Юрий Чирков – Гомо Сапиенс. Человек разумный (страница 69)
Наши эмоции, реакции на мир, наша мудрость (стал ли человек мудрее со времен Сократа?), умение приспособить нашу культуру, всю сумму взглядов о самом себе и о вселенной к новым требованиям дня – все теперь поставлено под сомнение. Пессимисты полагают даже, что в перспективе интеллектуальные роботы будут водить за собой человека, как мы ныне тащим на поводке наших собачонок! И сейчас, когда человек готовит себя и своих детей к миру, который как бы ускользает из его рук, естественно, необходимо задуматься: что же ждет нас в будущем.
9.7. О гомоинженерии и неиспользованных 99%
Речь идет прежде всего о проектах радикальной перестройки природы человека, его мозга, психики, способной привести к возникновению «нового вида», к созданию «сверхчеловека», наделенного «сверхмозгом». Но необходима ли перестройка? Диктуется ли она реальными потребностями? Каковы ее возможные последствия?
Золотой эры для разумного человека никогда не существовало. Драматические ситуации, подобные той, что возникла, когда кистеперые рыбы, эти родоначальницы всех четвероногих позвоночных, были вынуждены покинуть водную стихию и либо погибнуть, либо утвердиться на суше (какими ужасными, должно быть, казались им голубизна неба, сочная зелень трав, как «тосковали» они по илистой луже, покрытой пленкой тины, знакомой и родной!), – события такого рода в долгой истории жизни на Земле случались уже неоднократно. Но представители живого менялись, приспосабливались (а иногда и нет) к новым условиям, и начинался новый виток эволюции.
И коль скоро все вокруг охвачено духом новизны, не лишены смысла призывы изменить природу человека, сделать его столь же мобильным и податливым к трансформациям, как и его окружение. Этого, к примеру, требовал в своей книге «Человеческие качества» Аурелио Печчеи (1908–1984), президент Римского клуба, организации, которая в прошлом веке уже не раз высказывалась по проблемам будущего человечества. На этом настаивал и уже упоминавшийся выше Владимир Маяковский. Этого хотят и многие другие авторитеты.
А что? Может, действительно пришла пора для решительных действий? И надо попытаться сконструировать совершенно нового человека? Из «индустриального» превратить его в человека «технологического»?
Что все это означает? Пока никто толком не знает. Толкуют о разном: о «гомоинженерии», о создании «суперлюдей», об «идеальном человеке». Рассуждают о «сверхчеловеке», который якобы сменит нас с вами.
Рынок суждений завален не только предложениями (многие из них явно фантастического свойства), но и конкретными методами для перекройки человеческого сырья: тут и генетика, и пересадка или регенерация органов, и нейрохирургические и нейрофармакологические приемы. Будут ли они пущены в ход, покажет время. Но прежде чем возьмутся за осуществление мер столь радикальных – академик Петр Кузьмич Анохин предупреждал: «Если когда-то состоятся попытки сделать интеллектуальные способности продуктом химических и обучающих лабораторий, то вполне может случиться так, что при последующем развитии науки с более высокого ее уровня мы увидим, что внесли в мозг человека необратимые изменения, которые, к несчастью, уже нельзя будет устранить», – стоит испытать еще одну возможность для человека приспособиться к быстро меняющимся условиям.
Речь тут идет об использовании всех естественных, данных нам от природы ресурсов человеческого мозга.
В 1972 году, открывая в Ленинграде международный симпозиум «Нейрофизиологические механизмы психической деятельности», академик Наталья Петровна Бехтерева (1924–2008) во вступительном слове коснулась важной проблемы. Современная социология, сказала она, обеспокоена тем, как человеческий мозг справится с обилием информации. Созданные умом гением предпосылки к научно-технической революции, сама НТР, обеспеченная талантом и трудом миллионов, предъявили в свою очередь огромные требования к мозгу. Через глаза и уши, практически мало зависимо от желания человека, к нему поступает огромный поток сведений. Его мозг, хочет человек этого или нет, реагирует на этот поток. Существует ли реальная угроза того, что мозг может не справиться с этой сложностью?
С удовлетворением Бехтерева отмечала, что мозг человека меньше чем за два поколения оказался способным адаптироваться в практически совершенно новом мире. Катастрофа не произошла. Видимо, в мозгу есть механизм самосохранения, самозащиты. Или же имеются избыточные возможности справиться с новизной, со шквалом перемен.
Резервы мозга… О них сейчас толкуют многие.
