Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 18)

Профессор ставит чай на столик возле кресла. Он попал в родную стихию. Видно, что ему не хватало благодарного слушателя. Зачем я здесь? Что я хочу от него услышать? Вся эта информация есть в интернете. Мне нужно совсем другое.

– Нет, что Вы. Очень познавательно. Но это всё далеко. А как Вы считаете, возможно, что вампиры есть здесь и сейчас, в нашем городе?

Профессор смотрит на меня оценивающе, слегка прищурив маленькие глазки.

– Что вы имеете в виду? – он боится спросить напрямую, но я вижу в его глазах все вопросы.

– Здесь и сейчас. Вы допускаете существование вампиров здесь и сейчас?

– Хм, Вы ставите меня в тупик. Есть несколько вариантов ответа, и я даже не знаю, какой предпочесть. Всё зависит от цели заданного вопроса. Я совсем недавно слышал точно такой же вопрос и ответил на него отрицательно.

– Очень интересно. И кто же задавал этот вопрос до меня?

– Если бы Вы не были протеже Семёна, я бы выставил Вас за дверь.… Ко мне пришёл человек и в лоб, прямо с порога задал мне этот вопрос. Странный человек, я сразу понял, что лучше я буду выглядеть сумасшедшим ботаником, чем буду втянут в какие-то грязные делишки. Поэтому я загрузил его различными предположениями, догадками и всё это на детском уровне. Он даже не дослушал. Я даже представил, как он крутит пальцем у виска в мой адрес, спускаясь по лестнице. Но меня, как специалиста, вопрос задел. И вот приходите вы и тоже в лоб. Я заинтригован. Надеюсь, Вы не связаны с прежним визитёром?

– Нет, я сам по себе.

– Вот и хорошо, потому, предлагаю сотрудничать. Вы мне рассказываете, что известно Вам, а я Вас консультирую, если смогу, конечно.

– Мне особо и рассказывать нечего. – Я закатываю рукав и показываю ему укус. Почему-то у всех, кто его видел, одинаковая реакция – кратковременный ступор.

– Это у вас что? – спрашивает профессор голосом старателя, напавшего на золотоносную жилу.

– Если бы я знал, я бы к вам не пришёл.

– То есть, вы хотите сказать…

– Не знаю.

И я рассказываю ему всё по порядку, начиная со знакомства с Михаилом и заканчивая убийством девушки. Учёный слушает внимательно, нервно поглощая моё печенье.

– Очень любопытно, но никаких конкретных фактов, – с досадой произносит он, – я уж было подумал, что вы и вправду видели вампира.

– Это всё, что Вы можете мне сказать?

– Нет, конечно. Давайте рассуждать несколько иначе, чем принято. Давайте сделаем вид, что вампиры не плод фантазии и научно докажем их существование. Как делается в науке, притянем за уши те факты, которые нас устроят. Почему люди отвергают сам факт существования вампиров? Потому что им всю жизнь промывали мозги этим самым материализмом. А ведь наука, по сути дела, очень мало имеет общего с действительностью. Наука – это создание удобного и более – менее очевидного объяснения мироздания. Учёные через тысячу лет будут смеяться над тем, что сейчас называется наукой. Будут называть шаманством, верованиями и алхимией. Ладно, вернёмся к нашим баранам.

Давайте примем за аксиому, что бараны, тьфу, вампиры действительно существуют. И, отталкиваясь от этого, сразу же находится множество аргументов в пользу этого. Вампиры могут оказаться больными людьми, инопланетянами, иной расой, выходцами из параллельных миров, да кем угодно. Я, например, не вижу никаких причин отвергать их существование. Пока я не смогу доказать, что их нет, они имеют полное право быть. Априори. Религия держится не на том, что доказали, что Бог есть, а на том, что не доказали его отсутствия.

– Посоветуйте, чем можно убить вампира, – мне становится смешно от того, что я серьёзно обсуждаю такую тему.

Профессор замечает мою улыбку.

– А вы не смейтесь. Чеснок, боярышник, рассыпанный рис, святая вода, распятие и прочие атрибуты – полная чепуха. Только физическое уничтожение. Кол в сердце, отсечение головы, подрезание сухожилий и кремация. Такое избавление от этой нечисти предпочитают почти все народы планеты. А вот солнечный свет, очевидно, действует не на всех. Граф Дракула, например, сажал вампиров на кол.

– Простите, Вы ничего не перепутали?

– Абсолютно. По моей теории, граф Влад III Цепеш Дракула вовсе не был вампиром. Его чрезмерная жестокость оправдывалась, что таким способом он сдерживал эпидемию вампиризма в Трансильвании. 2 апреля 1459 года в городе Брашове за один день было посажено на колья около двадцати тысяч человек, независимо от сословия, пола и возраста. Прихоть тирана? Вряд ли. Возможно, Дракула и стал вампиром, будучи укушенным, но изначально его войско остановило распространение этого явления по всей Европе, а то и по всему миру.

– А как определить вампира?

– Этого я не могу сказать. Вампиры упоминаются совершенно разных форм, размеров и цветов. Они не отбрасывают тени и не отражаются в зеркале. Думаю, его присутствие можно почувствовать.

