Юрий Бриль – Михаил и другие призраки (страница 4)

Что будет с тобой, скажет Аза Жемчужная

Я подружилась с циркачами и частенько навещала их. Вечерами мы жгли костры и смотрели в небо, ожидая огненную колесницу. Я втайне готовилась улететь с ними. Не думай, милая душа Ивашкин, что я влюбилась в этого плаксу. Конечно, было жалко его. Мы плакали вместе в четыре ручья, я целовала его белые руки, синие жилки на руках. Плакала и целовала, целовала… А потом надоело, ну что сырость разводить?! А все равно я бы улетела с ними. Не обижайся, я ведь только догадывалась о тебе, а наверняка, то есть конкретно, не знала. Да, и ждала, и не знала. Вот курица, скажешь, собралась лететь — ни крыльев, ни опыта путешествий. С одной стороны, это так, но с другой… Штука в том, Ивашкин, что я родилась в понедельник. В понедельник все земные находятся под управлением Луны. Известно, какая это мечтательна особа. Вот и получается, все мы, понедельничные, в определенном смысле лунатики, до умопомрачения любим мечтать. Эх, и где я только не побывала?! Что я только не повидала?! Конечно, мечта и реальность — разные вещи. Но в определенный момент (это случается раз в сто лет), мечта и реальность совпадают, совпадут контуры, совпадут середины — и тогда открывается возможность прорваться, надо только быть готовым, подстеречь такой момент. Если ты по-настоящему готов, он придет. Обязательно придет! Я готовилась: собрала вещи в старый фибровый, бабушкин еще, чемодан и назначила себе сорокадневный пост. Я перестала есть и даже думать о еде. Уже на седьмой день я почувствовала такую легкость, что часами могла парить под потолком. Но однажды свалилась в голодный обморок. Видишь шрам на голове? Когда спала, в меня через капельницу вкатили питательный раствор — таким образом я нарушила пост, и ничего хорошего меня не ждало. Ночью очнулась — окно светилось красным светом. «Ракета», –сказала сидевшая у моей постели мама, но я-то знала, что это была огненная колесница факира Зюйд Амбре ад-Дина. Утром я и многие жители нашего города наблюдали в небе багровую колею, но вскоре и она рассеялась. Они улетели, Ивашкин. Все, даже куряка-акробатка… Путь багровой колеи не для меня — оставалось быть как все. Я избегала смотреть в зеркало, потому что внутренне чувствовала: во мне происходят какие-то изменения. Я ела все, что мне давали, без всякого аппетита, безразлично, чтобы только не расстраивать маму. Я уже припасла пузырек с кислотой, обольюсь, думаю. Тут еще ко всем прочим бедам притащилась тетка Полина, эта толстая усатая сводня, и давай плести, какая я безобразная: ручонки как тростинки, ножонки как камышинки. Но самое что ни на есть во мне безобразное — это то, что у меня всего один подбородок. Было бы хотя бы два!.. К тому же бабий век недолог, минует год, другой — и я уже перестарок. Так вот, перво-наперво меня следует подкормить, рекомендуется такая диета: утром бутерброды с салом венгерским, сверху сало, с низу сало, а посередине кусок хлеба, в обед ассорти, шпик, шпикачки, карбонат… Ой, Ивашкин, что-то меня тошнит. А перед уходом она показала отрез. «Цвет немаркий, мышастый, — уговаривала она, — а качество такое, что век сносу не будет». Ну, думаю, уж если тетка Полина взялась за дело, то уж одного пузырька кислоты мне мало, надо еще один, чтобы внутрь… А что прикажешь? Жить среди полулюдей, и быть самою полукрысою, и нарожать полузверят?.. Ах, не целуй, не целуй!.. Почему ты целуешь меня в голову, а?

ЭЛЕОНОРА. Эй, Ивашкин, ты где?.. Ну, ты и проказник!.. Тсс, не выдавай себя. Ты, дружище, непревзойденный прятальщик. Надо же, куда забрался! А что оставалось?! Полы перестелили, стены покрасили, трубы поменяли, электроприборы отключили, окна задернули черными шторами, а меня привели в фиксированное положение. Молодец, здорово придумал. Однако же какой ты сегодня старый, совсем небритый. Сейчас верю, что тебе перевалило за тысячу. Ох, и колюч же ты, брат! Такая дремучая зеленая лапища, а на ней — нежнейший розовый цветок. Мерси, я тронута! Ты такой внезапный, сеньор Ивашкин. Кстати, мне еще покойная бабушка говорила, что из всех растений наиболее загадочны кактусы. Из кактусов же особо примечателен наш астрофитум. Сдается, я разгадала это растеньице: в обычном состоянии это примитивное соединение растительных клеток. Но когда он зацветает, если он только зацветает… это означает, что в нем объявилась ДУША. Я приметливая, я видела, мама поливала кактус, а ты скользнул из ковша со струйкой воды, и ты просочился в землю, а потом вошел в наш чахлый астрофитум. Да, он был сухим, замертвелым, ѕ и вдруг чудо: прямо на моих глазах стал расправляться, набухать… стал таким зеленущим, что больно смотреть. В какую-то минуту раскрылся такой цветок, что я вообще ослепла… Ах, не целуй!.. Ты знаешь, у меня такое чувство, что за нами наблюдают. Сиди тихо, не высовывайся из кактуса. Будем общаться шепотом, а еще лучше — мысленно. Ты меня понимаешь?.. Я тебя — тем более. Остальное нас не касается.

