Юрий Барыкин – Государь оклеветанный. Падение великой империи (страница 3)

Государь Николай II имел открытое, приятное, «породистое» лицо. Особенными у него были глаза, выразительные, лучистые. Улыбка у Царя была мягкая, стеснительная, слегка грустная. Физически он был хорошо развит и обладал большой силой. По свидетельству многих, когда он сжимал руку, некоторые из визави едва не вскрикивали от боли. Кроме того, Государь был вынослив и поэтому любил простой физический труд, которого не гнушался.

Когда Царская Семья жила в Крыму, Государь, чтобы испытать обмундирование рядового, надевал солдатскую форму, брал солдатский ранец и ходил так целый день в горах. Он мог пройти гораздо большее расстояние, чем это требовалось от рядового, и возвращался свежим и бодрым.

Однажды после такой прогулки, когда Царь возвращался в солдатской форме, часовой не узнал его; пришлось телефонировать дежурному по охране офицеру. Царь наградил часового за хорошую службу часами.

О духовной стороне жизни Императора свидетельствует обер-прокурор Святейшего Синода князь Н.Д. Жевахов (1874–1946):

«Что представлял собой Государь Император?

Это был прежде всего богоискатель, вручивший себя безраздельно воле Божией, глубоко верующий христианин высокого духовного настроения, стоявший неизмеримо выше тех, кто его окружал и с которыми Государь находился в общении. Только безграничное смирение и трогательная деликатность, о которых единодушно свидетельствовали даже враги, не позволяли Государю подчеркивать своих нравственных преимуществ перед другими… Только невежество, духовная слепота или злой умысел могли приписывать Государю все то, что впоследствии вылилось в форму злостной клеветы, имевшей своей целью опорочить его поистине священное имя»[10].

А вот что писал русский публицист, профессор истории С.С. Ольденбург (1888–1940): «Император Николай II обладал живым умом, быстро схватывающим существо докладываемых Ему вопросов – все, кто имел с Ним деловое общение, в один голос об этом свидетельствуют. У Него была исключительная память, в частности на лица. Государь имел также упорную и неутомимую волю в осуществлении своих планов. Он не забывал их, постоянно к ним возвращался и зачастую в конце концов добивался своего.

Иное мнение было широко распространено потому, что у Государя, поверх железной руки, была бархатная перчатка. Воля Его была подобна не громовому удару, она проявлялась не взрывами и не бурными столкновениями; она скорее напоминала неуклонный бег ручья с горной высоты к равнине океана: он огибает препятствия, отклоняется в сторону, но в конце концов, с неизменным постоянством, близится к своей цели»[11].

А вот мнение о Русском Царе президента Французской республики Э. Лубэ (1838–1929):

«Он предан своим идеям. Он защищает их терпеливо и упорно. У него надолго продуманные планы, которые он постепенно проводит в жизнь. Царь обладает сильной душой и мужественным, непоколебимым верным сердцем. Он знает, куда он идет и чего он хочет»[12].

Приведем и впечатления людей «из народа», включая представителей революционных партий.

Так, русский писатель и публицист И.Л. Солоневич (1891–1953) поведал о том, как первый раз в своей жизни встретил Государя Николая II:

«Это было в дни трехсотлетия Дома Романовых на Невском проспекте. Я был, так сказать, в состоянии толпы, сквозь которую – без всякой охраны, но с большим трудом – пробивалась коляска Государя. Со мною рядом стояли два моих товарища по университету: один – левый эсер, другой – член польской социалистической партии. Над Невским гремело непрерывное „ура“ – и оба моих товарища тоже кричали „ура“ во всю силу своих молодых легких: обаяние русского Царя перевесило партийные программы»[13].

Первые годы правления

Уже в первые годы царствования Государь Николай II показал готовность к масштабной модернизации Империи.

Так, в феврале 1895 года, вопреки мнению консервативного большинства, Он одобряет проект денежной реформы, вводившей так называемый «золотой стандарт» рубля. Как итог, выпускавшиеся главным эмиссионным учреждением страны – Государственным банком – бумажные банкноты (кредитные билеты) по указу 29 августа 1897 года обеспечивались золотым запасом государства и свободно разменивались на золото.

