Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 27)

Майор весь напрягся, как кот перед броском.

– Что ты там увидел? – интересуюсь я.

– Упакуй мне фотки в архив, сейчас вышлем одному товарищу.

Он достаёт мобильник, долго ищет номер. Наконец-то, находит. Я вижу как он возбуждён, лучше не задавать вопросов.

– Алло, Валера, ты не занят? Можешь мне услугу оказать? Нужно людей идентифицировать. По фотографиям. Качество нормальное, только некоторые в гриме.

Да, высылаю. Как быстро сделаешь? Всё, я перезвоню, давай.

– Что произошло?

– Сейчас расскажу, сейчас, только фото отошлю.

Я иду на кухню и готовлю кофе, пока майор отсылает почту. Закончив, Звягинцев находит меня по кофейному аромату. Он садится на табурет, отхлёбывает коньяк прямо из горлышка.

– Интересные у тебя фотографии. Кружок самоубийц.

– В смысле?

– Я узнал пятерых, так вот, все они мертвы. Семья Савичевых отравилась кухонным газом. Муж и жена легли спать, а проснулись мёртвыми. Два дня назад. Солодовников Василий Андреевич, владелец сети магазинов женского белья вскрыл вчера вены. Оставил записку, что из-за долгов. Овчаренко выпил три упаковки снотворного. Тоже записку оставил. А Мицкевич сгорел в гараже. Несчастный случай.

Про Мицкевича я уже слышал. Значит, Мастер прав, значит тех, кто был на том маскараде, убирают тихо и без шума. Но кому они помешали? Значит, и я на очереди. И та девушка тоже.

– Сейчас опознают остальных, – Звягинцев нервно поглядывает на часы. – Кто бы мог подумать. Все эти люди даже не знакомы были. Вроде бы. Никто даже не связал эти смерти между собой.

– Там… девушка была. Я сегодня её видел, но протормозил. Можно её найти???

– Не знаю, посмотрим. Если её фото есть в базе. Должно быть, паспорт же она получала, надеюсь. А что за девушка? Хорошенькая?

– У тебя одно на уме. Хорошенькая, я что, за нехорошенькую беспокоился бы? Слушай, а что там с этим делом в ночном клубе?

– Всё в порядке, не волнуйся. Убитый и ещё один – бойцы из свиты Бормана, так, ничего существенного, шестёрки. Третий – вообще никто, старый их знакомый. Борману сейчас не до своих людей. Его душат все кому не лень. Попал под каток. Он же метил в мэры, а многим такая идея не по душе, вот и прессуют его. Не сильно, но дают понять. Он злой сейчас, нервный. Если серьёзно копнут – засадят лет на сто. Тебя провели, как жертву. Никто тебя дёргать не будет.

– Как-то всё слишком просто и легко прошло.

– Не твои заботы. Ты что, не доволен? Так мы сейчас быстренько дельце состряпаем.

– Не надо.

Я остаюсь допивать остывший кофе. Слышу, как Звягинцев расхаживает из угла в угол и бубнит в трубку. Странный человек. Знаю его уже много лет, с детства. Сильно не дружили, но сталкивались часто. Безотказный парень, всегда выполняет то, что пообещал. Спокойный, коньяк пьёт. Жена и двое детишек.

Но после того, что мне рассказали люди, которые столкнулись с ним в иной ситуации, так сказать по разные стороны баррикад, я стал относиться к нему несколько иначе. Это как держать дома ручного льва. Когда-нибудь он тебе откусит руку, а то и голову.

Говорили, что он садист и вообще, страшный человек.

И я верю. Это как у кавказцев. Если ты ему друг, он для тебя наизнанку вывернется, а если нет – прирежет и глазом не моргнёт.

Что-то долго он там разговаривает. Иду в комнату и застаю майора за компьютером. Стучит по клавишам, прижав трубку к уху плечом.

– Да, да, спасибо, с меня причитается, – говорит он в трубу и, заметив меня, оборачивается, прячет телефон и разводит руками. – Плохи дела.

Звягинцев прикладывается к бутылке, снова поворачивается к монитору и зовёт меня.

– Вот, смотри, что я узнал. Практически все мертвы. Произошло это за три последних дня. Все смерти либо самоубийство, либо несчастный случай, либо инфаркт. Кстати, я ночью послал наряд милиции к твоему дому, как ты просил. Всё тихо было. Но, всё равно, тебе бы слинять из города, пока всё не прояснится. Езжай куда-нибудь в глухомань, затаись. Хочешь, у меня домик есть в области?

– Что с девушкой?

– Есть такая девушка. Васильева Светлана Александровна, двадцать семь лет, высшее образование, не замужем. Вот адрес и телефон. Наверное, пока ещё до неё не добрались.

И ещё, ничего не известно о судьбе некоторых граждан. Смотри, вот этот, этот, вот эта парочка. Там был ещё кто-то, кого на фотографиях нет?

– Был, дворецкий, парень молодой, Роман, кажется и ещё один… – я вспоминаю Тадеуша. Я же его снимал в клубе. Вскакиваю, бегу искать фотоаппарат – «Мальборо».

