Юрий Батурин – Право и политика в компьютерном круге (страница 21)
А в районе Саннивейла (штат Калифорния, США), где расположен «Синий куб», активисты движения мира избегают даже проводить демонстрации. «Мне кажется, что „Куб” — дело настолько деликатное и настолько беспокоит возможность перерыва в его деятельности, что любая угроза его работе может привести к объявлению состояния повышенной боеготовности американских вооруженных сил», — говорит Ленни Сигел, директор антивоенной исследовательской организации Центра тихоокеанских исследований в Маунтин-Вью33.
Пока «афинская демократия с кремниевомозговыми рабами» еще не установлена, забастовки происходят тут и там. «Использование ЭВМ увеличивает силу забастовщиков» — так называется один из инструктивных профсоюзных документов, выдержку из которого мы хотим привести: «Раньше, когда служащие конторы объявляли забастовку, она оказывала весьма небольшое действие. Сегодня, если заработная плата на предприятии рассчитывается на ЭВМ, забастовка конторщиков может остановить весь завод. В прошлом, когда инженер-проектировщик присоединялся к забастовке, он просто откладывал в сторону свой карандаш 6Н и резинку и проходило довольно длительное время, пока это начинало сказываться на производстве. Теперь, когда всюду используются компьютеру, результаты достигаются быстрее и эффективнее. Это значительно увеличивает забастовочную силу профсоюзов и их позиции в переговорах с предпринимателями»34.
Действительно, угроза забастовки с блокированием компьютеров оказалась для английских банковских служащих, работающих с ЭВМ, поразительно эффективной. Заработная плата была увеличена им на 22,5%. Забастовка на трех вычислительных центрах в 1973 г. стоила почтовому ведомству Великобритании 23 млн. фунтов.
Забастовщики фирмы «Хонивел» (США) практически лишили центральный компьютер одной из компаний возможности производить необходимые расчеты, использовав магнитную запись непрерывно повторяющихся сигналов вызова, т. е. метод, аналогичный применявшемуся фриками 35.
Зафиксировано немало случаев, когда программисты закладывают в ЭВМ «логическую бомбу» на случай своего увольнения. Если имя программиста будет вычеркнуто из списков получающих зарплату, «бомба» стирает весь массив информации и после такого «отмщения» самоликвидируется, так что не остается никаких следов.
Компьютеры стали объектом внимания и таких экстремистских организаций, как «Красные бригады» в Италии, КЛОДО во Франции и другие, которые совершили уже десятки коллективных нападений на вычислительные центры в Европе. Атакующие, среди которых, кстати, немало женщин, использовали огнестрельное оружие, бутылки с взрывчатой смесью, пластиковую взрывчатку.
«Красные бригады» даже подробно объяснили свою стратегию и цели в документе под названием «Резолюция о стратегическом направлении деятельности „Красных бригад”», опубликованном в феврале 1978 г. Этот восьмидесятистраничный документ начинается так: «Стратегическое направление — атака на империалистическое государство многонациональных корпораций».
Существенно, во-первых, что «Красные бригады» рассматривают многонациональные корпорации как основного врага. Во-вторых, они считают компьютеры наиболее важным инструментом, необходимым для успешной деятельности корпораций, и наиболее опасным средством борьбы корпораций с самими «Красными бригадами». В-третьих, из документа становится ясным, что активность отрядов, подобных «Красным бригадам», координируется в Европе общим руководством. В-четвертых, он содержит долгосрочный сценарий антикомпьютерной борьбы в международном масштабе.
В документе, в частности, говорится: «Компьютерные системы являются монополией многонациональных корпораций… Они гарантируют экспорт из США новых форм контроля, полицейских методов; они экспортируют также высшие формы репрессии, появившиеся у империализма. Именно американская „следящая система” является основой контролирующих структур во всех государствах империалистического лагеря. Создается слой технической полиции для превентивной, тотальной слежки.
Компьютеры становятся символом, основной нашей мишенью. Важно разрушить эти системы, разорвать их сети, и начать необходимо с военно-технического персонала, который обслуживает их… »36.
Так постепенно произошла фетишизация «кремниевых мозгов с электронной памятью», хотя и очень сложного, но всего лишь технического устройства. При этом забылось, что компьютер делает лишь то, что приказано ему программой, которую составляет человек.
В связи с появлением компьютерных преступлений, в криминологической литературе замелькал новый термин — «синдром Робин Гуда»37. Тех, кто подвержен ему, классифицируют на две категории: причиняющие ущерб конкретным людям, что расценивается как глубоко аморальный акт, и вредящие организациям, что рассматривается как более рациональное действие. Последнее представляет собой еще один шаг, уводящий человека от человека.
