Юрий Буреве – Глубокая лагуна (страница 2)
Он пахнет её кожей, её жаром, как пёс,
В груди у него пламя, а у неё – просто мороз.
Надя курит, дым в окно, как мысли, уходит,
Губы – как рана, красны, но сердце не входит,
Она думает: «Ещё один, ещё ночь в этом аду,
И что? Всё то же дерьмо, я опять на виду».
«Ты правда такая холодная, сука, как лёд?» —
Водила бормочет, голос дрожит, как полёт,
«Я вижу, ты не баба, ты – буря, ты пламя,
Останься, я серьёзно, не играю словами».
Она хмыкает, бычок тушит о ржавый металл,
«Буря? Ну, может. Но не для тебя, ты пропал.
Я иду туда, где ставки выше, чем твой сраный груз,
Ты – просто колёса, что везут меня в плюс».
Её слова – как хлыст, бьют жёстко, без жалости,
Но внутри не злость, а тоска, как усталости,
Смотрит на руки, на бёдра, что жгли, как винтовки,
И думает: «Зачем я в этом дерьме, чёрт, суров ли?
Каждый раз – пусто, каждый раз – те же возни,
Где тот город, где я найду, что мне нужно в грязи?»
Грузовик в город въезжает, огни, как угроза,
Надя садится прямо, в глазах – сталь, как заноза.
Город воняет пивом, дымом и похотью дикой,
Она вдыхает, как зверь, что ищет добычу великой,
Губы кривятся в усмешке, почти что злодейской,
«Ну, здравствуй, мразь, сыграем по-крупной, не детской».
Лагуна манит, но топит не каждого в бездне,
Она решает, кого сожрать, а кого в болезни,
Этот город – лишь шаг, ещё одна веха в пути,
А внутри – пустота, что не может уйти.
Часть I: Охота в новом городе
Акт 1: «Прибытие в капкан»
Город встречает вонью и гулом проклятым,
Надя шагает, как волк, по асфальту заклятым,
Рюкзак на плече, в глазах – стальной, злой холод,
Она – лагуна, где тонет любой, кто голод.
Её бёдра качаются, как шторм в чёрной пучине,
Груди под майкой – как вызов в кровавой картине,
Она знает себе цену, шлюха с душой изо льда,
Каждый мужик – лишь ступень, где её ждёт победа.
Одиночество гложет, как пёс, что грызёт до кости,
Но Надя смеётся: «Похуй, кто сгинет в пути,
Я не ищу ни ласку, ни нежность, ни тёплый приют,
Мне нужна власть, чтоб над всеми держать мой хомут».
Город – как джунгли, где каждый готов перегрызть,
Но Надя – охотник, её когти остры, как лезвие,
Чует добычу, как зверь, что крадётся по следам,
Каждый взгляд – как выстрел по новым, грешным мишеням.
Её плечи – как мрамор, но жарче, чем пламя в аду,
Задница – магнит, что тянет к себе всю орду,
Груди – как бомбы, что рвут мужиков на куски,
Она – пизда роковая, режет, как острый клинки.
Надя шагает по улицам, дым сигареты в руке,
Мысли – как яд, что струится в больной реке:
«Найду себе суку, что правит в этом дерьме,
Сделаю так, чтоб он выл от страсти ко мне».
Она знает, что тело – её билет на вершину,
Каждое отверстие – ключ, чтоб сломать дисциплину,
Отдаётся вся, как в бой на последней войне,
«Пусть каждая дыра горит, зарабатывая мне».
Надя – блядина ебучая, но с мозгами, как сталь,
Сердце – как лёд, а тело – как адский хрусталь,
Город гудит, как улей, но она выше всей грязи,
Цель – захватить, подчинить, разорвать все связи.
Но в глубине, где лагуна темна, как могила,