Юрий Бедзик – Великий день инков (страница 38)
Тумаяуа первый поднял ружье. Прицелился...
И вдруг... Самсонов даже закрыл глаза. Взглянул снова. Напрягся, устремив вдаль взгляд. Что они надумали? Чего они стали?
На лунной равнине происходило странное: смуглые блестящие фигуры собрались вместе, огромная толпа затопталась на месте, забурлила, заволновалась. Затем бронзовые тела стали медленно расходиться. Еще мгновение, и вот колонна апиака, растянувшись длинной цепочкой, повернула назад.
Они отступили! Все, можно встать и догонять своих. Случилось чудо.
В неудержимом экстазе, захлебываясь от радости, Самсонов схватил в объятия Тумаяуа, начал его безумно целовать.
— Дорогой мой Тумаяуа! Апиака повернули назад. Ты видишь? Мы спасены! Да здравствует добрый дух Кахуньи! Да славится жизни!
И, забросив на плечо ружье, Самсонов начал поднимать на ноги своего непокорного, упрямого осла.
ВЕЛЕНИЯ ЗЛОГО ДУХА
Нет конца тропическим трущобам. Зеленое море катит вдаль свои волны. Грозная тишина царит вокруг и спокойствие.
На кривой ветке высокого дерева дремлет красочная арара. Но вдруг птица всполошилась, взмахнула крыльями, поднялась в воздух. Глаз птицы увидел человека. Человек в сельве! Откуда? Кто впустил его в этот заповедный край? Или он забыл, что сельва жестоко наказывает тех, кто решается посягнуть на ее извечные тайны? Может, смельчаков завел в эту безграничную пустыню злой дух Курукира? Чтобы погубить?
Арара недовольна. Арара в гневе летает над лесом и своим криком извещает сельву об отряде смельчаков.
— Сказочный край! — шепчет Крутояр, оглядываясь вокруг.
Даже индейцы остановились, завороженные дикой нетронутой красотой. Только старый Палех ко всему равнодушен. Сев под деревом, он тяжело стонет.
Крутояр подошел к вождю. Старик смерил профессора затуманенным взглядом. Попытался поднять руку, но она бессильно упала ему на колено.
— Неоспоримый симптом рио-муру, — наклонившись к Крутояру, сказал Бунч.
Тумаяуа, услышав знакомое ему слово, схватил врача за руку. Он умолял спасти отца. Великий вождь Палех должен жить. Люди арекуна будут проклинать белых людей, если они не спасут старого касика.
Заметив на лице Бунча беспомощную улыбку, Крутояр спросил:
— Неужели смерть?
— Не позднее чем через два-три дня. Эта болезнь неизлечима. Особенно в трущобах.
Крутояр и сам знал, что от рио-муру, нет спасения. Одно только средство могло отогнать смерть — быстрая смена климата. Рио-муру не любила свежего морского воздуха. Если бы была возможность немедленно перевезти больного куда-то на побережье Атлантики, он бы еще уцелел.
Крутояр грустно покачал головой. О самолете сейчас нечего было и мечтать.
Отряд двинулся дальше. Путешественники растянулись цепочкой. Бунч шел последним. Он ежеминутно фотографировал редкие породы растений и деревьев: бананы, бамбуки, лианы различных видов и разной толщины, пальмы. Особенно поражали Бунча лианы. Они заполняли все пространство между деревьями и изрядно мешали отряду продвигаться вперед.
Путешественники шли молча, ведя на поводу лошадей и ослов. Миновав просторную поляну, поросшую яркими цветами, они наткнулись на ржавое болото. Под ногами захлюпало вода.
Тумаяуа предупредил, что в этой топи могут быть ядовитые змеи. Поэтому пусть каждый помнит об осторожности. Юноша пошел первым, пробуя колом дно.
Змеиные головки раз за разом высовывались из заплесневелой грязи. Олесь, который один из всего отряда ехал на осле, инстинктивно подтянул ноги.
Люди проходили болото, высоко поднимая ноги. Крутояр взглянул на босые ноги своих проводников и со страхом подумал, что дело может закончиться совсем плохо. Лучше бы индейцы сели на коней. После того как отряд оторвался от преследователей, Палех посоветовал идти дальше пешком, чтобы не истощать животных лесной дорогой. Но, к несчастью, болото таит в себе столько неожиданностей. Погружая ноги в высоких кожаных ботинках в вязкую грязь, Крутояр чувствовал под собой твердые жилистые корни и ветки, которые казались ему змеиными телами. "Хоть бы быстрее пройти это проклятое место», — подумал профессор.
Вдруг окружающую тишину разорвал ужасный крик.
Крутояр повернул голову и увидел согнутую фигуру старого Палеха. Его укусила змея. Лицо касика перекосилось от боли.
— Кирилл Трофимович, сюда! — закричал профессор изо всех сил.
