Юрий Черкасов – Эльф в кармане (страница 2)
Ту-та, та-та, ту-ту.
Сумеречное небо, плотно забитое тучами. Гадко, мерзко и погано.
Игорь отвел взгляд и уставился перед собой, где тоже не было ничего выдающегося – две лифтовые кабинки со сжатыми, словно губы недовольной старушки, створками. Он в который раз прочитал, что «Лифт не работает», и то же самое, только в перевернутом виде, и скосил глаза на лестничную площадку – пусто и заплевано.
Люминесцентные лампы исправно помигивали, освещая неприглядное убранство предбанника – преддверия, аппендикса для страждущих посетить отделение хирургии. От лифтов, свернув налево, можно было попасть в различные службы и специализированные кабинеты, но там была дверь, закрытая по случаю праздника на огромный амбарный замок. Впрочем, Игорь уже сделал к нему дюжину лихорадочных подходов, пока не сломал. И если бы спросили: «Зачем?», то наверняка затруднился бы с ответом. Чего только не сделаешь от вынужденного безделья, если ты натура энергичная…
Две колченогие кушетки, на одной из которых он расположился, грозили умереть на посту, раскинув ножки.
«Атмосферное давление во столько-то там ртутных столбиков действует на все сущее!» – подумал Игорь и, поздравив себя с тупой шуткой, снова вышел покурить на лестницу. На первую затяжку горло, саднившее от бесчисленных выкуренных сегодня сигарет, отозвалось хриплым кашлем. Растоптав окурок, вздохнул и вернулся к кушеткам, ставшими родными. Чтоб рухлядь не обижалась, уселся на другую, и повел головой по сторонам. Смотреть было решительно не на что. Все опостылело.
Серый кафель на полу был уже скрупулезно посчитан, помножен на ноль, поделен на черта лысого и отправлен на двадцать третью, двадцать первую и одиннадцатую букву алфавита. Треснувшие и дефективные плитки получили свою долю внимания и были живо откомандированы в ад вместе с завхозом больницы. Помещение было измерено шагами, шажками, шажочками, прыжками на одной ноге и ходами шахматных фигур. Кроме того, Игорь изобрел еще одну игру «Безмозглый ишак», где ходить можно как в голову взбредет. Корявая надпись на стене «Все врачи – суки!» поддерживала его до обеда, а слово из пяти букв с мягким знаком в конце, старательно написанное на боковушке кушетки помадой с блестками, надоело только недавно. Фантики от конфет, мятые влажные салфетки и вызывающие нездоровые ассоциации в храме здоровья голубые комочки использованных бахил подверглись обструкции и похоронам в углу. Из разводов краски на стенах показались образы всех мыслимых и немыслимых чудовищ. Надпись «Добро пожаловаться!», сделанную фанатом готического шрифта над дверьми отделения, он бессчетное количество раз предал анафеме за глупость. Сложная гамма сплошь мерзких запахов напрочь вытеснила лекарственный дух помещения из ноздрей. Три плаката о туберкулезе, язве двенадцатиперстной кишки и предлежанию плаценты у беременных были прочитаны вдоль, поперек, наискосок, через слово и через маты. Причем он нашел в себе симптомы всех описанных заболеваний.
Днем хоть посетители были, с которыми Игорь перекидывался словами, слушал, отстраненно кивая, их жалобы – сплошь непризнанных светил медицины! – на врачей-неучей. Но чаще всего он сидел, обхватив себя руками, и унимал нервную дрожь, регулярно накатывавшую после ступора. Одна посетительница из жалости угостила его пирожком с чем-то сладким. Тот встал поперек горла и частенько просился на волю.
С верхних этажей, цокая каблучками и жизнерадостно смеясь, сбежала стайка ярко одетых девчат с букетами цветов.
«А я ведь тоже Варьке к празднику подарок приготовил заранее. Оригинальный и со смыслом. Большое полотно с рисунком и ровно сто катушек разноцветных ниток – швейные пазлы. Продавщица предложила использовать лишь одну катушку в год. Мы собирались жить и любить друг друга вечно!» – опустошенно подумал Игорь, отходя от окна.
Пока он предавался невеселым размышлениям, появился еще один посетитель.
«Ух, ты!» – удивился Игорь, глядя на невзрачного мужичка, который скромно примостился на кушетке и теперь рылся в древнего вида дерматиновом портфельчике с ученической защелкой. С виду в пожеванный и выплюнутый жизнью портфельчик можно было засунуть лишь банку шпрот, пару тощих бутербродов и газету.
Он ошибся все три раза. Из портфеля была извлечена только обычного вида папка с завязками и надписью «Дело №».
«Машина времени забросила проверяющего из советских времен. Даже кушетка признала своего!» – нехорошо развеселился Игорь и кашлянул.
– Ну-с, приступим! – посетитель, словно дождавшись сигнала, поднял на него бесцветные глаза и хлопнул ладонью по папке.
– Э-э… к чему приступим?
– Вы же Кравец, Игорь Леонидович?
