Юрий Арзамаскин – Комиссары. 1917—1942 гг. (страница 48)

Докладчик назвал фамилии главных фигурантов дела и указал, что Сокольников, Пятаков, Радек и Серебряков входили в состав «запасного центра», являясь одновременно «замещающими членами» основного центра, «на тот случай, если основной центр будет арестован и уничтожен». Заполняя «пробелы» предыдущего процесса, Ежов утверждал, что «троцкистско-зиновьевскому блоку» не удалось развернуть вредительскую деятельность, тогда как «запасной центр» провел с 1931 г. «большую работу по вредительству, которая многое испортила в нашем хозяйстве». Пленум принял решение более полно расследовать «преступную деятельность» «запасного центра».

Решения февральско-мартовского пленума ЦК партии обосновали дальнейшее разворачивание массовых репрессий в стране. Собравшийся в конце февраля и начале марта 1937 г. пленум ЦК ВКП(б) обсудил следующие вопросы: «Дело тт. Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова» (докладчик Н.И. Ежов); «Об уроках вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов» (докладчики В.М. Молотов, Л.М. Каганович и Н.И. Ежов); «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» (докладчик И.В. Сталин).

Оперируя сфальсифицированными органами НКВД показаниями ряда арестованных, Ежов обвинил Бухарина и Рыкова в том, что они создали контрреволюционную организацию правых и «встали на путь прямой измены Родине, на путь террора против руководителей партии и советского правительства, на путь вредительства и диверсий в народном хозяйстве».

Часть сфальсифицированных материалов в виде двух томов копий протоколов допросов 26 арестованных, содержавших всевозможные измышления об антисоветской деятельности Бухарина и Рыкова, раздали участникам пленума. Необходимо также иметь в виду, что оба бывших члена Политбюро ЦК ВКП(б) в течение нескольких месяцев перед пленумом подвергались в печати усиленному шельмованию как союзники троцкистов и зиновьевцев.

Пленум принял решение исключить Бухарина и Рыкова из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б), передать дело Бухарина и Рыкова в НКВД. В тот же день Бухарин и Рыков были арестованы.

Дальнейшая работа пленума проходила под знаком разоблачения скрытых троцкистов, зиновьевцев, правых и иных двурушников, выявления шпионов, диверсантов, вредителей и террористов, которыми якобы сильно засорен партийный, советский и хозяйственный аппарат.

С докладом по вопросу «Об уроках вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов» по народному комиссариату тяжелой промышленности СССР на пленуме выступил председатель СНК СССР В.М. Молотов (докладчиком намечался Г.К. Орджоникидзе, который за 5 дней до пленума покончил жизнь самоубийством). Молотов обвинил партийных и хозяйственных руководителей в политической близорукости, делячестве, обывательской беспечности и утверждал, что вредители имеются во всех отраслях народного хозяйства, во всех государственных организациях. Сообщив пленуму, что с 1 октября 1936 г. по 1 марта 1937 г. в различных наркоматах и ведомствах, не считая НКВД, НКИД и НКО, осуждены 2049 человек.

Выступивший вслед за Молотовым с докладом о положении дел в Наркомате путей сообщения СССР Каганович заявил, что на транспорте сплошь орудуют шпионы, диверсанты и вредители и что «мы не докопались до конца, мы не докопались до головки шпионско-японо-немецко-троцкистско-вредительской, не докопались до целого ряда их ячеек, которые были на местах».

Каганович сообщил пленуму, что работавшие в прошлом три наркома, семь заместителей наркома и 17 членов коллегии Наркомата путей сообщения оказались контрреволюционерами, что они создали и оставили после себя кадры враждебных элементов, количество исключенных из партии на транспорте составляет 75 тысяч человек, имеются предприятия, где исключено более половины партийной организации. В политотделах разоблачено 299 троцкистов, в аппарате НКПС – 220 человек, на дорогах разоблачены и арестованы в 1934 г. – 136, в 1935 г. – 807, а в 1936 г. – 3800 троцкистов.

В принятой пленумом резолюции по докладам Молотова и Кагановича говорилось о широком размахе вредительства во всех отраслях народного хозяйства, советские и хозяйственные кадры обвинялись в политической близорукости, отсутствии бдительности, самоуспокоенности и обывательском благодушии. В резолюции по докладу Ежова задача разоблачить и разгромить «врагов народа» возлагалась на органы НКВД.

С докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» на пленуме выступил И. Сталин. Чтобы обосновать и оправдать массовые репрессии, Сталин развил выдвинутый им еще в 1933 г. тезис о том, что в период завершения строительства социализма классовая борьба будто бы должна все более и более обостряться.

Масштабные политические репрессии в РККА и РКВМФ в отношении командного и начальствующего состава фактически начались во второй половине 1936 г. Наибольший размах репрессии приобрели после ареста и осуждения маршала Тухачевского и семи других военачальников в мае – июне 1937 г. Наибольшее количество репрессий было в 1937–1938 гг., а в 1939–1941 гг., после резкого спада, они продолжались с существенно меньшей интенсивностью. Репрессии выражались в увольнениях командно-начальствующего состава по политическим мотивам, арестах и вынесении приговоров по сфабрикованным делам.

Жертвами беззакония и фальсифицированных обвинений стали тысячи командиров и политработников РККА и РКВМФ. Основной удар политических репрессий был направлен против командного состава высшего звена: заместителей наркома обороны СССР, командующих войсками военных округов (флотов), их заместителей, командиров корпусов, дивизий, бригад. Значительно пострадали командно-начальствующий состав управлений и штабов в соответствующих звеньях, профессорско-преподавательский состав военно-учебных заведений.

Основную массу жертв политических репрессий в Красной Армии в предвоенные годы составили так называемые участники «военно-фашистского заговора» и «правотроцкистских организаций», дела которых рассматривались Военной коллегией Верховного суда СССР. Для получения необходимых показаний от подследственных они в массовом порядке подвергались издевательствам, избиениям и пыткам.

Применение «мер физического воздействия» в ходе следствия в отношении «врагов» и «шпионов» было санкционировано высшим партийным и государственным руководством СССР. Подавляющее большинство командиров, начальников и политработников, обвиненных в участии в «военно-фашистском заговоре», были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Лишь некоторым из них этот приговор, не приведённый в исполнение немедленно, был впоследствии заменён исправительно-трудовыми лагерями.

1-4 июня 1937 г. состоялось внеочередное расширенное заседание Военного совета при наркоме обороны с участием Сталина, который не только выступил с речью, но и был самым активным участником прений. Заявив о раскрытии «военно-фашистского заговора» в Красной Армии, в котором якобы участвовали видные советские военачальники, Сталин потребовал развернуть кампанию по разоблачению заговорщиков, вредителей и шпионов, которых, по его словам, было много во всех государственных структурах, в том числе и в вооруженных силах.

7 июня 1937 г. был издан приказ Наркомата обороны № 072, которым личному составу РККА было объявлено о существовании в армии контрреволюционной военной фашистской организации, конечной целью которой была ликвидация советского строя, свержение советской власти и рабоче-крестьянского правительства и восстановления в СССР капитализма. Согласно этому приказу, в «руководящую верхушку» заговора входили 10 человек: Гамарник, Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Примаков, Фельдман, Путна, Эйдеман, Сангурский.

11 июня 1937 г. дело по обвинению Тухачевского, Уборевича и Якира, Корка, Фельдмана, Эйдемана, Примакова и Путны в шпионаже, измене Родине и подготовке террористических актов было рассмотрено в закрытом заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР. Решением этого суда все упомянутые военачальники были приговорены к смертной казни. 12 июня 1937 г. был издан приказ Наркомата обороны № 96, которым личному составу РККА было объявлено о вынесении смертного приговора руководителям «военно-фашистского заговора» в Красной Армии.

Июньский процесс 1937 г. стал сигналом к развертыванию массовых репрессий против военных кадров. Уже через девять дней после расстрела подсудимых было арестовано 980 командиров и политработников.

Во всех воинских частях и соединениях, военно-учебных заведениях была создана атмосфера истерической охоты за врагами народа, к которым в первую очередь были отнесены бывшие участники так называемых оппозиций. Во всех воинских частях и военных учебных заведениях был налажен их доскональный учет. Так, военком Военно-электротехнической академии направил в Политическое управление РККА список 269 коммунистов академии, «участвовавших в оппозициях и антипартийных группировках, имевших колебания, выступавших в защиту оппозиционеров или имевших с последними связь»[216].

С мая 1937 г. по сентябрь 1938 г. были репрессированы около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов. За небольшим исключением были арестованы все начальники управлений и другие ответственные работники Наркомата обороны и Генерального штаба, все начальники военных академий и институтов, все руководители Военно-морского флота и командующие флотами и флотилиями. Вслед за Тухачевским были арестованы и расстреляны все остальные заместители наркома обороны – Егоров, Алкснис, Федько и Орлов[217].