая глазами уходившие корабли. Он знал — им предстоит долгий и трудный путь до победы. Не все они дойдут до конечного порта назначения. Сколько честных и пламенных сердец перестанут биться, сколько жизней оборвут вражеские пули, снаряды, шашки на поле боя…
Интернационалисты уезжали, уходили, уплывали из Крыма — их место было на поле боя. Бужор оставался. Из Севастополя с одним из последних транспортов он послал письмо в Москву.
«Часть нашей революционной фаланги, — писал он одному из руководителей Советского государства, — едет сейчас при очень трудных и опасных обстоятельствах в Новороссийск, а потом — в Москву. Ей поручено продолжать там нашу деятельность. Другая часть, к которой я принадлежу, остается на Украине с той же целью… Я остаюсь в России, оккупированной немцами, с намерением перегруппировать разбросанные наши силы и восстановить связь с нашими товарищами в Румынии: все это для нашей общей цели и общей борьбы. Мои взоры и мои надежды всегда были устремлены к Петрограду и Москве. Я попробую сделать все возможное для того, чтобы установить связь с революционной Россией».
Летом 1918 года Бужор вместе с А. Заликом и И. Оборочей перебрались в Одессу. Начался, пожалуй, самый напряженный период в жизни революционера — подпольная работа в Одессе среди румынских и французских солдат.
Немецкая, а затем французская, английская, греческая, деникинская и другие контрразведки, существовавшие тогда в Одессе, пытались выследить румынского революционера. Но опытный подпольщик больше полугода работал в Одессе, сбивая со следа ищеек. И все-таки в начале 1919 года белогвардейской контрразведке удалось арестовать Бужора.
Контрреволюционеры торжествовали. Об аресте Бужора писали одесские газеты, об этом городской голова Брайкевич сообщил на заседании городской думы.
Трудно сказать, почему белогвардейцы и оккупанты не расстреляли Бужора. Скорее всего не успели. Видимо, Бужора и всех находившихся в тюрьмах политических заключенных они собирались расстрелять перед самым уходом.
Но произошло то, чего никак не ожидали интервенты и белогвардейцы. Красная Армия была еще только на подступах к городу, когда на улицах Одессы закипели бои — это рабочие под руководством большевиков подняли восстание.
Вместе с другими заключенными прислушивался Бужор к выстрелам, доносившимся из-за толстых стен тюрьмы. Выстрелы приближались. Потом на какое-то время прекратились, и вдруг топот множества бегущих людей наполнил коридоры тюрьмы. Лязгнули замки, распахнулась дверь.
— Выходите, товарищи!
Бужор сразу все понял. Да, он знал, что произойдет в городе восстание, потому что сам до ареста готовил его.
Он шагнул вперед и сразу попал в объятия друзей.
А через час он уже участвовал в уличных боях, которые ускорили приход Красной Армии в Одессу.
Среди бойцов, освободивших Одессу, было немало румынских интернационалистов. Но румынские интернационалисты сражались не только на Украине.
По всему Восточному фронту прошли слова о роте румынских бойцов, которые сражались в районе Казани под командованием Богэой.
От Астрахани к Царицыну продвигался отряд, вошедший в историю гражданской войны России под именем Царевского.
Много славных дел на счету у этого отряда. Но одно из самых героических — бой в районе Сарепты.
Конница генерала Краснова наступала на Царицын. Измученные непрерывными тяжелыми боями красные конники Дмитрия Жлобы не могли оторваться от превосходящих сил противника. А белоказаки уже начали обходить красных. Если не задержать казаков — красная дивизия попадет в окружение и будет уничтожена. Но кто может задержать бешеную лавину озверевшего казачья?
И вдруг в районе Сарепты, на пути казачьего корпуса генерала Краснова, встала группа румынских интернационалистов под командованием Панаитеску. Румынская пулеметная команда стояла насмерть. Несколько часов длился бой пулеметной команды с целой дивизией белоказаков. Лавина за лавиной двигались белоказаки и, не выдержав огня, откатывались назад, когда начинала бить артиллерия. И только когда замолчал последний пулемет, когда погиб последний пулеметчик, белоказаки двинулись дальше. Но они уже не могли преследовать красных конников: слишком велики были потери.
Да, так было. Так было на востоке и на юге, на западе и в Приморье.
Конный отряд под командованием П. Константинеску начал свой боевой путь летом 1918 года. Он громил мятежников в Астрахани, сражался под Царицыном, в 1920 году вместе с другими частями Красной Армии освобождал Кизляр, Дербент, Петровск, Баку.
