Юрий Бурносов – Алмазные нервы (страница 13)

Замыкал нашу процессию Мартин. Как и предсказывал Тройка, прогнать его не удалось. Все мои рассуждения наталкивались на не по возрасту точную и четко выстроенную логику мальчишки. Или я просто излишне слабохарактерный? Или… или имею склонность к гомосексуализму? Вряд ли. Для собственного спокойствия пришлось принять постулат о том, что я слабохарактерный.

Наконец мы вышли к торговым рядам, которые были заняты исключительно торговцами нелицензионным программным обеспечением. Тут было царство мертвого закона об авторском праве. Судя по названиям на временных НЕКах и на различного формата дисках, а также по нереально низким ценам, закон об авторском праве тут уже не просто умер, а даже успел мумифицироваться. О его существовании напоминали только системы быстрого оповещения и защиты прилавков. Органы охраны правопорядка периодически устраивали акции, которые больше напоминали погромы. Группа захвата захватывала все, до чего могла дотянуться, объявляя продукт конфискованным, а торговца задержанным. Задержанного сначала пинали, а затем препровождали в места не столь отдаленные. Откуда он выходил через некоторое время в весьма помятом виде и довольно злой. А на информационный центр Министерства внутренних дел совершался налет другой группы захвата, состоящей исключительно из хакеров высокой категории. Налет, естественно, виртуальный. Хакерская группа захвата тоже захватывала все, что могла захватить, и потом продавала награбленное честным разбоем на этом самом рынке, в этом самом торговом ряду. Потери, которые несли обе стороны, были не особенно значительными, поэтому своеобразная война не переходила разумных рамок. Поговаривали даже, что в МВД держат специальные фальшивые базы данных, которые подсовываются взломщикам вместо настоящей информации. За всеми этими мыслями я не заметил, как Тройка остановился, и налетел на его спину, едва не уткнувшись носом в затылок.

— Что за гомосексуальные замашки? — пробормотал Тройка сквозь зубы.

— Сам дурак, — отозвался я, пытаясь определить, куда так напряженно всматривается Тройка.

А всматривался он в глубину какого-то затемненного прилавка, который тускло подсвечивался чем-то неоновым и маломощным, да еще ультрафиолетовым вдобавок. От ультрафиолета надписи на НЕКах и дисках, а также ценники светились довольно ярко. Правда, продавца было за всем этим просто не разглядеть.

— Хамелеоша? Ты тут? — откашлявшись спросил Тройка в темноту прилавка.

— А что, я, по-твоему, товар на съедение всяким лохам оставлю? — донеслось из глубин.

— Товар… — презрительно фыркнул Тройка.

— Ну не всем же… — из-за прилавка хотели еще что-то сказать, но Тройка перебил:

— Ладно, ладно… Пусть будет товар, а ты крутой деловик.

— Я не деловик, я хакер.

— Вот так вот прямо? Не боишься?

— Чего?

— Людей. Ушей…

— Ты еще скажи, глаз… — В темноте усмехнулись. — Короче, тебе чего надо-то?

— Хам ты, братец! — Тройка вздохнул и огляделся. — Ладно. Слушай.

Тройка что-то пропел. На совершенно незнакомом языке. Причем достаточно мелодично.

— Хорошо, — сказали из темноты. — Будет тебе новое корыто. Через два прилавка свернешь за уголок, там грязно, но ты пройдешь.

— Спасибо, Хамелеончик, — ответил Тройка. — Кстати, о глазах… Ты одет в длинную маскировочную рубаху, широкие брюки, сужающиеся книзу, на голове у тебя… на голове у тебя бардак. Ты, как всегда, немыт и нечесан. И твои прибамбасы со световой защитой ни хрена не работают.

Из-за прилавка ничего не ответили.

По указанным Хамелеончиком координатам обнаружился грязный промежуток между прилавками. Тройка ввинтился в него не раздумывая, мы следовали за ним. В спину мне толкнулся Мартин, и мы встали. Некоторое время было тихо, а затем раздался голос Тройки:

— Опусти ствол, старик. Меня ты уже знаешь, я тебе ксиву принес и программатор…

— А с тобой кто? — круто повернули вправо.

— Убери ствол. И не дергайся. — Тройка обратился ко мне: — Аякс, угомони мальчонку.

Я нащупал в темноте плечо Мартина и ощутил невероятное напряжение его мышц. Я сжал плечо, понимая, что если Мартин рванется, то я его не удержу. Однако под моей рукой плечо расслабилось. И то хорошо.

— Со мной тот человек, о котором я говорил. Ты ему расскажешь, что знаешь, а потом получишь ксиву и программатор. — Голос у Тройки был усталый.

— А мальчишка?

— Это мальчик моего друга. Он без него никуда не ходит.

Я мысленно выругался.

— Слушай, я сейчас повернусь и сиди тут… до очередного Судного дня. И даже не думай, что твоя пукалка может меня остановить, я тебя вижу как днем. — Тройка продолжал переговоры. — Конспираторы…

В темноте что-то зашуршало, щелкнуло:

— А теперь?

