Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 45)

Карское море для понимания Арктики – бассейн ключевой. Это объясняется несколькими причинами. Прежде всего, облик морской Арктики во многом определяет пресноводный сток. Он стабилизирует вертикальную стратификацию водного столба, которая мешает прогреву нижних слоев и «переворачиванию» арктической водной толщи. По самым неблагоприятным прогнозам, в случае разрушения стратификации относительно теплая вода попадает в верхние слои и растопит арктический лед. Конечно, пока этого не происходит, но пул пресной воды во всей Арктике – это очень важная составляющая существующего облика региона. Второе. Речной сток, который поступает в Карское море – это 35 % всего пресноводного стока всей Арктики. Его в основном формируют две крупных реки – Обь и Енисей. Енисей дает примерно 650 км³, Обь – около 450 км³ пресной воды в год. Эти две могучие реки пронизывают практически всю территорию Сибири. Енисей начинается на границе с Тувой, в Саянах. Водосборная площадь, которую охватывают эти реки, равна без малого 4 % водосборной площади всей суши Земли! И весь этот континентальный сигнал поступает в относительно небольшой по площади Карский бассейн. Если мы условно запрем Карское море, не дадим пресной воде оттуда уходить и испаряться, то уровень Карского моря вырастет за год больше чем на метр при его средней глубине около 90 метров. А в Мировом океане это были бы сантиметры. То есть это на два порядка выше. Этот пресный сток, проходя через огромную водосборную площадь, захватывает, конечно, самые разные сигналы, в частности, сигнал природный, естественный. Енисей проходит через мощные породы, у него каменистое ложе, он выносит в море огромное количество кремния, в тоже время Обь проходит через знаменитые Васюганские болота и выносит относительно подкисленную воду. Помимо этого на водосборных площадях этих рек существует и промышленность – в том числе знаменитый завод «Маяк». Поэтому в воду рек попадает целый букет антропогенных компонентов, начиная от колоссального количества бытовых отходов и кончая отходами радиоактивными. Все это выносится в Карское море и, в конечном счете, в Арктику. А в Арктике все антропогенные воздействия проявляются необыкновенно остро. Арктические экосистемы залечивают раны медленно, в соответствии с низкой температурой, низкими скоростями геохимических и биологических процессов. Все это происходит гораздо тяжелее, чем в средних широтах или в тропиках. Я уверен, что через 3–4 года мы и думать забудем о страшной катастрофе в Мексиканском заливе, потому что химические, геохимические и биологические процессы, особенно процессы бактериальные, крутятся очень быстро под действием высоких тропических температур. Благодаря этому экосистема справится с антропогенным ударом и все печальное останется позади. А если бы такая катастрофа, упаси Господи, произошла бы в Карском море, то мы бы с Вами десятки лет видели её последствия.

Третье, о чем мне бы хотелось сказать – это перспектива человеческого воздействия непосредственно на экосистему Карского моря. Там расположены гигантские месторождения газа и газоконденсата. Уже заключены мощные международные альянсы, в рамках которых будут вести промышленную разведку и последующую добычу газоконденсата. Усилия компаний будут в первую очередь сосредоточены на двух огромных месторождениях западной части моря на глубинах около 80–90 метров – Русановском и Ленинградском, где разведанные запасы превосходят 3,5 млрд. тонн. И естественно, разведка, добыча, транспортировка сырья может привести к нежелательным последствиями для обитателей Карского моря и всей карской экосистемы.

