Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 33)

В голове у меня полный сумбур. Я поверил ей, тем более, что головоломка сложилась, во всяком случае, большая её часть. От этого, с одной стороны, стало легче, не нужно уже искать иксы и игреки. Но, с другой стороны, картинка на пазле получилась зловещая, сюрреалистическая, беспокоящаяся. Мой атеистический скептический склад ума не принимает мистики, не подтверждённой фактами и артефактами под стеклом в музее.

Вампиры никак не помещаются в моём реалистичном мире, я до последнего искал логическое объяснение происходящему, пытался заменить вампиров обычными людьми. Возможно, поэтому, ничего у меня и не складывалось.

Сейчас же логика восторжествовала, но моё подсознание, воспитанное на соцреализме, отказывается соглашаться с нею. Вампирам место на экранах и в книгах. Если так пойдёт дальше, то может выясниться, что кроме них существуют кланы оборотней, гномов, эльфов, трёх поросят и колобков. Почему бы и нет, если вылезла одна чертовщина, то чем хуже все остальные?

Я прокручиваю всё, что было, с самого начала, пытаясь фильтровать информацию. Если бы ещё знать, кто мне врал, а кто – нет. Всё складывалось гладко, и убийства палочками и странные типы в чёрном фургоне. И свихнувшийся Тадеуш. Всё, да не всё. Не до конца понятна роль Михаила, позиция Мастера. Не понятно, кто убивает этих психов – псевдодракул и зачем.

– Где твой отец сейчас? – спрашиваю Свету.

– Он прячется. Надеюсь, у него всё в порядке, – она смотрит на экран телевизора, но я вижу, что в мыслях она далеко.

– Ты знаешь, кто тот вампир, на чьё место ты станешь?

– Нет.

– Это Тадеуш?

– Кто?

– Ты знаешь Тадеуша?

– Нет, я там почти никого не знаю.

– Тебе страшно?

– Не знаю, у меня уже вся душа онемела, хочется поскорей покончить со всем этим, – она смотрит на меня снизу вверх и гладит по щеке, – всё будет так, как нужно, я уверена.

– Ты же станешь совсем другой.

– Да, но не сразу, мне всё рассказали. Просто со временем я изменюсь. Не сразу. Знаешь, как в жизни – у тебя меняются взгляды, интересы, порой радикально, с ног на голову. Но ты этого не замечаешь, и тебе кажется, что ты всегда так думал и всегда так жил.

– Как ты найдёшь того, кто тебя сделает вампиром? Все же или убиты или в подполье.

– Не важно. Тот, кто мне нужен, всегда на месте. В подполье, – иронично улыбается она.

Мысль заняться сексом гаснет в самом зародыше. Моя безудержная фантазия рисует мне самые неэротичные картинки – мультяшного желеобразного слизняка с множеством мелких, но острых зубов, с чавканьем жующим Светланин мозг. Или Свету, висящую на балке под потолком вниз головой с хищной мордой летучей мыши. С такими мыслями я засыпаю под бухтение телевизора. На удивление, мне не снятся кошмары, мне снится бесконечное поле цветущих одуванчиков.

Утро разбудило хорошей погодой. Луч солнца чуть не выжег мне глаз. Я прятался от него, но тщетно. Пришлось вставать. Света на кухне читала потрёпанную книгу, найденную в книжном шкафу. Она была прекрасна в новом халате. Как одежда меняет человека. Исчезли незащищённость, хрупкость и казавшийся наив.

Теперь у неё был вид сильной, уверенной леди, знающей, чего она хочет и как этого добиться.

Заметив меня, она отложила книгу.

– Доброе утро. Поцелуй меня, – она подставляет щёку.

– Нет, сначала зубы… и щетина. Потерпишь?

– Подожди, – она подходит ко мне, обнимает, прижавшись, как соскучившийся ребёнок, – давай сделаем вид, что вчера ничего не было, никаких откровений, никаких слёз. Ничего. У меня так мало времени осталось для счастья.

Целую её в макушку, бережно отстраняю, улыбаюсь и скрываюсь в ванной.

Обожаю петь в душе. Горланю во весь голос цыганщину про ручеёк и про воду на чаёк.

Даю понять, что всё забыто и тема закрыта. Теперь главное – не сказать лишнее, следить за мимикой и настроением.

Это оказалось совсем не сложно. Света весела, игрива и удачно шутит. И это совсем не выглядит наигранным. Готовлю на завтрак моё фирменное блюдо – омлет. Это единственное, что я могу приготовить, не испортив. И то не всегда. Омлет удался на славу, больше похожий на пиццу, присыпанный колбасой, залитый расплавившимся сыром, с кусочками обжаренных овощей.

