Юрий Бурносов – Алмазная реальность (страница 70)
— Чему?
— Ну как чему… Ты что, не врубаешься, что происходит? Я посмотрел на него вопросительно.
— Ну ты даешь, утратил хватку? — Шептун наклонился ко мне: — Империя растет, приятель. Отзываясь на просьбы трудового народа братской республики… Ну, понимаешь? Или там, для восстановления демократического строя в ответ на агрессию… Как в Африке.
— А что в Африке?
— А там вообще все очень просто было. Оказывая помощь Народному освободительному движению Африки. Таманский вот Мбопу помянул… Так вот он, родимый, возглавляет это самое Народное освободительное движение, которому мы мило помогли. Так и тут будет… Жалко, не увижу, как немцев из Белоруссии попросят.
— Почему не увидишь? — спросил я.
— По кочану… — Шептун снова стал далеким-далеким. — Высаживай меня, однако. Артем маляву переслал.
— Режьте всех, — вдруг закричал Юра из кабины. — Господь на небе отберет своих! — И засмеялся.
— Понеслось! — сказал парень со «стенобоем».
И действительно. Понеслось.
Вертолет ссадил Шептуна с набором аппаратуры. Пилот-оператор тоже остался с ним. Остальные пролетели метров двести на малой высоте и начали выпрыгивать в открытый люк.
Я выпал неудачно. От удара о землю в глазах потемнело. Меня подхватили крепкие руки, протащили над землей несколько метров. А потом над головой дико загрохотало, раздалось резкое шипение рассекаемого воздуха… И еще раз.
Проморгался я только тогда, когда вторая ракета врезалась в здание секты «Край»… Полыхнуло злым, желтым огнем.
Я еще ничего не слышал, а мы уже неслись по нескошенным травам в неостывший пролом. С крыши по вертолету и по нам вели беглый пулеметный огонь. Сектанты оборонялись как могли, благо денег на вооружение им хватало. Однако создать действительно плотный заградительный огонь они не смогли, и через несколько секунд мы были уже внутри. В развороченной приемной.
Первым оказался тот самый паренек с финским «Пойка». Вскинул трубу к плечу… Я зажмурился. А зря. Надо было уши заткнуть!
Зато когда мы влетели в облако висящей в воздухе пыли, дверей перед нами уже не было. И лестницы, о которой говорил Таманский, тоже не было… Здоровенная дыра открывала доступ к покореженным дверцам лифта. По бокам вверх уводили узкие лестничные проемы.
— Куда? — спросил меня командир подразделения.
— Вероятно, вниз, не может у них тут все в одном здании помещаться. И лаборатории, и операционные… Языка надо.
— Двое вверх, там пулеметные гнезда. Живого, хотя бы одного.
Две фигуры в камуфляже рванули наверх, повинуясь приказу.
— Лифт работает?
— Работает…
— Козлы! Минируй. Пойдем по шахте. Сколько этажей?
— Максимум два, скальное основание близко.
А меня не покидало ощущение, будто не я участвую в штурме, а кто-то другой. Похожий на меня.
Наверху громко закричали. Грохнула автоматная очередь. По лестнице скатился человек в черном. Точнее, это мне показалось, что он был одет во все черное… Просто он сгорел… В надземной части здания начинался пожар.
Двое в камуфляже волокли под руки сектанта. Парня лет двадцати трех с почти начисто сгоревшими волосами.
— Есть язык… — Парня кинули мне в ноги.
— Сколько этажей в здании?! — заорал я, хватая его за грудки. — Сколько?
Глаза у парня бегали, губы дрожали. Чем-то он мне напомнил Леху…
— Два… а-а-а… — Язык у парня заплетался. Я ударил его по лицу:
— Девчонка где?
— Какая?! Не знаю никакой девчонки! Я двинул ему коленом в живот:
— Черная! И еще Лора Кудряшова где?!
Вдруг лицо парня исказила гримаса, которую я уже видел. Где? Когда? У кого? Я вспомнил, что такое выражение лица было у Шептуна, когда он спросил меня по поводу чипа.
— Скажите, — спросил он меня ровным голосом. — А что вам понадобилось в этой игре?
— Что? — Перемена была настолько резкой, что я даже не понял, о чем он.
Я разжал руки, тело сектанта брякнулось на пол. Приняло сидячее положение…
— Я хотел бы знать, что вас вовлекло в эту игру. Это ведь совсем не ваше дело, — продолжил он. — Хочу понять. Я достал пистолет и прицелился.
— Вы представляете третью силу? — поинтересовался сектант. Или это был совсем не он, а кто-то другой. Находящийся невероятно далеко… В тиши орбиты, смотрящий на меня сверху, могучий и беспомощный одновременно. — Мы знаем о ее существовании, но контакт не устанавливали, поскольку не постигаем ее природы. Так называемое независимое сознание не вписывается в модель вашего мира и не вписывается в модель нашего мира. Значит, оно не должно существовать. И вот теперь мы видим, что оно желает играть в свою игру, активно вмешиваясь в наши действия. Почему именно вам предпочтительнее игра этого…
БАМ! Мой пистолет хлестко ударил в ладонь.
Говорящая машинка распалась… Это была глупая мысль — взять «языка».
— Вниз, вниз, вниз! — Я обернулся и увидел, как команда уже сыплется в развороченную шахту лифта.
На площадке остался только я. И мертвый сектант. Пешка, сброшенная с игровой доски. Кто? Он или я?..
Нас все-таки зажали в операционной.
На втором уровне.
Откуда набежала эта толпа боевых киборгов, мы так и не поняли. Трое остались лежать на пороге комнаты, отбросив назад волну атакующих.
Вообще же, пока мы добрались до операционной, полегла почти половина отряда. Теперь вместе со мной в комнате забаррикадировались пятеро. И Вуду…
Мы нашли ее на операционном столе. Хирурга я пристрелил лично.
Вуду бессмысленно смотрела в пространство, и мне очень хотелось думать, что это действие наркотиков…
— Кидай Шептуну сообщение, — сказал я связнику-киберу. — Можно. Мы взяли объект.
Связник ничего не ответил. Просто глаза его сделались пустыми-пустыми. Далекими, как у Шептуна.
В этот момент киберы пошли на штурм.
И мы стреляли…
Стреляли…
Стреляли…
Пока раскаленные стволы наших автоматов не перекосило от злобы. Пока пороховая гарь не начала выедать глаза. Пока не кончились боеприпасы.
Большая, покрытая кафелем операционная походила теперь на бойню. Пол, залитый кровью, мертвые вперемешку с гильзами и каменной крошкой… Погас свет…
Мы кинули световые маячки и били на их неясный свет, в котором кружились страшные, нечеловеческие тени. Глаза Вуду смотрели в темноту… По подбородку сползала тонкая струйка слюны.
Где-то наверху Шептун сжигал свой мозг, сжигал свое тело, сжигал всю свою аппаратуру, чтобы Артем, пользуясь ресурсами доступных «дружественных» ИскИнов, мог попасть сюда. Попасть в тела этих опутанных сетью нелепой веры людей. Чтобы перегрузить, уничтожить, спалить то, что заставляло их быть единой сетью, фигурами… Пешками и королями, но фигурами, только фигурами для «божественной» игры.
Звездный час Шептуна, жаль, что я этого не вижу…
Боек отозвался гулким «бам», и я понял, что больше ничего не увижу. Вероятнее всего, никогда. Я уже выхватил короткий нож, но остановился: в операционной царила тишина.
— Все, что ли? — спросил из темноты командующий подразделением.
— Не знаю… Шептун, кажется, сделал… — ответил я, прислушиваясь.
— Всех?