Автор проекта – министр финансов граф С.Ю. Витте (1849–1915), признавался:

«В сущности, я имел за собой только одну силу, но силу, которая сильнее всех остальных, – доверие Императора, а потому я вновь повторяю, что Россия металлическим золотым обращением обязана исключительно Императору Николаю II»[14].

2 июня 1897 году в России был принят закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в фабрично-заводской промышленности». Максимальный рабочий день для мужчин устанавливался в 11,5 часов, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и предпраздничные дни – в 10 часов. Для сравнения: во Франции предел рабочего дня составлял 12 часов, в Италии 12-часовой рабочий день был введен лишь для женщин, для мужчин же никаких ограничений не существовало. То же самое было и в Англии, США, Германии и Бельгии. Только в двух странах рабочий день, установленный правительством, был ниже российского: в Австрии – 11 часов, а в Швейцарии – 10,5 часа.

С первых лет правления Императора Николая II было продолжено строительство Транссибирской железнодорожной магистрали – Великого Сибирского пути. Так, Забайкальская дорога была построена в 1895–1900 годах, Китайско-Восточная – в 1897–1904, Кругобайкальская – в 1899–1905, Амурская – в 1906–1916.

В 1899 году был построен железнодорожный мост через Енисей в Красноярске (автор проекта Л.Д. Проскуряков). Енисейский мост по величине пролетов занял первое место в России и второе – в Европе. Модель моста, экспонированная на Всемирной выставке в Париже в 1900 году, была удостоена золотой медали.

Всего на Транссибе было построено 40 тоннелей, около 500 мостов и виадуков, из которых мост через Амур и поныне самый длинный на материке – 2500 метров.

Всего за период 1890–1916 годы Российская Империя построила 53 300 км. В целом если протяженность российских железных дорог в 1850 году составляла чуть более 500 км, в 1880 году – 23 426 км, в 1890 – 32 126 км, то в 1916 году – уже 85 426 км. Для сравнения: за 72 года (с 1918 по 1990) в СССР было построено 51 375,7 км железных дорог[15].

В целом признано, что в ходе экономического подъема 1890-х годов в российской промышленности завершился в основном технический переворот в области энерговооруженности производства. Мощность паровых двигателей фабрично-заводской промышленности России за 1890–1900 годы выросла с 325,1 тыс. л.с. до 1294,5 тыс. л.с., или на 300 %. Мировой рекордный уровень роста паровой энерговооруженности труда в 1890-е годы в России составил за десятилетие 178 % (против 100 % за этот период в США), дав основание академику С.Г. Струмилину писать о «сверхамериканских темпах» этого процесса в российской экономике[16].

Гораздо менее известна деятельность русского Императора на международной арене.

С.С. Ольденбург: «Провидя опасность великой катастрофы – как ее провидели многие, – Государь, как по своему положению, так и по своим личным свойствам, один оказался в состоянии во весь рост поставить перед миром вопрос о грядущих потрясениях. Нота об опасности вооруженного мира была не практическим политическим ходом; это был вопрос, обращенный к государствам: вы видите опасность, хотите ли вы приложить усилия, чтобы ее предотвратить? И можете ли вы это сделать?»[17]

12 августа 1898 года министр иностранных дел граф М.Н. Муравьев (1845–1900) пригласил к себе послов иностранных держав (французского посла – на два часа раньше других, чтобы подчеркнуть особое отношение к союзнице) и выступил перед собравшимися с обращением, ранее утвержденным Государем.

Вот некоторые положения этого исторического документа:

«Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются при настоящем положении вещей целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств…

Все возрастающие бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал отвлечены в большей своей части от естественного назначения и растрачиваются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену в виду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути…

Положить конец непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастия – таков высший долг для всех государств.

Преисполненный этим чувством, Государь Император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем дворе, с предложением о созвании конференции в видах обсуждения этой важной задачи…»[18]

Англия и Германия восприняли идею мирной конференции враждебно, особенно Император Вильгельм. Положительные ответы в первый месяц поступили лишь от Италии и Австро-Венгрии.

Интересно, что на Россию обрушилась с критикой европейская левая печать. Карл Каутский (1854–1938) – один из лидеров германской социал-демократии, теоретик марксизма и редактор 4 тома «Капитала» К. Маркса, разразился статьей «Демократическое и реакционное разоружение», в которой обвинил Россию в использовании мирных предложений для маскировки агрессивной политики.