Следующий вопрос, который всегда встает, когда речь о Карском море – это радиоактивные отходы. Тяжелое наследие, которое мы получили со времен развития военного и гражданского атомного флота. Развитие флота обгоняло возможности по утилизации радиоактивных отходов. И тогда пришли к заключению, что лучшее место для захоронения – это малопродуктивные, почти безжизненные районы Карского моря. Много лет назад нашими предшественниками было показано, что Карское море с точки зрения рыбного и других форм морского промысла море очень малопродуктивное, поэтому нечего туда стремиться. На заре отечественных исследований этого региона ученые предполагали, что раз Баренцево море такое богатое, то и Карское может быть продуктивным. Но исследования показали, что это два принципиально разных бассейна. Основные захоронения радиоактивных отходов делались у побережья Новой Земли и в относительно глубоководной Новоземельской впадине. Эти отходы довольно хорошо консервировали, но были и такие случаи, когда захоранивали целиком аварийные реакторы, в частности, реактор с ледокола Ленин. Работы последних лет, которые проводил в том числе и наш Институт океанологии, показывают, что состояние радиоактивных могильников хорошее, утечки практически нет. Но ничто не вечно. Захоронения там начались в начале 50-х годов и закончились в середине 60-х.[92] Этим захоронениям уже более полувека. Даже прекрасный бетон, даже очень хороший металл разрушается со временем под действием морской воды, и того, что называется ледовой экзорацией. Это очень важный фактор, свойственный континентальным неглубоким арктическим морям. Феномен состоит в том, что огромные льдины могут поворачиваться вертикально во время торошения, в вертикальном положении вмерзают в ледяные поля, и таким образом образуется некий естественный плуг. Следы ледовой экзорации легко можно увидеть на глубине до 20 метров, а возможно, и глубже. И представьте себе силу, с которой воздействует этот плуг на дно и на предметы, которые там лежат. Ледяное поле является огромным парусом, и ветровая сила, которая аккумулируется в этой льдине, не знает препятствий – это циклопическая сила, беспредельная. Поэтому рвутся лежащие на дне трубы, по которым поступают газ и нефть, выворачиваются с корнем основы фундамента строительных сооружений. Ледовая экзорация может повлиять и на могильники, лежащие там контейнеры с радиоактивными отходами, и в этом случае радиоактивные отходы попадут в воды Карского моря.

Один из ключевых вопросов, который стоял перед нашей экспедицией, это вопрос о том, что происходит сейчас с экосистемой Карского моря, есть ли существенные изменения в экосистеме, а если да – то каковы их причины? Виной может быть человек, могут быть естественные климатические процессы, скажем, более интенсивное таяние льдов, увеличение объемов и изменения режима речного стока. Речной сток – важнейший фактор, влияющий на экосистему Карского моря, её пространственную организацию, биологическую продуктивность и потоки вещества. Является ли Карское море, образно говоря, некими «транзитными воротами», через которые огромный по объему речной сток просто проскакивает и уходит дальше в Центральный Арктический бассейн? Или все-таки море аккумулирует пресноводный сток, задерживает его на определенной время, в течение которого он подвергается химической, геохимической и биологической трансформации? Те же вопросы связаны и с судьбой возможных антропогенных загрязнений, которые могут попасть на акваторию Карского моря при разработке, добыче, транспортировке углеводородного сырья и сопутствующей производственной активности. Чего нам ожидать, если на акватории бассейна произойдет крупная авария? Существуют ли естественные механизмы, которые могут препятствовать выносу загрязнений в Арктику? Все эти вопросы относились к научным задачам, которые решали недавние экспедиции Академии наук в Карское море.

Есть ещё один вопрос, очень существенный, волнующий многих морских исследователей. Он связан с тем, что Арктика теплеет, безледный период становится гораздо более продолжительным – и что нас ждет в Арктике в связи с этим? Многие считают, что в Арктике увеличится биологическая продуктивность. Некоторые «прагматики» ожидают, что в Арктике появится возможность промысловой добычи некоторых видов рыбы в районах, ранее не представлявших промыслового интереса. Я имею в виду, конечно, Арктику не баренцевоморскую, где мощный рыбный промысел существует долгие годы, а скажем Чукотское море, Карское. Каков механизм реакции экосистем этих районов и биоты в первую очередь на то, что безледный период удлинится на два – два с половиной месяца, и акватория, которая открывается в Арктике при летнем таянии льда, тоже увеличится? Обе наши экспедиции в Карское море работали практически в аномальных условиях. Сентябрьское отстояние ледовой кромки, а в сентябре ледовая кромка уходит максимально на север, и в 2007 г., и в 2011 г. было примерно на 650– 50 км севернее своего среднего положения за последние 30 лет! 700 км – это расстояние от Москвы до Ленинграда. Представьте себе, что от Москвы до Ленинграда не выпал снег в какую-то зиму. Конечно, нам повезло в том, что мы могли исследовать такие интересные, ключевые годы и это не результат нашего предсказания и выбора. Как правило, люди не могут предсказывать такие аномалии. Обычно большую проблему у экспедиций, идущих в Карское море, представляет проход Карскими воротами – в силу целого ряда обстоятельств там происходит концентрация льда, и даже если море уже очистилось, в Карских Воротах ещё стоит лед. И в иные годы ледоколы проводят суда даже в августе, в сентябре. А мы два раза проходили этим путем и ни разу не видели льда.