Поедая это чудо кулинарии, вспоминаю Ленку. Она ненавидела мои омлеты, не знаю почему, но всегда отказывалась их есть. Нужно позвонить ей. Какая же я свинья, уехал и забыл обо всех. Странно, но и мне никто не звонил. Это ненормально, обычно мне звонят каждые пятнадцать минут. Все чего-то хотят от меня, а сейчас – тишина. С трудом отыскиваю трубу. Ну, конечно, батарея на ноле, а я со своей любовью совсем забыл, что существует мобильная связь. С ещё большим трудом нахожу зарядное устройство. Как только ожила батарея, повалили сообщения. Десятки. Это меня оповещают о непринятых вызовах. Ладно, я и так знаю, кто мог звонить. Обыскались меня, исчез я, и сразу все кинулись искать. Ничего, потерпят.

Телефон продолжает квакать, но я не обращаю внимания. Пусть зарядится – потом.

Но через пять минут раздаётся звонок. Вернись в реальность, сынок. Твой отпуск закончен. Не хочу даже смотреть, кто звонит, но рефлексы не обманешь. Проигнорировать звонящий телефон слишком тяжело для меня, для этого нужно быть сильным и волевым. Не таким, как я.

Звонок от Кизима.

– Привет, – говорю я в трубку.

– Привет, ты куда пропал? Я тебя уже похоронил.

– Похоронил? А зачем звонишь, поминать?

– Шутишь? Шутник, мать твою. Ты где?

– Секретные данные, разглашению не подлежат.

– Слушай меня внимательно, юморист задрипанный, у тебя крупные неприятности. Очень крупные. Крупнее только ядерная война.

Чувствую, как неприятный холодок пошёл по моему телу. Ничего не закончилось, никакой побег меня не спасёт.

– Что случилось? Я, вроде, никому ничего не должен.

– Тебя ищет Борман младший. Серьёзно ищет. Он тебе ещё не звонил?

– Нет, рассказывай, что случилось, не томи.

– Да что рассказывать, ты труп. Ясно тебе? И тебе уже вряд ли кто поможет.

– Что за бред ты несёшь? Ты бухой?

– Мой тебе совет – вали как можно дальше и в городе не показывайся. Никогда. Если что, как устроишься – найди меня, я тебе шмотки перешлю твои. Всё, пока, – щелчок и телефон немеет.

Я стою, всё ещё прижимая трубку к уху. Кизим никогда не отличался чувством юмора, так что, вряд ли это шутка. Зачем это я понадобился Борману? Хотя от этого наркомана можно ждать любых вывихов. Позвонить Борману или перезвонить ещё раз Кизиму и прояснить ситуацию? Пока я думаю, телефон кричит мне в ухо: «Динь-динь, возьми трубку…». Я вздрагиваю от неожиданности, чуть не выронив мобильник.

Звонит Звягинцев.

– Алло, ты, мудило, кто же так поступает??? – кричит в ухо трубка.

– Привет… – бормочу я.

– В жопе пистолет. Ты живой?

– Я должен быть мёртвым?

– По идее, да. Я уже свечку за упокой поставил.

– Что случилось? Может, ты мне объяснишь? – делаю ударение на слове «ты».

– А кто ещё?

– Кизим только что звонил, ничего толком не сказал. Сказал, что я уже не жилец. Я в шоке. Давай, выкладывай.

– Ты уехал. На следующий день в местной газетёнке появляется фото Бормана, выдувающего дорожку через банкноту, Бормана с какой-то голой тёлкой, Бормана, пьющего виски из горла на фоне вечеринки. Общественность гудит. Папаша его и так под прессом, а тут ещё такой компромат на сыночка. Квартиру обыскали, нашли там кокса полную сахарницу, денег немало, оружие. Дело пока не заводят, всё – таки процесс политический. Ждут отмашки сверху. Понятно, что старшего пытаются свалить с пьедестала…

Я перебиваю:

– Ну, понятно. А я тут причём?

– Да ни причём. Просто фотографии твои. Сынок говорит, что ты снимал всё это безобразие на его дне рождения. Это правда?

– Снимал, а что? Меня сам именинник попросил. Но я никому ничего не давал. Никаких фотографий.

– Давал – не давал. Не знаю я, только на тебя открыта охота. Ищут все кому ни лень. Крови твоей хотят. Так что, сиди ниже травы, я даже не спрашиваю, где ты. Вдруг, пытать будут, и я тебя сдам.

– Ты всё шутишь. Что мне делать?

– Сиди в своей дыре и носа не суй. Если Борманов возьмут в оборот, тогда всё уляжется само собой. А если нет… не знаю даже.

– М-да. Ну, ладно…