Юрий Берков – Мои бредовые идеи. И не совсем бредовые (страница 7)

– Пошли, – согласился тот. – Расскажешь, как там во Франции, в Париже.

Сергей и Андрей вошли в лабораторию. За ними следом вошёл профессор Лебедев.

– Вы что, молодёжь, хотите ещё посидеть?

– Да, немного. Поговорить надо, – ответил Сергей.

– Если не возражаете, я к вам тоже присяду.

– Пожалуйста. У нас нет от вас секретов. А пить мы больше не собираемся.

– Ну и прекрасно. Я вот тут недавно просматривал информацию и обнаружил одно интересное изобретение. Молодой учёный из Швеции запатентовал новый способ анализа генома.

Представляете, он разрушает ядро нервной клетки, затем помещает её в питательную среду и она превращается в живую безъядерную клетку, сохраняя при этом синапсы и аксон. Такая клетка может оплодотворяться мужским сперматозоидом. Но, поскольку ядра в ней нет, то гаплоидный набор хромосом образуется за счёт присоединения свободных нуклеотидов, оставшихся от разрушенного ядра. При этом образуется точная копия отцовской молекулы ДНК. Возникает мерагоническая нервная клетка. Двойная спираль ДНК при сшивке даёт потенциалы, соответствующие её генетическому коду. Подключившись к аксону, мы снимаем эти сигналы и расшифровываем весь генетический код!

– Так вы же сделали почти то же самое, – сказал Андрей.

– Нет. Есть разница. Я помещал в нервную клетку ядро соматической клетки, имеющей двойной набор хромосом. А этому парню удалось оплодотворить клетку сперматозоидом, имеющим гаплоидный набор, который затем удваивается. У его метода три ценных свойства. Во-первых, не нужно искусственно вводить ядро в клетку, сперматозоид сам внедряется в неё. Это намного ускоряет подготовку к анализу генома. Во-вторых, анализируется геном именно половой клетки, а не обычной соматической, т.е. исключаются ошибки связанные с мутацией соматических клеток, которые весьма многочисленны, но не передаются потомству. И, в-третьих, вторая спираль ДНК образуется из первой, отцовской спирали, что исключает мутации передаваемые зародышу по материнской линии. Изобретение открывает путь к массовому обследованию генома мужских половых клеток, а это очень важно. Наша задача найти такие способы анализа генома, чтобы десятки мужчин могли обследоваться за несколько часов!

– Десятки?

– Конечно. Десятки, и ежедневно! Только тогда мы сможем проверить геном всех мужчин желающих иметь детей. Причём обследования придётся повторять в течение ряда лет. Люди болеют, стареют, геном повреждается. То, что было год назад, может устареть, может измениться не в лучшую сторону.

– Даа… Значит, мы всё ещё очень далеки от массового обследования населения?

– Смотря на каком уровне. Многое мы можем уже сейчас. Например, отсеять хромосомные мутации. А ведь именно на их долю приходится наибольший процент выкидышей, уродств и психических расстройств у ребёнка. Существуют вполне сложившиеся типы хромосомных мутаций с хорошо изученными последствиями. В настоящее время известно около 200 наследственных заболеваний, связанных с хромосомными мутациями. Некоторые из них весьма серьёзны.

Так, например, транслокация части 21-ой хромосомы на более крупную аутосому, при трисомии по 21-ой паре, ведёт к «монголойдности», связанной с идеотией. Это, так называемый, синдром Дауна.

Другое тяжёлое нарушение развития «синдром кошачьего крика» связано с нехваткой у ребёнка половины короткого плеча 5-ой хромосомы. Нехватка фрагмента 22-ой хромосомы вызывает у детей злокачественную анемию.

По 23-ей хромосоме довольно часто в стадии мейоза женской яйцеклетки наблюдается не расхождение ХX-хромосом. Тогда, при оплодотворении, возникают особи типа XX+X, либо особи типа XX+Y. При генотипе XX+X рождается девочка с психической патологией. При генотипе XX+Y рождается мальчик, но в зрелом возрасте у него появляются черты женской конституции. Такой мужчина, с синдромом Клайнфелтера, почти всегда остаётся бесплодным: в недоразвитых яичках не формируются сперматозоиды.

Если у женщины при мейозе яйцеклетки выпадает X-хромосома, а в сперматозоиде она имеется, то образуется геном типа 0+X. В этом случае рождается физически и психически неполноценная девочка, остающаяся на всю жизнь бесплодной.

– А если в сперматозоиде будет не X, а Y-хромосома? – спросил Сергей.

– Генотип 0+Y науке не известен. Он просто не жизнеспособен и заканчивается выкидышем. А вот при не разделении мужской YY-хромосомы, возникает генотип X+YY. Родившийся ребёнок имеет ярко выраженный мужской фенотип. В зрелом возрасте он высок ростом, агрессивен, гиперсексуален, склонен к антиобщественным поступкам.

