Юрий Бриль – Экскурсия в Тауантисуйю (страница 2)
— Будь осторожен, — предупредил Пома, когда мы проходили рядом с ямой, края которой маскировались травой.
Почему-то вспомнились древние охотники, которые загоняли животное в яму и потом забивали камнями, но Пома пояснил, что здесь черпали золото. Копали землю, накладывали ее в мешок, сшитый из шкуры ламы, тащили к ручью, высыпали на плоский камень, направляли на него воду, которая вымывала землю, оставляя на камне крупицы солнечного металла. Сегодня технология не изменилась — все то же самое. Кстати, у нас на Урале по лесам и горам немало подобных ям-закопушек, выбитых кайлушками горщиков.
Мы остановились перед мощным деревом, его ствол и ветви были опутаны коричневой узловатой лианой с гроздями водянисто-красных ягод.
— Приветствую тебя, Мать Растений, Лоза Мертвых, Учитель и Наставница народа кечуа, — Пома поклонился, и прежде чем обратиться с просьбой дать лозы, задобрил Айяуаску чичей, плеснув под корень из бутылочки. Единым взмахом ножа туми отполосовал побег, разрезал его на две неравные части, положил в корзины.
— Без чакруны нельзя — они дружат с Матерью, — сказал Пома, и мы еще час блуждали по сельве, пока не нашли высокую кустистую траву с метелкой белых, похожих на белену, цветочков. — Для крепости духа и силы сердца, которые тебе наверняка понадобятся, дедушка советовал камалонгу. — Вскоре мы нашли и камалонгу, корзинки наполнились нужными растениями, и мы поспешили к дому.
Вернулись к обеду, в животе урчало, и я бы не отказался хотя бы от скромного английского завтрака, но Пома почему-то не приглашал к столу.
— Уж не собираешься ли ты уморить меня голодом? — высказал я ему.
— Сильно далеко собрался, путешественник, — посмеялся Пома, — хочешь вернуться обратно — постись. Такое условие.
Ладно, я сел в аджрасану (позу ученика), показывая, что готов к путешествию. Куда там, ещё потребовалось часа четыре, чтобы приготовить зелье. Онкологическая крутила веретено, пряла и никуда не торопилась. Наконец Пома разлил травяной отвар в калебаски (сосуд из тыквы-горлянки). Мне из одного котла, онкологической — из другого. Коори-Солнце вынесла два пластмассовых тазика.
— Для глистов, — пояснил Пома. Раскурив зеленую сигару мапачо, запел икарос, налаживая канал с духом Айяуаски. Я отпил несколько глотков, это было довольно терпкое и горькое пойло. Шаман окурил дымом онкологическую и меня, затем по кругу весь двор.
Через полчаса я почувствовал приятное тепло у самого копчика, в муладхаре (чакре жизни). Горячая волна поднялась вверх по позвоночнику, дошла до анахаты (сердечного центра) и разлилась всепоглощающей Любовью ко всему и вся, даже к глистам, которые могли прижиться и у меня (дай бог им здоровья!) — чем я хуже других?! Я уже не слышал камлания, был в ладу со всем миром и, самое главное, с самим собой. Из сизого кокона дыма ослепительно — как молния из черной грозовой тучи — стрельнула искорка. Зажмурился от боли в глазах — два изумрудных глаза смотрели на меня. Прояснилась головка стрекозы цветного камня, крылышки — витражные узоры серебра со слюдяными вставочками. Стрекоза сидела на початке кукурузы, зрелые зерна и волокна золотые, а стебель и листочки — серебряные. Передо мной открылось целое поле такой кукурузы, за ним росли деревья из золота и серебра, и паслось 20 золотых лам с юным пастухом, тоже из золота. Золотые девы собирали с золотых яблонь золотые плоды. Я смотрел на дивные цветы, на бабочек, жучков, ящериц и змей. Передо мной предстал во всем своем великолепии Сад Солнца, солнечно сияли золотом стены храма Кориканча… Ласкал слух мелодичный перезвон золотых лепестков и серебряных листьев, соединялся в божественную мелодию, неудержимо влекущую в горнии пределы Гармонии и Творчества… Не в тему, сбивчиво, разрушительно грубо вдруг зазвучала ария Риголетто, как выразилась бы моя культурно образованная бабушка, — дым мапачо рассеялся — и мне представилась совсем иная картина: онкологическая рыгала в пластмассовый тазик. Пома, склонившись над ней, увещевал рыгать больше, от души, чтобы вышли все глисты до одного. Но она сказала, что с нее хватит рыгать и блевать, и потребовала туалетной бумаги. Пома пошел в дом за туалетной бумагой. Э-э, какой мультик испортили! Я подумал, что маловато выпил, поэтому картинка оказалась нестойкой, — и выцедил, что оставалось в котелках, все до последней капли. Картинка мгновенно появилась снова, но другая…
Небесная пума
Сквозь брешь в дымовой завесе виднелась речка, над ней покачивался мостик, тот самый, по которому мы переправлялись, идя в сельву, и не совсем тот — этот реял над водой без всяких видимых опор, если не считать опорами разбросанные по траве и воде клочья табачного дыма мапучо. Огромная черная собака смотрела на меня, шумно дыша; красный язык подрагивал, с кончика скапывала слюна. С собаками у меня хорошие отношения, в доме всегда живут две–три, и я без опаски ступил на хлипкие доски. Они пружинили подо мной и качались, готовые от легкого ветерка сорваться и отлететь куда-нибудь в Тридевятое царство. Шагалось трудно, преодолевал плотное сопротивление воздуха. Еще слышал, как ругается Пома: «Чертов путешественник! До чего, сука, жадный! Выпил, капли не оставил и ушел!.. Где искать, одна Айяуаска знает!» Слова печатались в сознании как-то ватно, будто сквозь стену, и меня не задевали. Было тревожно на душе и вместе с тем неудержимо тянуло на другой берег, в слепящий, залитый солнцем мир. Когда глаза немного привыкли к яркому свету, я увидел себя не в сельве, как ожидал, а на склоне пологого лысого холма. По косогору рядами стояли палатки, у которых копошились индейцы. Когда я приглядывался к ним, они тоже оборачивались и смотрели на меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.