Юрий Бурносов – Алмазная реальность (страница 72)

Я не знал, что буду врать Мартину дальше, да и не хотел сейчас об этом думать. Все сильнее ныло плечо — наверное, отходил наркоз, над городом с ревом проносились звенья фронтовых бомбардировщиков, на западе что-то рвалось… Наверное, украинские вооруженные силы все-таки решили встрепенуться и вспомнить о своем суверенитете, оказав сопротивление «оккупантам». Паршивое радио в машине так и не заработало, и я, вконец обнаглев, остановил штабной бронетранспортер с российским флажком на антенне.

Огромная машина остановилась, из люка высунулась голова.

— Земляк, — крикнул я, — что там творится-то?! Земляк ответил матерно и помахал рукой: мол, убирайся с дороги.

— Ну-ка, подожди, — сказали сзади, решительно отодвигая меня. Это был командир группы, перепачканный кровью и грязью, мрачно сверкавший одним глазом из-под повязок. Обладатель головы тут же вылез из люка по пояс, оказавшись старшим сержантом.

— Сержант, доложите обстановку! — рыкнул командир.

— А чего докладывать… — растерянно сказал сержант, лупая глазами. — Вроде как наши победили…

Неделя пронеслась незаметно. Большую ее часть я находился в искусственном сне, пока врачи ковырялись в моем многострадальном плече. То, что туда напихали железа, меня не пугало: я и раньше относился к киберам без особенного предубеждения, а в последние годы общался с ними достаточно много, чтобы понять, что они не хуже, а порой и лучше многих людей. Да и железо в плече, согласитесь, совсем другое дело, нежели в башке…

Когда я очухался и вновь смог самостоятельно передвигаться, я направился к дежурному доктору справиться о состоянии соратников, благо все мы лежали в Центральном госпитале Министерства обороны. Доктор, молодой и ярко-рыжий, в салатовом халате, задумчиво пил чай и приветствовал меня странными словами:

— А вот и наш герой!

Не знаю, что уж я там за герой, но я не стал муссировать эту тему и спросил, что с моими друзьями.

— Э-э… Так, сейчас посмотрим. — Он уставился на экран:

— Мыльников Мартин… Состояние хорошее, ничего серьезного… Общеукрепляющие… Сильное переутомление, но парень крепкий, будет бегать и прыгать пуще прежнего… Палата номер сорок четыре, можете навестить, он чего-то там читает… Далее… Соловьев Александр Владимирович. Здесь дело хуже, он пока что в коме.

Это Шептун, что ли? Так он, значит, Соловьев? Буду знать.

— Что, так плохо?

— Перегрузки, знаете… Как он жив-то остался, ума не приложу, — вздохнул доктор, — Пока ничего не можем обещать, и в случае если он все-таки из комы выйдет, последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Вот тебе раз. А я Шептуну выгоду обещал… Вот и вся выгода. Ладно, он выкарабкается, уверен. Не может Шеп не выкарабкаться! Должен! Обязан!

— А девушка?

— Которая? — осведомился доктор.

— А что, их несколько?

— Ну-у… С вами привезли двоих. Секундочку… Да, Кудряшова Лариса и Мпенза Алали.

— Кудряшова? Вы не ошибаетесь?

— С чего бы мне ошибаться, — обиделся доктор. — Так вам какая нужна?

— Обе, — сказал я.

— Состояние у обеих в принципе одинаковое, стабильное, но без улучшений. Обе перенесли сложные операции по удалению этих… микрочипов ГТ-20…

— Их так назвали?

— У нас в спецификации так числятся, а что там за ГТ, я уж не знаю. Опасная штучка, скажу я вам. Мерзкая… Так вот, обе пока без сознания, но все будет в порядке, уж будьте покойны. Так что можете встретиться только с господином Мыльниковым, палата сорок четыре. К нему уж сегодня три делегации были…

Мартин лежал в просторной одноместной палате с окнами в парк. Впрочем, окна были завешены бежевыми портьерами, так что в комнате царил приятный полумрак. Он читал толстую книжку, я с удивлением увидел на переплете золоченые буквы: «Уильям Шекспир».

— Привет! — сказал я, прикрывая за собой дверь. Мартин опустил книгу и расплылся в улыбке:

— Привет!

— Как оно?

— Нормально. На днях отпустят. Да и ты, я вижу, ничего!