Зная об определённых хромосомных мутациях, мы можем принять меры к тому, чтобы блокировать их с помощью гормональных препаратов или генной инженерии, а также во время предупредить родителей о грозящей им беде. Это уже немало. В нашей клинике на наличие хромосомных мутаций могут обследоваться все желающие. А вот массовое обследование генома мужчин на предмет точечных генных мутаций – дело весьма отдалённого будущего. Мы только ещё в начале пути.

– Ну что же, – заявил Андрей, – тем интереснее работать.

Они посидели ещё немного, обсудили ближайшие задачи и пошли по домам.

– Зоопарк

Москва, лето. Квартира Раковских.

После завтрака гости: Сергей, Юля и Саша поднялись на вертолётную площадку на крыше дома и сели в небольшой шестиместный вертолёт Георгия. Зоопарк был довольно далеко, поэтому решили лететь.

Вскоре бело-голубой вертолёт бесшумно взмыл в воздух. Георгий вёл машину на северо-восток, но казалось, что это Москва уплывает под ними на юго-запад. С высоты 300 метров хорошо были видны бесчисленные виадуки, тоннели, эстакады, которые висели над улицами, над домами, проходили под домами. По ним неслись потоки машин в два, в четыре и в шесть рядов. Словно скалистые острова среди этого бушующего моря машин возвышались громады высотных зданий.

Вскоре достигли окраины столицы. Железные и шоссейные дороги теперь уходили за горизонт. Вдоль дорог сосредоточились жилые массивы. Они напоминали отростки гигантской нервной клетки, протянувшей свои синапсы к соседним городам-спутникам. За кварталами жилых домов тянулись дачные посёлки и садоводства вперемешку с крупными фермами. За фермами шли обширные поля и луга, а за ними леса, озёра с пансионатами, санаториями.

Зоопарк размещался на окраине Москвы. Издали уже была видна его громадная прозрачная крыша. Это был стеклянный купол диаметром около километра. Его края как шапка гигантского гриба почти касались земли. Зато центральная часть поднималась на высоту около ста метров. Посредине над куполом возвышалась круглая башня – опора. Всё сооружение напоминало гигантский шатёр сказочной Шамаханской царицы. На боковых тросовых опорах были укреплены громадные портреты зверей и птиц, рекламные объявления. Вокруг зоопарка расположились городок аттракционов, кафе, закусочные, спортплощадки и дельфинарий.

Георгий Евгеньевич опустил вертолёт на площадку недалеко от центрального входа. Из городка аттракционов доносилась музыка, кругом было полно ребят и взрослых.

– Это и есть зоопарк? – удивлённо спросил Александр.

– Да, это новый московский зоопарк, – ответила Рита. Он почти весь под стеклянной крышей. Лишь животные Севера имеют открытые вольеры по периметру купола. Видишь решётчатую ограду вокруг?

– Ага. Идёмте скорее, там, кажется, кто-то есть!

Они подошли к ограде. Дальше путь им преградил невысокий заборчик, за которым были видны узкие рельсы железной дороги.

– Надо сесть в поезд, который ходит по зоопарку, и на нём всё осмотреть, – предложила Рита.

Слева показался маленький паровозик с небольшими открытыми вагончиками. Паровозик бесшумно катил по рельсам. Экскурсовод, сидевший рядом с машинистом, держа микрофон, негромко объясняла пассажирам, каких животных они видят перед собой, чем эти животные питаются и где обитают в природе. Вот поезд поравнялся с Раковскими и притормозил. Сергей сел рядом с Юлей, а Саша рядом с Валерой, и поезд покатил дальше вдоль решётчатой ограды вольер. Ехал он медленно, 5 – 6 км/ч, временами притормаживая, чтобы взять или ссадить пассажиров. У наиболее популярных вольер были устроены смотровые площадки, на которых желающие могли выйти и посмотреть зверей в ожидании следующего поезда.

В начале осмотра находились вольеры с волками, медведями, оленями, моржами и прочими северными животными. На площадках с бурыми и белыми медведями всегда было многолюдно. Там резвились детёныши, и это привлекало ребят. В каждой вольере был оборудован ландшафт, соответствующий природному для данного вида животных, поэтому зоопарк очень напоминал своеобразный ботанический сад. В вольерах белых медведей и моржей был даже искусственный лёд, позволяющий им легко переносить жаркое московское лето. Саша с Валерой и Женей постояли сначала на площадке у бурых медведей, потом побывали в гостях у белых, затем у тюленей и моржей.

Закончив объезд наружных вольеров, поезд въехал под купол. Здесь было царство вечного лета. Температура повышалась по мере приближения к центральной части купола. Сначала шли вольеры с лошадьми, осликами, козами, овцами и прочими парнокопытными. Их сменили хищники саванн и джунглей: львы, тигры, леопарды, гиены, шакалы. Ещё ближе к центру разместились кенгуру, жирафы, страусы, обезьяны, крокодилы, бегемоты, носороги, слоны.