Юрий Бурносов – Алмазные нервы (страница 41)

Навстречу нам, буквально под ноги Таманскому, кинулась бесформенная фигура. Я уже готов был стрелять, когда узнал в грязном и окровавленном человеке того дядю, которого Шептун представил как Льва. Только тогда он был не в пример чище.

— Ребята… — Он согнулся в три погибели и, словно собака, прижался к Таманскому. — Ребята… А… А… А там… Там Шеп… Он… Он…

— Что? — Это слово у Таманского прозвучало так, будто гиря в колодец ухнула.

— А… А… — Лев был на грани истерики. — А ничего… Исчез… А… А… Я вот… Вот. Куда вы теперь? Куда?

Он чуть не плакал.

— Туда, там подворотня есть. Да не виси ты на мне, шевели ногами-то… — Таманский подпихивал обессилевшего Льва по ходу движения. — Давай-давай…

Лев едва-едва двигался.

— Шевелись ты, слякоть!!! — рявкнул Константин и слегка поддал впавшему чуть ли не в коматозное состояние Льву под зад коленом.

— Ше-е-е-еп!!! — вдруг заорал Лев и ринулся в полутьму.

Дальнейшее спуталось в один гигантский узел. Так бывает, когда несколько событий происходят одновременно. Нормальное течение времени вдруг рвется на несколько фрагментов, каждый из которых имеет свою протяженность и движется со своей скоростью.

В одном фрагменте времени чей-то палец надавил на курок, и крупнокалиберная винтовка зло рявкнула, исторгая из своего железного нутра концентрированную смерть.

В другом фрагменте присевший, как кот на охоте, Костя заорал в удаляющуюся спину Льва: «Назад!!!» И опоздал.

В третьем фрагменте Льва уже не было. Только его тело, изогнувшись дугой, вылетало из полумрака спиной вперед. Нелепо раскинув ноги. Чуть вверх… А затем вниз, в грязь, копоть и кровь… Стукнули каблуки. Странно, я расслышал этот звук даже сквозь приближающийся рев сирен.

Затем все три фрагмента вдруг соединились, переплелись, и время обрело свое обычное течение. Выстрел, крик, смерть… Все, как всегда. Осмысливать что-либо было некогда. Я услышал, как чмокнул трижды метатель Таманского. Из темноты слышались металлические позвякивания и тускло блеснули стволы трех винтовок. Я вскинул свой «стечкин» и, почти не целясь, выпустил две очереди в странные серые силуэты. Из подворотни ответили, а меня кто-то крепко прижал к стене. Пули пронеслись мимо, словно бродячие кошки.

Таманский что-то закричал, и я, как в замедленном кино, увидел, как он, расставив руки, несется на меня. Падая, я заметил, как вперед юрким зверьком выскочил Мартин и что-то швырнул накатом туда, где три неясные тени обретали плотные очертания, приближаясь.

Столб пламени и осколков вынес из подворотни все. Я услышал, как надо мной заорал Таманский, а под боком что-то пискнуло. Мартин? Больше я ничего не слышал.

Слух вернулся, чтобы я услышал, как в наступившей после взрыва тишине потрескивают камушки под сапогами человека, который выходит из-за угла нам навстречу. Чистенький, в красивом деловом костюме. Черные лакированные ботинки вминают мелкие камешки и мусор в асфальт. Черные волосы зачесаны назад. Взгляд раскосых глаз не выражает ничего. Сами японцы называют такие глаза глазами дракона. Низ зрачка скрыт под нижним веком. Встающее солнце.

И изящная рука поднимает огнестрельную дрянь на уровень наших глаз. Я успеваю заметить, что мизинец у убийцы отсутствует по первую фалангу. Свежий срез, а значит, мы — искупление его грехов перед кланом. Мы его билет назад, в мир роскоши и уважения.

Голова у японца вдруг раскололась и брызнула во все стороны красным. Шумно упало тело. С оборванной повязкой, опираясь плечом на стену, из-за противоположного угла выполз Тройка. Лицо его было залито кровью.

— Аякс, миленький… — Я впервые видел его таким. — Уведи меня. Я устал…

Приблизительно через час мы были уже на какой-то точке, адрес которой Тройка буквально выдохнул перед тем, как впал в бессознательное состояние. Это была небольшая квартирка. Сколько таких квартирок по всему городу содержалось у Тройки, я бы сказать не взялся.

Мартин плескался в ванной, мы с Таманским сидели на кухне и пили водку. С маленькими солеными огурчиками.