– Боже, какую чушь мы здесь несём, – нелепость ситуации вернула меня в реальность. Какие вампиры, что я здесь делаю? Здоровенный мужик, больше похожий на сельского кузнеца, с фанатизмом сумасшедшего кормит меня всякими небылицами и пожирает моё печенье. Другой псих внимательно его слушает, верит каждому слову и собирается разобраться со всеми вампирами мира. Тоже мне Блэйд недоделанный. Профессор тоже смущённо улыбнулся.

– Если что у вас наклюнется, позвоните мне обязательно, мне очень хотелось бы увидеть вампира.

– Обязательно.

Уходя, я тихонько забрал принесённую банку кофе. Не надо было меня чаем из бурьяна поить.

Выйдя от чокнутого профессора, я посидел в машине в раздумьях, чем бы заняться. В клуб ехать было рано, возвращаться домой уже не было смысла. Да, меня же просили фасад доснять. Набираю телефон Мастера. А как же его звать? Как его называть? А если жена возьмёт или кухарка. Интересно, есть у него кухарка или горничная? Всё таки человек респектабельный.

– Алло, – раздался голос Мастера. – Я Вас слушаю.

– Это Вам звонит фотограф из Вокса. Михаил Вам говорил, что нужно фасад сфотографировать? Мы тогда как-то не додумались. Можем договориться встретиться и съездить?

– Хм, даже не знаю, наверное, ничего не получится. У нас проблемы. Не до фасадов.

– Я мог бы и сам поехать, только дороги не знаю, может, кто-нибудь из ваших меня проведёт. Я на своей машине.

– Вряд ли чем-то помогу, простите.

И отключился.

От такой наглости я опешил. Набираю снова тот же номер.

– Вы меня простите, но я делаю свою работу, я профессионал, и ваши проблемы влияют на мою репутацию. Мы могли бы встретиться? Поймите, это моя первая работа с этим изданием и я возлагаю большие надежды на дальнейшее сотрудничество. Вы же заплатили кругленькую сумму, и мы должны их отработать.

– Что вы сказали? Заплатили сумму? Кто это Вам сказал? – недоуменно пробормотал Мастер. – Вы сейчас заняты? Давайте встретимся. Вы действительно не штатный фотограф?

– Нет, а что?

– Где вы сейчас находитесь?

Я называю номер дома профессора.

– Я через пятнадцать минут подъеду.

– Я буду в кафе, в соседнем доме. Подвальчик.

Я спускаюсь в кафе. Обычная забегаловка для опустившейся интеллигенции. Затёртые столики, кафельный пол, барная стойка с горками бутербродов на блюдах, под целлофаном. Графин с томатным соком, нарезанный лимон на блюдечке. В углу кучкуется пять человек, разливая водку в плохо помытые рюмки. У двоих папки под мышкой, один с барсеткой. Явно не пролетарии, но и не топ – менеджеры. Обычно так выглядит персонал на подхвате. Поехать, договориться, отправить посылку, отвезти документы на подпись. Бывшие начальнички, попавшие под каток. Их держат из-за их связей и пронырливости, но всерьёз не воспринимают.

Спившаяся, невостребованная интеллигенция выглядит особо жалко, цинично и омерзительно. Это вам не пьяный каменщик или токарь, который, выпив стакан, наливается здоровым румянцем, разговаривает благородным матом и не претендует на мировое господство. Водка и работяга гармонично сочетаются, не то, что водка и инженер.

Я спросил у барменши чаю.

– Сколько сахара? – удивлённо спросила она. Очевидно, чай здесь не популярен.

– Четыре. А какой чай? – спрашиваю.

– «Липтон» в пакетиках.

– Тогда и пакетика четыре.

Продавщица одобрительно осмотрела меня и принялась совать в чашку пакетики, в итоге места для воды почти не осталось. Она выудила из-под стойки чашку побольше, перегрузила всё в неё и залила кипятком из залапанного электрического чайника.

– Чай должен быть горячим, сладким и крепким, – вспомнил я поговорку, взял чай и присел за столик. Пепельниц не было и на стене висел плакатик «У нас не курят». Не курить там, где пьют, отдаёт эдаким общепитовским садо – мазохизмом.

Компания инженеров – алкоголиков бурно обсуждала производственный конфликт. Говорили не громко, но мне было слышно каждое слово.

– И что ты ему сказал? – напирал на собеседника тот, что с барсеткой.

– Я ему говорю – ты тупой баран, уходи и никогда сюда не возвращайся, а он – как вы со мной разговариваете, у вас тут полно нарушений, здесь проход завален продукцией, огнетушитель просроченный, розетка неисправна, проводка идёт не в стене, а снаружи, курите в помещении. А я только из командировки, шеф полянку накрыл небольшую, я ж день в дороге, не евши. Ну, мы стоим, бухаем, а тут это чмо со своей проводкой.

– Лучше б с водкой.

– И не говори. Вот, он и пошёл щиты выключать и пломбировать, а я иду следом и пломбы срываю. Этот мудило совсем охренел. А он новенький и не в курсе, что у нас главбух – жена главного пожарного комиссара. Даром её, что ли на работу брали? Ну, этот придурок и бросился на меня, чтоб я пломбы не срывал. Но не добежал. Я его ногой в живот поймал, а потом ещё в нос заехал. А ты меня пьяного не трогай.

Компания засмеялась.

– Ну?

– Антилопа гну. Он понял, что оказался лишним, и убежал.

– Убежал?

– Натурально, даже фуражку потерял в коридоре.

Взрыв хохота.