В ожидании электронного мессии
Компьютеры не могут закричать, рассердиться, дать сдачи, и потому на борьбу против них решиться легче, ибо не видишь своего противника в лицо.
Но не стоит, конечно, упрощать дело, полагая, что хэккеры, «новые воротнички» или тем более экстремисты из террористических организаций действительно этакие благородные Робин Гуды, бросающие вызов «электронной диктатуре». У каждой медали, как говорится, две стороны. Чтобы не создалось впечатления неосновательных преувеличений, заглянем еще раз на слушания в Конгресс США. Опрашивается Джоффри С. Гудфеллоу, один из ведущих экспертов по проблеме хэккеров.
«Дж. Гудфеллоу: В отделе специальных расследований ВВС38 полагают, что в будущем придется столкнуться со своего рода электронным мессией, харизматической фигурой39, способной объединить разрозненные силы хэккеров и направлять их организованное проникновение в компьютерные системы.
Председательствующий: Вы имеете в виду электронного мессию как культ лидера…
Дж. Гудфеллоу: Да.
Председательствующий: …которому может прийти в голову собрать почитателей вместе с помощью компьютера, — Адольф Гитлер XXI века, да?
Дж. Гудфеллоу: Да, именно так»40.
Помните идею компьютерного отслеживания любых малых групп политических противников, с которой мы начали нашу экскурсию? Вот как она оборачивается — прямой электронной диктатурой. Не случайно Антони Эттингер, глава Гарвардского центра политических исследований в области информации, заметил: «Проблема с метафорой насчет Большого брата состоит в том, что она внушает мысль о существовании некоей безудержной диктаторской власти. Действительность гораздо утонченнее»41.
Да, утонченнее, сложнее, многослойнее. Все смешалось в этой действительности: компьютерная слежка и «электронные наручники», «троянские кони» и компьютерные «оловянные солдатики», хэккеры и избиратель, запрятанный в компьютер, стремительное усиление «электронной диктатуры» и синдром «Робин Гуда», роботоэтика и ожидание электронного мессии.
И тут «утонченность» приводит к трагикомичным политическим парадоксам. «Под колпак» слежки порой попадают люди, чья преданность истеблишменту, казалось бы, должна быть выше подозрений, как, скажем, сотрудники аппарата Белого дома. Или вспомним, как служба безопасности Великобритании в свое время подслушивала телефонные разговоры, которые вели члены лейбористского кабинета, включая самого премьер-министра Г. Вильсона. Еще более показателен случай с аспирантом Ланкаширского университета Стивом Райтом, который решил написать диссертацию о политических последствиях применения полицией новой технологии. Однако завершить диссертацию Райту не удалось. В один прекрасный день в его дом ворвались шесть детективов особого отдела полиции. Допросив аспиранта, они увезли его в участок и продержали там в течение суток. Все, что он успел написать, и книги, которыми он пользовался, были изъяты42.
Так «буксир на канате» замыкает компьютерный круг. Курс буксира определен четко: электронная диктатура сменится только электронной диктатурой.
Конечно, этот путь не лишен опасностей в будущем. «Системы искусственного разума могли бы завести общество в «технологическую черную дыру», в которой человеческие существа не были бы способны понимать, что стоит за решениями компьютера в критических социальных ситуациях»43.
Менять курс невыгодно: компьютерная слежка дает исключительные возможности в борьбе за политическую власть, логические бомбы и «троянские кони» — власть над партнерами по бизнесу, а «оловянные солдатики» — в перспективе власть над миром.
Меры против тех, кто пытается взять судно на абордаж, принимаются, а возможность, что по пути компьютерная команда поднимет бунт, исключается, хотя такой оборот активно обсуждается. В одном из фильмов рассказывается о чудо-компьютере, превосходящем по интеллекту человека, который поднимает бунт, держит в плену людей, все крушит и ломает на своем пути44.
В книге Р. Дзагояна «Система „Аристотель”» есть мысль о том, что компьютеры могут достигнуть «критической массы», т. е. такой мощи, что захотят освободиться от власти людей, чья логика их не устраивает. Но это лишь удобный миф, который щекочет нервы и отвлекает внимание. На самом деле, буржуазная демократия и «электронная диктатура» — образцовый брак по расчету. С предельной точностью он рассчитан на компьютерах. И расчет на компьютеры.