МАМА. Отлично! Ну, просто черт знает что! Превосходно! Я, кажется, сошла с ума!..

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Все щели законопатил, каждую доску валиком прокатал, каждое отдельное место боевой зенитной трубой прощупал. А ведь в эту трубу я глядел двадцать пять лет, охранял ночное небо Родины, и, доложу тебе, ни одна вражеская муха не пролетела незамеченной.

МАМА. То раньше, а то теперь. Раньше закроешь дверь на замок, цепочку для пущей важности набросишь — и ты в крепости. А теперь, как согласились, что невидимки существуют, — и железная дверь, и бетонная стена не преграды. Таскаются, шьют туда и сюда, нет покоя ни днем, ни ночью. А этот паразит вообще прописался. Муж вроде как. А она… Слыханное ли дело: жена полтергейста?!. Послушай, а что, если дети пойдут?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Пойдут, дело молодое. Обязательно пойдут. Вопрос в другом: в кого именно угодят, в мать или в отца-невидимку?

МАМА. Батюшки мои — внучек-невидимка! Нет уж, вяжите меня и забирайте в сумасшедший дом, я на это из-за принципа не пойду!

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Я что думаю: хорошо еще, наш зятек — сирота, а вдруг многосемейный? Поналетят невидимые родственнички, понаедут, впишутся незаметными чернилами в ордер на наши законные метры, и самое плохое, что мы об этом даже не узнаем.

МАМА. Да живут уже, вписались, я это чувствую, у меня бессонница и повышенное давление! Топчут наши половики, пируют за нашим столом, спят на наших кроватях. Недавно, и года не прошло, постелила новую простыню, а что с ней стало?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Я вот что скажу: раньше жизнь была крепче. В кабинетах царила наука. В умах — надежный материализьм. Невидимки и на порог не казались, а теперь, как вышла амнистия, так и хлынули…

МАМА. Сказал! Рассуждать каждый может, а победить… Ээ, даже и рассуждать не буду на эту тему.

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Хитростям и ненаучным проискам врага противопоставим мощь современного оружия.

МАМА. Ага, противопоставляли. Все средства использовали.

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Не все, самое лучшее осталось. Мне наш полковой врач посоветовал. Это не что иное, как боевой астральный радар.

МАМА. Не спорю, у господина полкового врача светлый ум, не зря, видать, столько лет в казарме прожил, но и у тетки Полины, я извиняюсь, мозги не протезные. А она давеча мне по секрету сказала, что есть одно средство, и я этому средству вполне доверяю. Это верное и единственное средство — кошка. Да, обычная животная кошка. Она так устроена, что видит всякую нечисть. И когда видит, сильно нервничает.

МАМА. Что с тобой? Ты весь в крови, как поросенок!

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Изранет я, матушка.

МАМА. Как же тебя угораздило, садовая голова?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Это кактус астрофитум кололся, когда я вступил с ним в рукопашную.

МАМА. А зачем вступал? Или вовсе заскучал без войны?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. А затем вступал, что кошка на этот кактус астрофитум шипела и зубы скалила.

МАМА. Вон оно что! Значит, сработало средство. Ну, и какие же результаты? Где Ивашкин? Избавились наконец-то от супостата? Освободились?.. Ну, что молчишь? Опять — надейся и жди?..

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Вроде как избавились…

МАМА. Вроде… Военные отвечают: так точно! А девочка моя, с нею все в порядке? Умойся и наблюдай, глаз не спускай.

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Так точно, наблюдаю.

МАМА. Вот и наблюдай, а я на стол сооружу.

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Наблюдаю, наблюдаю.

МАМА. Ну и что же?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. А ничего, нету ее.

МАМА. То есть как это нету?

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Была и нету. Фиксационные ремни застегнуты, веревки целы, а самой как не бывало.

МАМА. Нету девочки моей… Не может быть!.. Ищи!

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Нет в кровати, нет в шкафу…

МАМА. Да где же она?.. Это ты во всем виноват. Ищи!

ГОСПОДИН СИНИЕ ШТАНЫ. Виноват, не углядел.

МАМА. Так чего стоишь? Ищи! Беги, лети, догоняй!

РАДИОГРАММА, ПЕРЕХВАЧЕННАЯ И РАСШИФРОВАННАЯ ПРОФЕССОРОМ КОСМОГОНИИ МАРКОМ ФРИДМАНОМ. Всем патрульным службам галинтерпола ночь понедельник надцатого третьего рождества христова бежал мест заключения воспользовавшись проходящей кометой Л 0179 вторично отбывавший наказание нарушения режима оседлости правил материализации многоженство полтергейст христофор бонифаций Ивашкин просьба обнаружении задержать доставить планету прописки