В соседней комнате с Тройкой возился доктор, которого нашел Костя. Закопченный Таманский сидел напротив меня и массировал шею.

— Ты давно Тройку знаешь? — спросил он вдруг.

— Да так… Достаточно. — Я задумался. — Лет пять уже…

— Мгум… — непонятно ответил Костя. — А давно он на подмосковных работает?

— Без понятия. А он работает? — Тепло, разливающееся по желудку, стало перебираться выше.

— Да… Ты же слышал. Он про дрын сказал…

— А что дрын?

— Поговорка есть такая… Типа предупреждения. Мол, пока русский мужик встанет, почешется и дрын из забора пойдет выдирать, его тридцать раз пристрелить можно. Но если уж он дрын выдрал… — И Костя закатил глаза.

— Ну и?

— Ну и… Ну и вот! — Таманский потянулся и налил еще по стакану. — Это типа визиточки подмосковной группировки. Русская мафия под этим делом работает. Мол, все до поры до времени можно… И рэкетом заниматься, и зоны влияния делить, и морды друг дружке из-за всяких бирюлек электронных бить… Пока русская мафия это позволяет. В частности, подмосковная. Пока она дрын не выдернула. Из забора.

— А потом?

— А потом еще ни разу не было. Точнее, нет… Было один раз. Но странно как-то вышло. В Москве перехлестнулись сразу несколько групп. И кому-то из наших это надоело. В одну ночь пропали топтуны. Была такая группировка из Закавказья. Всех в страхе держали, тогда вообще много этих было… Ну этих… — Костя пощелкал пальцами.

— Кого?

— Ну, с Кавказа, короче. Наши терпели-терпели… Потом… А потом война началась. Сам помнишь… Оккупация Германии Соединенными Штатами, союз с Францией. И неожиданный альянс с Японией. А потом понеслось…

— Ну…

— Ну… Танк переверну… Оккупация североатлантического побережья Америки Японией.

Государственный террор. Мир в шоке. Перевес в ядерном вооружении на стороне России. Послевоенная Япония не в состоянии… Возвращение независимости некоторым штатам, Американская конфедерация, йена как мировой валютный стандарт. Ну и все такое. Забавно, что в процессе атомной рубки что-то там в настройках сбилось, и некоторое количество ракет, несущих водородные боеголовки, улетело в сторону цветущего Закавказья. Раньше курорт был. Кажется. Никто не знает, как эта дрянь с настройки сбилась. Но перед войной кавказцы сильно местных обидели. Это все знают. Вот тебе и дрын.

— Клево.

— Клево… — Костя влил в себя водку и грохнул стаканом об стол. — Ты прикидываешь, что за ставки в игре? Раз даже неповоротливый русский мишка зашевелился.

— Не представляю.

— И я не представляю. Если бы представлял, то из игры бы вышел.

Я опрокинул в себя стакан. Костя тут же налил по новой. Затем полез к себе в карман и достал несколько таблеток.

— Это что?

— А это так… Чтобы не пьянеть, — ответил Костя и уже собрался проглотить таблетки, как я ухватил его за руку.

— Таманский, так нечестно!

— Почему?

— Если пьянеть, так всем.

— А похмелье?

— Это этот… законный итог. Чему быть, того не миновать. Нужно стоически… принимать.

— Да? — он поколебался. — Ну и ладно. Напьюсь как хрюндель.

Следующий стакан мы даже не закусывали. И выпили стоя.

— Слушай, — вдруг сказал Костя. — А тебе они зачем?

— Кто?

— Ну НЕРвы эти, мать их…

— Не знаю. Нет, честно, не знаю. Просто чувствую, что нужны они мне. Может быть, просто подержать в руках, может быть, запустить. Но знать я должен, ради какого хрена вертится эта карусель на крови? Болтун вообще сказал, уничтожить их на фиг…

— Болтун?

— Ну, Ким… Этот, создатель их…

— Да? Так и сказал? Может быть, он и прав.

— А тебе они зачем? — Я посмотрел, как Таманский одним большим глотком влил в себя прозрачную жидкость.

— Мне-то… — Он с сипом вдохнул. — Они мне… нужны. Из-за них человек пропал.

— Куда?

— Если бы я знал куда, я бы там камня на камне не оставил. Знаешь, — он потер глаза и вдруг посмотрел на меня как-то странно, — я ведь ее люблю. Угу… Но ни ты, ни я этого понять не можем… Вот Мартин бы твой понял, а мы нет. Мы тупые на это. Черствые.

— Точно, — ответил я с невероятной уверенностью. — Слушай, а у Мартина брат в натуре кибер?