Юрий Буреве – Глубокая лагуна (страница 1)
Юрий Буреве
Глубокая лагуна
Пролог: Зов лагуны
Акт 1: «Дорога в пекло»
Надя – лагуна, ебучая, чёртова бездна,
Глубь, где мужики тонут, как в пропасти тесной,
Жар её кожи – как ад, что горит в пустыне,
Бёдра – как шторм, рвут берега в той пучине.
Она – ураган, что мчится из города в город,
Воняет грехом, её пот – как солёный узор,
Губы – капкан, глаза – угли, жгут до мозгов,
Но в сердце – лёд, пустота, хоть ты, сука, готов.
Дорога пылит, как жизнь, что в дерьме утопает,
Надя на трассе, юбчонка пизду прикрывает,
Груди из майки торчат, как ракеты на старте,
Курит, дым вьётся, как мысли в греховной азарте.
Грузовик тормозит, ржавый, вонючий, как свалка,
Водила – мудак, пузо – как бочка, не жалко,
Глаза – сальные пятна, руки – мозоли, как гири,
«Куда, шлюха? Садись, подвезу, не томи ты, дыри».
Она ржёт, как ворона, голос хрипит, как наждак,
«За так не поеду, мудак, давай без атак,
Я плачу не баблом, а пиздой раскалённой,
Вези в город, а там в кабине всё будет законно».
Он скалится, потный, зубы – как жёлтый забор,
«Ну, ты, блядь, огонь, залезай, не позорь».
Надя швыряет рюкзак, нога блестит, как кинжал,
Бёдра – как мясо на гриле, манят, как финал.
Акт 2: «Плата в кабине»
Грузовик встал на обочине, ночь – как могила,
Тьма накрывает, как шлюха, что всё остудила,
Водила пот вытирает, голос хрипит, как собака,
«Ну что, блядь, пора расплачиваться, однако?»
Надя ухмыльнулась, глаза – как ножи в темноте,
«Пора, хер моржовый, в спальник лезь, не пизди.
Но не мечтай о любви, это сделка, не сказка,
Я сверху, мудак, ты – просто минутная ласка».
Кабина воняет солярой и хуй знает чем,
Матрас замызганный, узкий, как гроб под окном,
Водила лезет, штаны трещат, как на казни,
Надя срывает майку, груди – как мины в фантазии,
Тяжёлые, наглые, соски – как вызов на бой,
Садится на него, бёдра сжимают, как строй,
«Не лапай, как скот, делай, что надо, урод,
Я не твоя баба, я просто плачу за полёт».
Он пыхтит, руки трясутся, хватает за жопу,
«Чёрт, ты как печка, горячая, сука, до пота,
Где ж таких штампуют, я б тебя в жёны забрал».
Надя ржёт в рожу, грубо, как пьяная в зал,
«Жёны? Ты ёбнулся, я не для этого дерьма,
Трахай, пока я добра, не то уйду без ума».
Её тело – как буря, волна, что херачит о скалы,
Бёдра шлёпают, кожа липнет в потной опале.
Груди качаются, как дыни, спелые, злые,
Она стонет, но в голосе – холод, пустые,
Это не страсть, а работа, рутина, как в шахте,
Глаза закрывает, думает о городе в ахте,
О новых ебланах, о власти над всей этой мразью,
А этот мудак – просто хер, что решает заразу.
Водила хрипит, лицо – как свёкла в огне,
«Ты богиня, Надя, я сгину в твоём дне».
Она взгляд открывает, лёд в глазах, как в Сибири,
«Кончай свои бредни, я не для твоей лиры».
Акт 3: «Холод лагуны»
Грузовик снова рычит, дорога тянется в бездну,
Водила молчит, но взгляд его липкий, как смездну,