Бунч подбежал к нему и стал торопливо доставать хирургические инструменты. Крутояр вынул из патронташа два патрона и высыпал на ладонь порох. Но Тумаяуа быстро приблизился к профессору и, не сказав ни слова, ударил его по ладони. Порох посыпался на траву.
Крутояр удивленно взглянул на молодого индейца. Тот был совершенно спокоен. Его взгляд, холодный и властный, запрещал профессору вмешиваться в спасение старого вожака Палех.
Крутояр, ничего не понимая, посмотрел по сторонам.
— Тумаяуа, — прошептал он помертвелыми губами. — Может, мы еще спасем вождя. Что ты задумал? Бунч только сделает небольшой надрез и зажжет на ране порох. Послушай, Тумаяуа. Что с тобой? Почему ты молчишь?
Но молодой индеец не отвечал. Он не сводил глаз с отца. Палех, опустившись на землю и схватив обеими руками ногу, бессмысленными глазами смотрел на рану. Она словно загипнотизировала его. Касик сидел неподвижно. Он не проявлял ни малейшего желания спастись от ужасной смерти.
— Вы что, обалдели? — закричал Крутояр. Отчаяние прибавило ему решимости. Он готов был бесцеремонно разогнать молодых дикарей и прекратить мучения отца. — Вон отсюда! Палех погибнет Тумаяуа, опомнись!
Профессор снова потянулся к патрону, чтобы достать порох.
И тогда произошло нечто дикое, невероятное. Старший сын вождя Лупу спокойно достал стрелу и положил ее на тетиву лука. Силой оружия забитые индейцы готовы были защищать смерть своего отца.
— Защищать смерть! — прошептал в исступлении Крутояр.
Эти слова погасили в нем все желания. Несмотря на скрюченного вождя, он чуть прошептал:
— Скажи, Тумаяуа, что это значит?
Юноша твердо посмотрел Крутояру в глаза:
— Злой дух Курукира сидит в змеях и ягуарах. Злой дух Курукира вошел в тело моего отца, вождя могущественного племени арекуна. Святой закон племени запрещает спасать укушенного змеей, потому что это принесет всем несчастье. Мы не позволим нарушить волю злого духа Курукиры.
Крутояр взял Бунча за локоть.
— Отведите Олеся подальше от этого места, — сказал он. — Сейчас начнется агония.
Бунч помог Олесю сесть в седло. Парень не сопротивлялся. Он только повернулся к Тумаяуа и бросил на него полный глубокого осуждения взгляд.
Через несколько минут смерть забрала свою жертву. Индейцы окружили вождя и молча склонили головы.
— Надо похоронить тело, — нарушил гнетущую тишину Крутояр. — Нельзя терять время. Ведь мы не уверены, что апиака не бросятся снова в погоню.
— Апиака не пойдут в этот лес, потому что считают его лесом проклятия, — сказал Тумаяуа.
— Все равно надо трогаться.
— Я знаю, сеньор.
— Скажи своим братьям, чтобы они выкопали могилу.
Тумаяуа трудно поднял над переносицей брови, его лицо приняло хищное выражение.
— Закон племени арекуна запрещает хоронить вождя в чужой земле, — сказал он через минуту.
— Но что же делать? — спросил профессор. — Не возвращаться же нам в поселок.
— Не знаю, — преодолевая какие-то внутренние колебания, сказал Тумаяуа.
Крутояр не мог унять в себе нервной дрожи. Неужели индейцы откажутся дальше провожать своих белых друзей? Неужели и верный Тумаяуа предаст их?
Тумаяуа советовался с братьями. Они стояли над неподвижным телом Палеха и горяче что-то доказывали друг другу. Несколько раз старший брат Лупу хватался за лук, словно намереваясь заставить Тумаяуа согласиться с его доводами.
Наконец Тумаяуа подошел к Крутояру и сказал ему, что братья отказываются идти дальше. Они понесут тело отца обратно в поселок. Этого требует обычай племени.
— Значит, вы покинете нас? — спросил профессор. — Вы оставляете своих друзей?..
Тумаяуа опустил голову и чуть слышно сказал:
— Братья вернутся, а я... я иду с вами дальше.
В этот момент он вспомнил тихий голос умирающей Эрнестины: "Ты пойдешь к одноглазому Артуро и передашь ему сигнал". Он будто видел перед собой глубоко запавшие глаза женщины, словно чувствовал на себе дыхание смерти. "Гора Комо... огонь на горе Комо..." неслышно, как клятву, произносили его уста.
Крутояр взял его за локоть.
— Твоим братьям грозит смерть от рук апиака, — сказал он. — Воины Ганкаура нападут на Лупу, как только он выйдет из этого спасительного леса.
Тумаяуа отрицательно покачал головой. Лупу не пойдет старым путем. Он повернет направо и выйдет к реке. Там он смастерит пирогу и на ней доберется домой. На воде его никто не встретит.