Тадеуш на фотографиях получился, я даже не ожидал. Кадры не совсем удачные из-за плохого освещения, но вытянуть из них кое-что можно и лицо можно разобрать. Значит, никакой он не вампир, а может, потому что фотоаппарат не зеркальный. Поди, разбери этих вампиров.

– Давай съездим туда, проверим, а? – говорит майор. – Дорогу помнишь?

– Вряд ли найду. Ехали в темноте, и я за дорогой особо не следил.

– Ладно, это не проблема. Сейчас выясним. – Он опять достаёт телефон и бродит с ним по комнате, как тигр в клетке. – Всё, координаты есть. Едем?

Мне никуда не хочется ехать, я сам не знаю, чего хочу. Если быть честным, то хочется забаррикадироваться на все замки, уткнуться лицом в подушку и отключить мозги, чтобы не думать об этом театре абсурда. Но, с другой стороны, я очень волнуюсь за Васильеву Светлану Александровну, хотя её совсем не знаю, но вдруг это любовь с первого взгляда? Вдруг это судьба? Да и за себя тоже страшно, хотя мне совсем не верится, что кто-то хочет меня убить. А ещё я Михаилу обещал фото фасада.

– Хорошо, едем, только нужно кое-что сделать.

Я набираю номер Светланы. К телефону долго не подходят, я уже начинаю нервничать, как в трубке раздаётся женский голос:

– Алло, я слушаю.

– Это Светлана?

– Допустим, а вы кто?

– Долго рассказывать. Просто послушайте меня и поверьте. Вам угрожает опасность, Вас могут убить. Я понимаю, что это звучит глупо.

– Я… я знаю, – я ожидал услышать от неё что угодно, только не это.

– Знаете? Можно я заеду за Вами?

– Зачем?

– Давайте спасаться вместе.

– Я должна Вам верить?

– У Вас есть выбор?

Она молчит, но я чётко представляю все её сомнения, как она закусывает губы, прикрывает в раздумье глаза, потирает переносицу. Наконец, она отзывается.

– Хорошо, я согласна. Одна просьба, если я совершаю ошибку, сделайте это… не больно.

– Вы поступаете правильно, соберите самое необходимое.

Мы договариваемся о месте встречи. Я достаю спортивную сумку, набиваю её свитерами, футболками, джинсами, сменным бельём. Документы, деньги, Лейку, пару кроссовок. Сумка – мечта оккупанта, в неё можно засунуть всю квартиру, но я беру самое необходимое, из расчёта, что меня не будет месяц. Надеюсь, за месяц всё утрясётся. Денег достаточно, я забираю все мои наличные сбережения, да и на Вебмани у меня приличная сумма.

Звягинцев допивает коньяк, развалившись в кресле, и молча наблюдает за моими сборами. Мне понадобилось пятнадцать минут.

– Поехали, – я готов, осталось обуться, надеть куртку и закинуть на плечо сумку необъятных размеров.

– Ну что ж, поехали. На чьей машине поедем?

– На моей, я уезжаю из города, домой уже не вернусь.

– Да я понял, не дурак.

Светлана стоит на аллее, поставив сумку на скамейку. Несмотря на то, что уже темно, я узнаю её силуэт издали. Выхожу из машины и иду к ней. У неё настолько обречённый вид, что хочется защитить её от всех бед на свете. Совсем незнакомого человека, который меня даже не помнит. Что со мной случилось? Куда делся мой цинизм и прагматизм? Меня пугают эти чувства и в то же время, это как ностальгия по юности, по первой любви, по первому поцелую.

Она каким-то чутьём понимает, что я иду к ней, берёт сумку, отряхивает с неё насыпавшийся снег и направляется навстречу. Сквозь снегопад я любуюсь её лицом, её походкой и её беззащитностью. Мы встречаемся, и она внимательно всматривается в мои глаза, пытаясь понять, чего от меня можно ожидать. Минуту мы смотрим друг на друга, затем я забираю у неё сумку и мы молча идём к машине. Она видит в салоне Звягинцева и замедляет шаг, я шепчу ей – «не бойся», открываю заднюю дверцу и она садится. Я бы так не смог. С такой решительностью шагнуть в бездну неизвестности мне не под силу. Я бы дрался или убегал, или же бился в истерике. Только не так спокойно и хладнокровно.

Звягинцев оборачивается к ней, протягивает руку.

– Здравствуйте, милая принцесса.

Она снимает перчатку и кладёт ему пальцы в ладонь.

– Здравствуйте. Я Света.

– Какое прекрасное редкое имя. А я Звягинцев. Майор. Не бойтесь, Вы теперь в надёжных руках. Мы Вас в обиду не дадим. И сами не обидим.

Светлана разматывает шарф, снимает шапочку, расстёгивает верхние пуговицы пальто.

Откинувшись на спинку сиденья, она закрывает глаза и тихо говорит:

– Я устала.

Звягинцев протягивает ей бутылку, на дне плещется остаток коньяка.

