Юрий Чирков – Гомо Сапиенс. Человек разумный (страница 33)
Неожиданно венчает рассуждения Турчина и Батина такая уж совсем зловещая сентенция (о ней мы в этой книге еще долго будем говорить). Они выражаются так:
«Особенностью текущего исторического момента является то, что в XXI веке нас ожидают самые большие перемены за самый короткий промежуток времени в сравнении с прошлым. Рост числа глобальных рисков в будущем увеличивает значение футурологии и требует ее превращение в планирование. Если раньше без футурологии можно было обойтись, то теперь она становится жизненно необходимой».
5.7. Бернштейн: модель потребности будущего
Прогнозирование (опережающее отражение; моделирование будущего) – имманентное свойство всех живых организмов, включая растительные. И уже растение рискует опасно ошибиться в прогнозе. Известный физиолог П.К. Анохин приводил характерный пример. В разгар чересчур интенсивного «бабьего лета» садовые деревья раскрывают почки в ожидании грядущей весны. Опытный садовод знает, что надо срочно принимать меры по утеплению деревьев, иначе приближающиеся холода их погубят.
Биологическая эволюция сопровождалась совершенствованием отражательных процессов, и уже у высших животных различаются два параметра опережающего отражения: констатирующая модель (например, прогнозируется траектория движения потенциальной добычи) и план активного вмешательства в ход событий для достижения желаемой цели. Коллега Анохина, Н.А. Бернштейн, обозначил ее как «модель потребного будущего».
Возрастание временного диапазона и деятельности опережающего моделирования – существенный вектор не только биологической, но, как мы далее увидим, и социально-исторической эволюции. Определяются же эти способности соответствующими свойствами живой памяти, которая изначала представляла собой не пассивную фиксацию следов, а сложную операции. По переносу опыта в будущее; поэтому между глубиной памяти и горизонтом антиципации имеется не просто корреляционная, но тонкая причинная зависимость. На задачу прогнозирования функционально ориентированы все психические процессы – от элементарных ощущений до высших мыслительных процедур, причем
Принято считать, что проходят быстрые года, длинные века, черепахой ползущие тысячелетия, а человек остается все тем же, не меняется по сущности своей. Но так ли это? А если мерить не жалкими веками и мучительными тысячелетиями, а брать гораздо более долгие сроки?
Вот мнение замечательного российского футуролога Игоря Васильевича Бестужева-Лада (1927–2015). Данные археологии и этнографии, утверждал он, показывают – первобытное мышление лишь после очень долгого развития сумело выработать представления о ПРОШЛОМ и много позднее о БУДУЩЕМ как о чем-то отличном от настоящего. По сути, время в глубокой древности для людей существовало только одно – НАСТОЯЩЕЕ.
В одной из своих книг Бестужев-Лада пишет так:
«Прежде чем человек обнаружил, что существует “иное время” – время, не тождественное настоящему, ему пришлось задуматься над возможностью “иного мира” – мира, не тождественного окружающему, куда “уходят” усопшие. Лишь потом совершился переход к конструированию “иного мира в ином времени” – “иного будущего”. Этот процесс шел по трем основным направлениям: религиозному, утопическому, философско-историческому».
Да, все было достаточно просто. Отчетливого прошлого или плохо видимого будущего в седой древности еще не существовало, все отличное от настоящего именовалось «другим» – в нем действовали герои мифов и разные сверхъестественные силы. Но в этом мифическом времени жизнь была на удивление, как две капли воды, похожа на окружающую человека. Кстати, поэтому-то тогда можно было легко «предсказывать» будущее и – главное – даже воздействовать на него с помощью магии.
В жизни любой человек очень часто оказывается в непростой позиции футуролога. Как при этом работает его мозг? Об этом стоит поговорить особо.
Понять, как работает мозг человека в поисках будущего, совсем непросто. Чтобы хотя бы поверхностно во всем этом разобраться, следовало бы помянуть и работы нашего Нобелевского лауреата академика Ивана Петровича Павлова (1849–1936), и труды русского физиолога Николая Евгеньевича Введенского (1952–1922) и многих других предшественников Николая Александровича Бернштейна (1896–1966) и Петра Кузьмича Анохина (1898–1974).
Понятно, детально делать этого мы не будем, но все же постараемся хоть что-то объяснить. Начнем с Н.А. Бернштейна (кстати, он бы сыном психиатра и внуком физиолога).
