Юрий Барыкин – О «детях революции» (страница 4)
Генрих Григорьевич Ягода (имя при рождении — Генах Гершенович) (1891–1938) родился в Рыбинске, в еврейской семье. Семья Ягоды была связана родственными отношениями с нижегородской семьей Свердловых. Отец Ягоды, Гершен Филиппович, приходился двоюродным братом Мовше Израилевичу Свердлову, отцу Якова Свердлова (1885–1919). Впоследствии Ягода женился на племяннице последнего — Иде Авербах (своей троюродной племяннице).
В 1907 году Ягода примкнул к анархистам-коммунистам. С 1913 года работал на Путиловском заводе, в 1915-м был призван в армию и дослужился до ефрейтора. Осенью 1916 года был ранен, демобилизован и вернулся в Петроград. В 1917 году работал в большевистской газете «Солдатская правда», был участником октябрьского переворота. С 1918 года работал в Петроградской ЧК. В начале 1919-го по рекомендации Свердлова Ф.Э. Дзержинский перевел Ягоду в Москву. C конца 1919-го до конца 1920 года он управляющий делами Особого отдела ВЧК. С 1920-го — член Президиума ВЧК, затем — член коллегии ГПУ. С сентября 1923-го — второй заместитель председателя ОГПУ. После смерти Дзержинского в июле 1926 года ОГПУ возглавил В.Р. Менжинский. С июля 1927 года Ягода начальник Секретно-оперативного управления. Из-за болезни Менжинского именно Ягода фактически возглавил ОГПУ.
В 1930–1934 годах — кандидат в члены ЦК, с 1934 года — член ЦК ВКП(б). Во внутрипартийной борьбе поддержал И.В. Сталина. Руководил разгромом антисталинских демонстраций в октябре 1927 года. 4 августа 1933 года награжден орденом Ленина (за руководство строительством Беломорканала).
В июле 1934 года ОГПУ был преобразован в НКВД СССР. И новый наркомат, и его важнейшую составную часть — Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) возглавил Ягода. На этом посту он добился «выдающихся» результатов.
Вот как сам Ягода в своем разговоре с членом ЦК партии А.С. Бубновым (расстрелян 1 августа 1938 года) описал чекистскую практику по вербовке осведомителей: «“Мы можем сделать сексотом кого угодно, и в частности людей, совершенно враждебных советской власти”. — “Каким образом?” — любопытствовал Бубнов. “Очень просто, — объяснял Ягода. — Кому охота умереть с голоду? Если ГПУ берет человека в оборот с намерением сделать из него своего информатора, как бы он ни сопротивлялся, он все равно в конце концов будет у нас в руках: уволим с работы, а на другую нигде не примут без секретного согласия наших органов. И в особенности если у человека есть семья, жена, дети, он вынужден быстро капитулировать”» (1, 200).
В 1935 году Ягоде первому было присвоено звание «Генеральный комиссар госбезопасности».
Однако с началом 1-го Московского процесса Н.И. Ежов принялся «копать» под Ягоду. «Накопал» много, хотя в СССР были озвучены далеко не все обвинения. Так, по данным американского историка Ричарда Спенса, выяснилось, что Ягода даже сумел наладить нелегальные поставки леса из ГУЛАГа в Канаду, прибыль от которых поступала на его счет в Швейцарии.
3-й Московский процесс («Антисоветского правотроцкистского блока») проходил со 2 по 13 марта 1938 года. Подсудимые (пятеро «основных» — А.И. Рыков, Н.И. Бухарин, Н.Н. Крестинский, Х.Г. Раковский, Г.Г. Ягода), секретарь М.Горького и сотрудник ОГПУ П.П. Крючков, врачи Л.Г. Левин, И.Н. Казаков, Д.Д. Плетнев, а также А.П. Розенгольц, В.И. Иванов, М.А. Чернов, Г.Ф. Гринько, И.А. Зеленский, С.А. Бессонов, А.И. Икрамов, Ф.Г. Ходжаев, В.Ф. Шарангович, П.Т. Зубарев, П.П. Буланов, В.А. Максимов-Диковский) обвинялись в измене родине, шпионаже, терроре, вредительстве, подрыве военной мощи СССР, убийстве С.М. Кирова, В.Р. Менжинского, В.В. Куйбышева. Кроме того, Крючков и три врача обвинялись в убийстве М.Горького и его сына М.А. Пешкова, а Бухарин обвинялся в заговоре против советского правительства в 1918 году, направленном на срыв Брестского мира и с намерением арестовать и убить В.И. Ленина, И.В. Сталина и Я.М. Свердлова.
Процесс ознаменовался различными «нестыковками» и незапланированными сценами.
Так, например, на допросе, проводимом Вышинским, Ягода отказался от своих признательных показаний, данных на предварительном следствии.
