Юрий Бурносов – Вечное пламя (страница 63)
– Вы расскажите… – генерал задумался, подыскивая слова. – Как вы все это видели. Не как должно быть, это я уже слышал. Про маскировку, про действия командира… А, так сказать, субъективно. Можете?
Велицкий немного помялся, потом ответил:
– Я постараюсь, товарищ генерал. Странная просто история какая-то.
– Понимаю. Затем и спрашиваю, чтобы понять.
– В общем, немцы выскочили на нас как из воздуха. Вот вроде бы их нет, а вот они уже совсем рядом. И деревенька-то сгоревшая, пустая. Стен осталось раз-два и обчелся. Спрятаться негде. Если бы не товарищ старший лейтенант, они бы нас поубивали всех. Точно.
– А что сделал товарищ Викерс?
– Он первым увидел противника и открыл огонь. Странно только, что он так долго жил, голову разбил страшно. Его первым с ног сбили. Но он вроде как поднялся…
– С пробитой головой?
– Да, – Велицкий снова замялся. – Я ж говорю, все очень странно.
– Так, хорошо. А что еще показалось вам необычным?
– Ну, немцы не стреляли.
– Они были без оружия?
– Да. Что тоже странно, где ж видано, чтобы в бой без оружия ходить?
– Ну, предположить можно. Разведка, взятие языка. Есть ситуации…
– Нет. Не похоже на разведку… Да и чего им таиться?
– У них были ножи?
– Да… – Но по лицу Велицкого Болдин понял, что тот говорит не все.
– Поясните.
– Вроде бы как… странные такие перчатки…
Велицкий чувствовал себя полным идиотом. Подобные истории рассказывать не в генеральской палатке, а где-нибудь у костра, ночью, где байки травят. Да и то засмеют.
– Перчатки?
– Да. С такими ножами.
– Вы хотите сказать, что у них были когти?
– Да ну, товарищ генерал, разве могут быть у человека такие когти? Просто перчатки хитрые, да и все.
– Нет, товарищ Велицкий, как раз перчатка с ножиками – это абсурд. Представьте на досуге. Неудобно, все равно что карандаши к пальцам привязать. Лучше способа пальцы себе сломать и не придумаешь… – Болдин вдруг запнулся. Замолк.
– Так что же? Какие ж когти?.. У людей не бывает такого.
– Ну… да, может быть, вы и правы. Я подумаю… – Генерал ответил невпопад, но потом собрался: – А что же вы не стреляли?
– Стреляли! И товарищ старший лейтенант тоже стрелял.
– И?..
– Да тоже ерунда получилась. Я в одного пуль пять всадил. Все равно пер на меня.
– Не дошел? – ухмыльнулся Болдин.
– Нет. Я его на штык надел.
– Сколько их было?
– Около десятка.
– Почему около?
– Ну, убитых было семеро. Но кто-то явно ушел. Я видел, как они… вроде как исчезли. – Велицкий тяжело вздохнул и решил, что пора переходить на накатанную колею. – Я считаю, товарищ генерал, что это был особый вид маскировки. Какой-то новый тип.
Болдин погладил черную нашивку.
– Да. Может быть. Скорее всего, вы правы. – Он встал. Велицкий вскочил следом. – Ну что ж, вы мне очень помогли. Не смею вас больше задерживать…
Красноармеец козырнул, развернулся и пошел к выходу. У полога остановился, обернулся.
– А еще, товарищ генерал, у них рожи были… Ну, знаете, уродливые такие. Вроде человеческие, а вроде и что-то не так.
Болдин молча кивнул.
– Спасибо еще раз. И вот еще… – Он поманил Велицкого к себе и, понизив голос, попросил: – О нашей беседе никому не говорите. А также обо всем, что вы видели в этих самых… Лещах. Вам понятно?
68
К вечеру разведгруппа не вернулась.
Болдин отпустил людей. Присел на деревянную лавку, любовно сколоченную каким-то умельцем. Закрыл усталые глаза.
Думать не хотелось. Ни о чем. Ни о том, что из артиллерии удалось спасти только две «сорокапятки» – все остальные полегли, прикрывая отход пехоты, пытаясь отсечь танковый клин, что плотно сел на хвост бегущим людям. Ни о том, что люди больше не возвращаются в лагерь. А это значит, что вернулись все, кто сумел. Из пяти тысяч едва-едва две тысячи человек. И скоро по свежим следам в леса ринутся каратели. И ладно, если это будет просто дивизия вермахта…
После беседы с Велицким Болдин сильно сомневался, что чесать леса пойдут простые солдаты.
Генерал сжал ноющие виски, открыл глаза. Не думать не получалось. Да еще чертова нашивка с такой знакомой рунной вязью…
Болдин поднялся, засунул нашивку в карман. Тяжелая. Серебро все-таки.
Такую же картинку рисовал тот немец? Или чуток другую?
Генерал хотел было крикнуть кого-нибудь, чтобы сделали чаю, но неожиданно передумал.
– Пройдусь, пожалуй…
Он вышел из палатки, махнул подскочившему часовому, заложил руки за спину и двинулся по ночному лесу, в котором то тут, то там горели огни костерков. Бойцы кто спит, кто оружие чистит. Всё дело.
Донеслось тоскливое:
– Добавки кому?..
Болдин направился к кухне. Призывно пахло кашей.
– Что еще за новости? Лишку наварили?
Повар, до того уныло подпиравший половником щеку, вскочил, вытянулся в струнку.
– Вольно.
Тот расслабился, развел руками:
– Наварили как обычно… Только осталось вот.
– Оставь, разведка вернется, все подметет да еще попросит.
– Так точно.
– А коли миска найдется, так и я помогу. – Болдин присел на пенек, что стоял около длинного, сколоченного из нетолстых бревен стола.
Повар тотчас нашел миску, щедро хлопнул туда каши. Добавил кусочек масла. Поставил перед генералом. Рядом появилась кружка с чаем.