Свою научную деятельность Бернштейн начал в 1922 году в стенах ЦИТа – Центрального института труда. Занимался разработкой общих основ биомеханики и уже в 1924 году подготовил к изданию свой труд «Общая биомеханика».
Идеи Бернштейна нашли широкое практическое применение при восстановлении движений у раненных во время Великой Отечественной войны и в последующий период, при формировании спортивных навыков, создании различных кибернетических устройств.
Однако главное достижение Бернштейна – он внес существенное дополнение в структуру рефлекторной дуги, включив в нее еще одно звено, «обратную афферентацию от мышц».
Как это понять? Он показал, что осознанная внутренняя программа поведения человека представляет собой МОДЕЛЬ ПОТРЕБНОСТИ БУДУЩЕГО, а само действие происходит в виде РЕФЛЕКТОРНОГО КОЛЬЦА.
Тут надо четко понимать, что до исследований Бернштейна полагали иное. Считали, что рефлексы – и безусловные, и условные – осуществляются по принципу РЕФЛЕКТОРНОЙ ДУГИ: от рецептора, воспринимающего раздражение к исполнительному органу.
Бернштейн доказал, что при выполнении человеком того или иного действия происходит сравнение, сличение поступающей в мозг информации о выполнении действия с некоей имеющейся программой. Благодаря этому действия исправляются, меняются в направлении исходного замысла.
Свою теорию Бернштейн назвал ФИЗИОЛОГИЕЙ АКТИВНОСТИ, подчеркивая, что основное содержание жизни человека (в отличие от животных) – не пассивное приспособление, а реализация определенных внутренних программ.
5.8. Анохин: теория функциональных систем
Наличие разума, способность к рефлексии, отражению есть то специфическое свойство, которое, по мнению самих людей и с опорой на богооткровенные авторитеты, издревле выделяет Человека из мира Природы, а равно – служит аргументом в пользу такого выделения. Не вдаваясь в истоки этого, одного из вечных и вековечных заблуждений, отмечу только, что привычная для нас, «людей Знания», мнящих себя на пороге III-го тысячелетия от Рождества Христова, последовательность «Прошлого» – «Настоящего» – «Будущего» предполагает не только некоторое движение во «Времени», но и своеобразное вожделение некоего «непережитого», но с неизбежностью надвигающегося состояния. Мы называем его «Будущим», пытаемся угадать его контуры, веря с некоторых пор в незыблемость убеждения, что оно во многом – следствие наших осознанных и целеположенных усилий, и что цель наша – приумножение «Благодати» бытия, рост и торжество принципов «Благодати», «Благости» в нас самих и в условиях бытия нашего. Как бы то ни было, проблема видения Будущего для нас органична, как и представление о самом Будущем как императиве Времени и Бытия.
Способность воспринимать и оценивать время не является приобретением человека, а получена им по наследству от его животных предков, и в основе этой способности лежат механизмы так называемого «опережающего отражения».
Теперь поясним, что нового сделал в этой области знания Анохин. Сын простого железнодорожного рабочего и неграмотной матери, родившийся в городе Царицыне, который был и Сталинградом, а ныне Волгоград. Кстати, это стоит отметить особо, он к концу жизни стал академиком сразу двух академий – медицины и Академии наук СССР.
Петр Кузьмич дополнил Николая Александровича Бернштейна. Он также пришел к необходимости пересмотра классических представлений о рефлекторной дуге как основе всякой психической деятельности. Но кроме этого, Анохин создал теорию функциональных систем.
Согласно этой теории, физиологическую основу психической деятельности составляют не отдельные рефлексы, а включение их в сложную систему, которая обеспечивает выполнение целенаправленного действия, точнее, целенаправленного поведения. Эта система существует столько, сколько необходимо для выполнения такого поведения. При этом преследуется выполнение определенной задачи, определенной функции. Поэтому такая система и была названа функциональной.
Целостное поведение индивида определяется уже не отдельным сигналом, а объединением, синтезом всей поступающей к нему в конкретный отрезок времени информацией. Так формируются функциональные системы. При этом намечается цель поведения или деятельности, прогнозируется ее будущий результат. Благодаря этому поведение не заканчивается ответной реакцией организма. Она запускает механизм обратной связи, который сигнализирует об успехе или неуспехе действия.