«Могущество нашего мозга, его потенциальные возможности очень велики, но до сих пор мало используются и, вероятно, даже не полностью разгаданы нами. Вероятно 99 % способностей человека растрачиваются попусту: даже сегодня люди, считающие себя культурными и образованными, работают всю жизнь, постигая лишь на мгновения те могущественные, но глубоко скрытые возможности, которыми располагает их разум».
Этими словами американского ученого, фантаста и футуролога Артура Кларка (1917–2008), создавшего вместе с американским режиссером Стэнли Кубриком (1928–1999) культовый фильм «Космическая одиссея 2001», мы и закончим эту главу.
Глава 10. Властелин земли – раб машин?
День ото дня машины получают над нами преимущество; день ото дня мы все больше подчиняемся им; с каждым днем все больше людей рабски трудятся, ухаживая за ними, с каждым днем все больше людей отдают свои жизненные силы на развитие механической жизни. Развязка – всего лишь вопрос времени, но сам факт того, что придет время, когда машины получат реальную власть над миром и его обитателями, не вызывает ни малейших сомнений ни у кого из тех, кто обладает по-настоящему философским складом ума.
Когда-то широко читаемый – романы «Пелэм», «Последние дни Помпеи», «Кенели Чиллингли» и другие, – всеевропейски известный (затем почти забытый, в последнем издании Большой советской энциклопедии о нем не было сказано ни слова) английский писатель и политический деятель, был членом английского парламента, министром колоний, получил титул пэра, Эдвард Бульвер-Литтон (1803–1873) на закате дней своих, в 1872 году, подарил читающей публике фантастический роман «The coming race» («Грядущая раса»).
В этой «анонимно» выпущенной книжке (на обложке стояло имя Лоренс Олифант; обманутая критика, не подозревая подвоха, поспешила громко поприветствовать восход нового литературного светила) старый писатель рассказывал, как один молодой американец проник, через глубокую штольню, в подземную страну, жители которой владеют особым могучим видом энергии – «врилем».
Врилии, так называл себя этот богом избранный народ, свою силу, сравнимую с атомной, могли пускать в дело всяко: врачевать друг друга, запускать в ход машины, прокладывать дороги сквозь скалы. Врилии могли даже летать – о самолетах при жизни Бульвера-Литтона, понятно, никто не слыхал – и носили на своих плечах крылья, наподобие ангельских.
В той высокоцивилизованной стране имелась техника, делающая труд легкой забавой. Большинство работ выполнялось машинами. Войны (источники вриля, а с его помощью можно уничтожить все живое на огромных пространствах, находились в личном пользовании каждого) были давно ликвидированы, не было нужды в правительстве, социальное неравенство исчезло, здесь было создано невиданное преизобилие материальных благ.
Словом, врилиям было доступно все, и потому-то, возможно, жизнь их была довольно тусклой и скучной. Литература и искусство никого не интересовали. И жители этого удивительного мира оказывались все сплошь людьми усредненными и «сглаженными», без какой-либо заметной индивидуальности.
Так в своем последнем романе Бульвер-Литтон позволил себе высказаться на вечно модную тему – возможность достижения всеобщего счастья на Земле. Властелином Земли, ее господином, владыкой, богдыханом изобразил он грядущую расу. И тут же показал, насколько выхолощенной, бездуховной, безрадостной станет существование этих будетлян.
Впрочем, уж в этом-то пункте писатель был далеко не оригинален. В конце XIX и начале XX веков множество других авторов мыслило подобным же образом.
10.1. «Машина останавливается»
Это будет, пожалуй, скучнейшая эпоха, когда промышленность поглотит все и вся. Человек до тех пор будет изобретать машины, пока машина не пожрет человека.
Может ли случиться, что техника, оторвавшись от смысла человеческой жизни, превратится в средство неистового безумия нелюдей или что весь земной шар вместе со всеми людьми станет единой гигантской фабрикой, муравейником, который уже все поглотил и теперь, производя и уничтожая, остается в этом вечном круговороте пустым циклом сменяющих друг друга лишенных всякого содержания событий?
Другой англичанин, тоже писатель (по профессии англиканский священник), христианский социалист, современник Бульвер-Литтона, Чарльз Кингсли (1819–1875) в «Водяных малютках» (1863), в ту же эпоху рисовал сатирическую картину общества, вырождающегося от безделья в некой благословенной Стране всего готового.
Ее население основное время-досуг проводит, ловит, так сказать, кайф, если выражаться языком современности, у подножья Беспечных гор.