— Тебя можно поздравить? — Я кивнул на капитанские погоны на столике у кровати. Мартин засмеялся:

— Да, приходили коллеги из СВР, уверяли в своем почтении и принесли приказ о повышении. Я, стало быть, опять в строю. Обрати внимание, каждое наше идиотское приключение приносит мне звездочку. Когда следующее, а? Очень уж хочется влезть в генеральскую форму!

— Если доживешь, — погрозил я пальцем. — А как же «Акварис» твой?

— Тоже навестили. Подарили, что характерно, автомобиль. Новенький «фольксваген-тапир», у тебя вроде был такой?

— Отличная машина.

— Ну вот. Просили их не забывать, обещали даже место в руководстве, но я согласился на СВР и переигрывать не стал.

— Ты мне скажи еще вот что: как Лору Кудряшову-то вытащили?

— А это уже не ко мне. Это спецназовцы, они и не знали, что это Лора. Уцелевших сектантов повыволокли, давай сортировать, а она там и оказалась. Так что моей заслуги тут нет никакой. Им с Вуду операции сделали. Успели все-таки напихать своих заморочек… Легина, кстати, поймали живым и невредимым. Вроде как заинтересовался им Тьюринг, так что не исключено, что скоро капитан Легин будет тут шастать и чего-нибудь вынюхивать. Неразборчивые у них там люди… Если его, конечно, им отдадут.

— Значит, операция прошла успешно?

— Более чем. Выловили практически всех, Артем, конечно, поработал на славу… А ведь мы едва новую войну не начали, а?

— Да. Едва.

— Репортаж-то свой написал?

— Да это уже на книгу тянет, а не на репортаж… Вот засяду да как напишу!

— Ладно, отдыхай пока. Тебя еще по спецслужбам затаскают, будешь всякие воспоминания надиктовывать… Да, с Колей и доктором Мурзиком тоже все в порядке. Коле мои — «Акварис», то бишь — обещали машину, как у меня, а Мурзика принудительно лечат от алкоголизма. Доктор-то хороший, даже с известным именем оказался.

— Вот видишь, как хорошо все кончилось, — улыбнулся я. — Как в доброй детской книжке. Все злодеи наказаны, все герои получили подарки и радостно пляшут на лужайке. Ты не хочешь радостно поплясать на лужайке?

— Хочу.

— Тогда я за тобой заеду, когда выпишешься. Знаю я одну лужайку…

— Только не «Алебастр», пожалуйста, — серьезным тоном сказал Мартин.

Приехав домой, я обнаружил, что холодильник пуст, а пищедоставка не работает в связи с профилактикой. Ничего не оставалось, кроме как тащиться в ночной супермаркет.

Прямо у входа в меня врезался низенький человек, куда-то спешивший, уставившись себе под ноги. Он ойкнул и извинился, но я придержал его за плечо:

— Товарищ капитан! Добрый вечер! Курицын, а это был он, желчно сказал:

— Не такой уж и добрый. Тем не менее здравствуйте. Давно вас не было видно.

— Африка, потом Украина, — развел я руками. — По городам и весям.

— В Африку вас занесло… А мой-то погиб, — сухо сказал капитан, и я даже не понял, о ком он. А потом вспомнил:

— Сын?

— Вовка… Их из Намибии перебросили в Мозамбик, когда наши стали мир укреплять… Против морской пехоты. Они сдаваться уж было собрались, свои же все-таки, а по ним с орбитальной платформы, лазерами… Прислали страховку и благодарность. Сволочи…

Я молчал, потому что не знал, что я могу сказать этому маленькому злому человеку. Он, наверное, и не ждал от меня никаких слов, потому что буркнул себе под нос слова прощания и побежал дальше.

А я вспомнил, как в джунглях Африки, на краю лагеря, в клетке из бамбуковых стволиков сидел бабуин. Как он злобно скалился и бросался на прутья, как просовывал сквозь них лапу наружу и пытался дотянуться до черных солдат, дразнивших его…

— Чего обезьянку тираните? — спросил тогда Федор у нашего земляка наемника.

— А это пленный, — усмехнулся тот — Бабуин-стрелок. Не слыхали? Говорят, наша разработка, в свое время проданная ЮАР.

Я подошел тогда ближе и взглянул бабуину в глаза. Ничего, кроме жуткой злобы.

Что они здесь все творят, черт побери, подумал я, и бабуин плюнул мне в лицо.

Вот тогда все и началось.

Нет, началось значительно раньше, когда мистер Бэбедж построил свою чертову вычислительную машину…