– Мадам, может это вас взбодрит?

Она выпивает коньяк, закашливается.

– Ничего, – говорит майор, – это хорошо, прочищает душу. Ну что, едем? – говорит он мне.

Мы мчимся по заснеженному городу, пытаясь вырваться из его объятий. Ближе к окраине машин становится меньше, и вскоре мы едем вдоль белоснежных полей. Майор смотрит карту и говорит, где повернуть и куда ехать. От него разит спиртным, и от этого запотевают окна. Светлана уснула, я поглядываю на неё в зеркало заднего вида. Наконец, фары освещают литые ворота и мрачную громадину дома. Свет не горит и дом выглядит зловещим маньяком в ожидании очередных жертв. Звягинцев выходит и идёт к воротам по полотну нетронутого снега.

Светлана просыпается, смотрит в окно. В глазах страх и отчаяние.

– Света, – пытаюсь успокоить её, – не бойтесь. У нас здесь осталось одно дельце. Мы выйдем на пять минут. А Вы посидите здесь. Хорошо?

Она кивает головой, но я вижу, что она мне не верит.

– Мы вернёмся и я увезу Вас в Крым. Вы были в Ялте?

– Нет, – голос её дрожит и по щеке бежит слеза.

– Пожалуйста, ничего не бойтесь. Я сейчас.

Предусмотрительно забираю ключи от машины и иду к майору. Тот уже возле дома. Я вижу, как он открывает дверь в дом и свети внутрь фонариком.

– Что, не заперто? – спрашиваю я.

– Нет, и ворота открыты и эта дверь тоже. Чует моё сердце… Пошли?

Луч фонарика скользит по паркету холла и почти сразу натыкается на тело, лежащее на полу. Мы подходим, майор светит в лицо покойнику и я узнаю Романа. Он в гриме и в старинном наряде и поэтому выглядит неестественно, словно манекен. Майор наклоняется, светит ему на грудь и мы видим торчащую из камзола рукоятку китайской палочки. Опять эти палочки. Такое впечатление, что это стало модным, и все убивают только этим оружием.

– Чёрт, черт, чёрт!!! – майор в бешенстве, он пинает ногой труп и идёт к лестнице, ведущей наверх. Луч фонаря истерично бегает по стенам. Я остаюсь один в полной темноте, слышу брань майора, хлопанье дверей, топот ботинок. Майор шумит, разговаривает сам с собой, но я уже не разбираю слов. Я вижу бледное пятно лица Романа, просто пятно, так как в темноте больше ничего невозможно рассмотреть. И мне кажется, что это пятно движется, что покойник встаёт и моя фантазия дополняет картину, я уже вижу мёртвые глаза, оскал с острыми клыками, лицо приближается ко мне, я вижу протянутые когтистые руки. Ужас наполняет меня, я замечаю тень, скользящую по закрытым шторам и по потолку, слышу слабый звук, похожий на хлопанье крыльев. Это всё мои фантазии, успокаиваю себя, а сам отступаю к выходу. Нужно позвать майора, но я боюсь, что на мой голос тут же слетятся все ужасы мира. Нервы не выдерживают и я вылетаю из дома на улицу, поскальзываюсь, лечу кубарем со ступенек, вскакиваю, несмотря на резкую боль в груди, отбегаю до ворот и только потом останавливаюсь и ошарашено смотрю на дом.

Там внутри майор, я понимаю, что его нужно спасать, но вернуться туда я не смогу ни за что. Достаю мобильник и набираю его номер.

– Что ж ты делаешь!!! – кричит в трубку Звягинцев, – я от перепуга чуть не обделался!!! Ты где?

– Уходи оттуда, скорее.

– А что случилось?

– Не знаю… – что я ему скажу? Что напридумывал себе страшилок? – Просто выходи.

– Ну иду, иду.

Вот он выходит и направляется ко мне. В темноте лица не видно, только силуэт. А вдруг это не он? А вдруг это уже не он? Что если его уже сделали монстром и он подойдёт сейчас ко мне и перегрызёт мне горло. Еле удерживаюсь, чтобы не побежать со всех ног. Майор подходит и я вижу, что зря боялся.

– Я там ещё покойника нашёл, тоже сердце пробито. Ничего не понимаю. Ничего.

– Вызываешь ментов?

– Ну, нет, эти игры не для меня. Запомни, нас здесь не было. Ты руками что-то трогал?

– Вроде нет, может ручку дверную.

– Ручку я протёр. Всё, мотаем отсюда. Жуткое местечко. Мне всё время мерещилось, что кто-то летает под потолком, даже слышал, как крылья хлопают.

Мы садимся в машину. Светлана вопросительно смотрит на нас. Я улыбаюсь ей и говорю:

– Всё, утром мы увидим море.

Звягинцев закуривает и просит, чтобы я высадил его где-нибудь возле метро.

– Машину свою завтра заберу, всё равно я пьяный. Хоть бы колёса не поснимали.

На горизонте видно как светится вечерний город. Словно радиационное зарево освещает небо.