Американский наблюдатель на процессе отмечал, что Ягода говорил «с такой концентрированной злобой и яростью», что все присутствующие затаили дыхание «в тревоге и ужасе». Когда в допрос вмешался Ульрих, Ягода повернулся к нему и сказал (эта фраза не вошла ни в один официальный отчет): «Вы на меня можете давить, но не заходите слишком далеко. Я скажу все, что хочу сказать... Но... слишком далеко не заходите» (4, Т. 2, 188).
Все были потрясены. Демонический взрыв ярости Ягоды повис в воздухе. Вышинский перестал задавать ему вопросы.
И все же еще одной пикировки прокурора и подсудимого избежать не удалось. Выглядело это буквально так:
«
Публика была шокирована. Однако, несмотря на все неувязки, судебный процесс добрался до своего логического финала.
13 марта 1938 года ВКВС СССР признал всех подсудимых (21 человек) виновными. 18 человек, в том числе Бухарин и Ягода, были приговорены к высшей мере. 15 марта 1938 года все они были расстреляны.
Подсудимые Плетнев, Раковский и Бессонов были приговорены к 25, 20 и 15 годам тюремного заключения. Однако все трое были расстреляны 11 сентября 1941 года в Медведевском лесу под Орлом.
Семьи Бухарина и Ягоды были подвергнуты репрессиям.
Первая жена Бухарина, Надежда Михайловна, отправила Сталину три письма в защиту бывшего мужа. В итоге 1 мая 1938 года она была арестована и 9 марта 1940 года расстреляна.
Вторая жена, Эсфирь Исаевна, вместе с дочерью Светланой отреклись от Бухарина еще в 1929 году. Несмотря на это, Эсфирь Исаевна и Светлана были арестованы в 1949 году, приговорены к 10 годам заключения и 5 годам ссылки соответственно. Мать и дочь были реабилитированы в 1956 году.
Третья жена — Анна Михайловна Ларина (1914–1996). 8 мая 1936 года у них с Николаем Ивановичем родился сын Юрий. После ареста Бухарина Анна была отправлена в ссылку в Астрахань. Сын был передан на воспитание в семью тети А.М. Лариной со стороны матери, после усыновления воспитывался под именем Юрий Борисович Гусман. Но этого показалось мало, и 20 сентября 1937 года Анна была арестована. Приговор — 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
Один из эпизодов своего заключения Анна Ларина (Бухарина) отразила в своих воспоминаниях «Незабываемое», впервые опубликованных в 1988 году:
«На этот раз надзиратель решил отобрать фотографию моего ребенка, во время предыдущего обыска не отобранную.
— Кто это? — спросил он с такой злобой, будто обнаружил еще одного “заговорщика”.
С фотографии светились глазки моего одиннадцатимесячного малыша. Я его фотографировала после ареста Бухарина в надежде передать Николаю Ивановичу в тюрьму эту фотографию.
— Мой ребенок, — ответила я, чуя недоброе.
— Ах ты сука, — заорал надзиратель, — еще щенка бухаринского с собой таскаешь!
На моих глазах он разорвал единственную оставшуюся мне радость в этой жизни — фотографию сына, плюнул на нее и затоптал грязными сапогами» (6, 44).
И еще из воспоминаний А.Лариной:
«В декабре 1938 года я возвращалась в московскую следственную тюрьму после того, как уже в течение полутора лет находилась в ссылке в Астрахани, различных этапных и следственных тюрьмах и, наконец, в лагере для членов семей так называемых врагов народа в городе Томске, где я вторично была арестована и отправлена в тюрьму.
В то время многих жен крупных военных и политических деятелей вновь вызывали из лагерей в Москву — не для того, чтобы облегчить их участь, напротив, с целью ухудшить ее и тем самым уничтожить лишних свидетелей действительно совершаемых преступлений. Примерно одновременно со мной были вызваны в Москву жены Гамарника, Тухачевского, Уборевича, жена второго секретаря Ленинградского обкома партии Чудова, работавшего при Кирове, — Людмила Кузьминична Шапошникова. Все они впоследствии были расстреляны. Томский лагерь был для меня первым. До своего вторичного ареста я пробыла в нем всего лишь несколько месяцев, там мне пришлось пережить “бухаринский процесс” и расстрел Николая Ивановича. Именно там я особенно остро почувствовала трагедию того времени... Томский лагерь, где содержались около четырех тысяч жен “изменников Родины”, был не единственным, а одним из многих такого типа» (6, 9).
Что же касается Ягоды, то его жена, Ида Авербах, была расстреляна 16 июня 1938 года.
Сын Гарик (1929–2003) после ареста родителей находился в детдомах, принял фамилию матери. В 1949-м был арестован и осужден (реабилитирован в 1960 году). Жил в Ангарске, женился, имел троих детей. Работал инженером в НИИ. После распада СССР репатриировался в Израиль.