– Да-а…
– Не беспокойтесь, допроса не будет – просто беседа для протокола. У вас же алиби! – веско произнес мужчина.
«Ч-черт! Это ж следователь! – Игорь бросил взгляд на часы на стене, ругнулся, вспомнив, что они стоят, и удивился, отчего на них посмотрел. – А какая мне разница который час? Время – это отрезок бытия, в котором Варька борется за жизнь. И все».
Усевшись на соседнюю кушетку, Игорь сцепил руки и принялся разглядывать следователя. Его, как ни странно, устраивало быстрое закрытие дела, ведь при более глубоком копании наверняка всплывет, что алиби у него нет. Удовлетворил и облик следователя – обычный клерк, циник и неудачник, подвизающийся на бумажной работе. Не орел, не голодный гончий опер.
«Хотя физиономист из меня никакой, – с опаской подумал он, – поэтому надо бы проследить за словами, чтобы лишнего не наболтать! Про то, что я из командировки вернулся не сегодня, например».
– А вас как звать-величать? – поинтересовался Игорь.
– Авангард Иванович… мы, – запнувшись, поморгал белесыми ресницами следователь.
«Да-а, – подумал Игорь, – у твоего батяни амбиции были ого-го! Я тебя сделаю…»
Последние слова он мысленно повторил сначала с вопросительной, а потом восклицательной интонацией и, подумав, остановился на последней.
Авангард Иванович переплел тощие ноги, пристроил папку на коленке, выудил из кармана куртки ручку с обгрызенным колпачком и принялся что-то писать. Игорь заглянул: «Ну да, протокол».
– Год рождения?
Он назвал. Следователь черканул несколько каракулей.
– Место рождения?
Игорь старательно продиктовал и зачем-то добавил:
– Местный я.
Авангард Иванович поморщился и нудно пробубнил, что подобная отсебятина в протокол не вносится, почесал кончик носа и рассказал, как однажды пришлось переписывать целых семь страниц из-за того, что подследственный назвал неправильное отчество бабушки.
«Блин, ты надеешься, что я утону в слезах жалости?» – возмущенно подумал Игорь.
Впрочем, он быстро, с ноткой злорадства, утешился, обратив внимание на ножки кушетки, на которой восседал следователь. Они медленно и неуклонно разъезжались.
Как Игорь не старался, но полностью сосредоточиться на ответах не получалось. Отделение хирургии жило своей жизнью – двери поминутно распахивались, впуская и выпуская людей. Игорь сжимался, вскидывал голову, ловил взглядом выражения лиц, ушами – обрывки разговоров, мурашками по телу и секундными головокружениями – звуки, доносящиеся из отделения. По телу, постоянно меняя географию, волнами проносилась непроизвольная нервная дрожь.
– Где учитесь?
Он продиктовал аббревиатуру и факультет института.
– Химиком будете, – удовлетворенно произнес Авангард Иванович, благосклонно покивав. – Это хорошо.
Игорь безразлично пожал плечами.
– Курс?
– Четвертый.
– Не выпускной, – глубокомысленно отметил следователь.
«Это точно. Закончить его не получится», – отрешенно подумал Игорь, проводив безнадежным взглядом напряженную спину одного из врачей.
– Когда и как познакомились с… – следователь запнулся, почесал нос и виновато закончил: – потерпевшей?
Игорь с изумлением уставился на следователя.
«Как я раньше не догадался! Дурью маялся и ломал тут имущество, блин! Нужно было нырнуть в воспоминания! В безопасный и сладостный карман памяти. Есть же что вспомнить! Тем более что последние вопросы Авангарда были напрямую связаны. Если бы я не учился на химика, если бы не пошел в тот день в парк, если бы…»
– Когда и как познакомился, говорите? – улыбнулся он и плавно погрузился в воспоминания.
«Если бы не пошел к бабушкам…»
Глава вторая. Две удалые старушки
– А что сейчас слушаешь? – поинтересовалась Ирина Андреевна, затянувшись папироской.
– Да все шведский слиз-метал продолжаю, бабуля, – не стал скрывать Игорь.
– Молодец! – похвалила та. – Глэм-то потихоньку возрождается. Вот, помню, в девяносто первом…
– Ну, началось!.. – прервала провал в воспоминания, грозивший, как и бывало обычно, нешуточным многословием, ее подруга и компаньонка Зинаида Никифоровна – вторая бабуля. Так он, не мудрствуя, называл обеих, хотя, казалось бы, по крови ближе Ирина Андреевна. Во-первых, сложилось это исторически, а во-вторых, просто было за что.
– В чем дело?! – возмутилась первая.
– Если собираешься грузить молодое поколение рассказом о посещении дерьмового по подбору исполнителей и песен фестиваля «Монстры рока» в Тушино, то учти – меня там не было. А значит, можешь и приврать, – со значением произнесла компаньонка. – Ты не находишь, что мальчик растет и заслуживает самых лучших и качественных наших воспоминаний, а?