— А теперь не вижу. Хотя сказать, где ты ориентировочно находишься, могу. Точность поражения это несколько снизит. Но на тебя хватит. Может быть.

— Может быть, — ответил голос, в котором слышалось удовлетворение. — А может быть, и нет. Загорелся свет.

11. Константин Таманский

Независимый журналист

34 года

Когда бензо— и энергоколонки и придорожные автоматизированные ларьки сменились россыпями битого кирпича, расколотыми плитами пенобетона и узлами ржавой арматуры, стало ясно, что приближается Белое Море.

На перекрестке стоял танк. Старый «леопард» из числа некогда переданных бундесвером нашим внутренним войскам. На пыльной броне сидели два танкиста в расстегнутых до пупа комбинезонах и пили баночное пиво «Корз». Третий топтался возле траков и с виду был изрядно пьян. Все трое проводили мою машину взглядом, но не окликнули.

Проехав еще метров триста, я остановился на пустыре и повернулся к своему незадачливому пассажиру.

— Как зовут?

— И… Игорь…

— Где живешь?

— Новый Новый Арбат. Терпеть не могу этого «Новый Новый». Идиотская выдумка. Старого Нового все равно уже нету, так чего язык ломать? Видел я однажды этот Старый Новый, пролетая над Москвой на вертолете. Шлак сплошной.

— И что тебе надо в этом мерзком месте, Игорь? Что такого важного тут должно произойти, если ты решился сунуть мне в морду пистолет и угнать машину?

— Я… Одну вещь… — Из глаз угонщика опять брызнули слезы, но я не стал рассусоливать и отвесил ему легонькую пощечину, чтобы прекратил истерику.

Удалось. Игорь всхлипнул, потер покрасневшую щеку и довольно связно объяснил:

— Я проиграл. В «Некрокиллер», во второй… На наркотиках был, иначе я и не сел бы, да еще с такими ставками. А утром проснулся, мне говорят — проигрался, давай рассчитывайся.

— Кому проиграл?

— Да тут одним… Я их по кличкам знаю. Грызун и Дайвер.

Ничего знакомого. Видимо, мелочь. Спекулянты кибертехникой.

— Я ж не помню ничего, думал, они про деньги, а они — ты жизнь свою проиграл, так что давай становись вот сюда, сейчас мы тебе чего надо вколем — и на запчасти… — Парень икнул, словно собираясь вновь зарыдать, но удержался. — А потом говорят, если хочешь жить, дело одно сделай. Пистолет дали, езжай, говорят, в Белое Море, подъедешь в три часа к бассейну, там тебя ждать будут… Черные.

Да, большая часть Белого Моря и впрямь принадлежала московским неграм. Порядочки там царили еще те, и я, честно говоря, в Белое Море был практически не вхож. Слишком уж дикое место. Знал, конечно, кое-кого, но не до такой степени, чтобы без приглашения разгуливать в черной зоне.

Поэтому я хотел было предложить парню два варианта: возвращаемся домой вместе или я бросаю его прямо здесь и поспешно уезжаю, но он добавил, шмыгая носом:

— НЕРвы какие-то новые должны мне передать. Вернее, документацию какую-то на микрокристалле…

Я насторожился.

— Новые? Паленые тайские или новогвинейские?

— Нет, принципиально новые, — замотал головой Игорь. — Типа бриллиантовые… Или алмазные…

Я вздохнул и тронул «ниссан» с места. Судьба явно распоряжалась мною на свое усмотрение, и я просто не в силах был противиться.

Парень расцвел. Судя по всему, поездка к. Черным в компании с приятелем всемогущего Шептуна казалась ему безопасной. Знал бы он, что Шептун и сам в Белое Море без крайней нужды не суется. Черные — люди суровые. Шуток не любят.

Слева потянулся бетонный забор, покрытый граффити и неопрятными потеками. Из пролома выглянула черная рожа и тут же скрылась. Справа продолжался пустырь, показались недостроенные здания.

— Куда конкретно ехать-то? — осведомился я.

— К бассейну, — буркнул Игорь, вертя в руках пистолет.

— Ты эту гадкую цацку, — посоветовал я, — засунь под сиденье, чтобы Черные Братья не засекли. А то вставят тебе ее кое-куда… Да еще и на курок нажмут.

Он послушно спрятал пистолет под сиденье. Я свернул в еле заметный проулок между уходящими ввысь железобетонными глыбами, и мы въехали на асфальтированную площадку. Перед нами чернел пустыми оконными проемами бассейн. На согнутом флагштоке болтался почему-то спартаковский флаг, выцветший, с рваными краями.

Вокруг никого не было, если не считать штук пятнадцати детишек, черных и белых. Самому старшему я не дал бы и шести лет. Заметив автомобиль, они принялись кричать и бросать в нас обломками кирпичей и засохшим калом, не подходя, впрочем, близко.

— Где твои Черные Братцы? — спросил я Игоря.