Румынские интернационалисты сражались на Дальнем Востоке против банд Калмыкова, против японцев и американцев, Они дрались против Колчака, участвовали в боях за Бугуруслан, Белебей, Уфу.
В енисейской тайге бился румынский партизанский отряд под командованием Михая Георгиу, в Забайкалье — 1-й Читинский интернациональный отряд под командованием Франчиска Ковача. Румыны сражались в Туркестане и Монголии, 1-й Полтавский революционный полк прошел путь до Перекопа.
В 1963 году от имени тех, кто боролся в эти годы за общее дело всего мирового пролетариата, сказал доживший до наших дней восьмидесятидвухлетний Михаил Бужор:
«Мы счастливы, что нам довелось быть солдатами Октября, начать борьбу за то, чтоб идеи русской революции, идеи великого Ленина восторжествовали и у нас в Румынии».
ФИННЫ
Есть на севере Европы маленькая страна с суровым климатом, с множеством глубоких озер и гранитных скал, страна, населенная сильными и мужественными людьми. На картах всего мира эта страна называется Финляндией. Финны называют ее поэтическим именем — Суоми.
Маленькая страна дала революции тысячи отважных бойцов. Дала миру мужественных и пламенных революционеров; Э. Рахья — «надежного товарища», как называл его Владимир Ильич Ленин, О. Куусинена, И. Рахья, прославленного командира Мэтсона, мужественного подпольщика Тайми, Тойво Антикайнена…
Снег, сосны, мороз, Страшный мороз — 35 градусов ниже нуля. То здесь, то там раздаются выстрелы. Но лыжники в белых маскировочных халатах не обращают на них внимания, они люди опытные и могут отличить настоящий выстрел от звука треснувшего на морозе дерева.
Тойво Антикайнен
Отряд шел по снежной целине, без дорог, без обоза. Каждый из 136 бойцов, кроме запаса продуктов, нес на себе по 35 килограммов снаряжения и боеприпасов. И с такой выкладкой по глубокому снегу они делали 70–75 километров в день. Даже самым сильным и выносливым это было трудно. Каково же командиру — невысокому худенькому голубоглазому Тойво, который шел впереди отряда. Он был не только едва ли не самый маленький из всех ростом, но и казался самым молодым, хотя ему было тогда уже 23 года и за плечами у него — годы труда, годы борьбы и боев.
С девяти лет он начал работать, в шестнадцать лет вступил в комсомол, через год — в партию, и вскоре молодого агитатора узнали в рабочих кварталах Хельсинки.
А потом была революция. 28 января 1918 года красное знамя взвилось над Финляндией, входившей тогда в состав России, и больше трех месяцев развевалось над страной. Больше трех месяцев финская буржуазия во главе с бароном Маннергеймом штурмовала революционную Финляндию и больше трех месяцев красные финны давали отпор контрреволюционерам. И никогда бы барону и его приспешникам не одолеть финских рабочих и крестьян, если бы в маленькую Финляндию не хлынули полчища кайзеровских солдат под командованием фон дер Гольца, прибывших на помощь финским контрреволюционерам.
Начались жестокие бои финской Красной гвардии с многократно превосходившей ее по численности немецкой армией. Трудно подыскать слова, которыми можно было бы рассказать, как дрались красные финны. Часто небольшие отряды финнов бросались врукопашную, если кончались патроны, дрались штыками, прикладами, ножами— один красный боец против десятерых.
Однако силы были слишком неравными — истекая кровью, вырываясь из окружения, отходила на территорию Советской России финская Красная гвардия. Далеко не всем красногвардейцам удалось пробиться на советскую территорию — тысячи людей остались лежать в земле родной Суоми. Пробились с оружием в руках около десяти тысяч бойцов. И сразу же вступили в ряды Красной Армии.
Среди них был и Тойво Антикайнен.
…Тойво оглянулся на идущих за ним лыжников. Бойцы тяжело дышали, но в каждом движении, в каждом жесте чувствовалась уверенность и решимость идти вперед, идти столько, сколько нужно. Даже если впереди ждет смерть. Но смерть во имя великого дела.
Этой же решимостью были одержимы финские красногвардейцы, когда в 1918-м — четыре года назад — они влились в ряды Красной Армии, чтобы вступить в бой.
Тогда они обратились с открытым письмом к В. И. Ленину:
«Можете сказать русским товарищам за нас: финляндские коммунисты пойдут с радостью в огонь, они хотят и будут участвовать в наступлении, когда крепости капитализма будут взяты и разрушены; финляндские коммунисты считают для себя унизительным оставаться в тылу, когда пролетариат всех стран завоевывает мир».