Юрий Артемьев – Время разбрасывать камни, и время собирать их (страница 31)

— Так как же его в милицию взяли?

— Так дядька по мамкиной линии. И фамилия другая, да и вообще… Начальник отделения его земляк.

— Да… Авгиевы конюшни. Чистить и чистить.

— Думаешь только здесь такое. В парткомах и обкомах на Украине этого дерьма ещё больше.

Авдеев задумался, поглаживая небритый подбородок.

Я оглянулся, убедившись, что в кабинете нет никого кроме нас с Лёхой, и спросил:

— А ты что, и не спал сегодня вовсе?

— Да поспишь тут, раз такие дела закрутились. А ты, Саня. выходит, что жизнь мне спас вчера…

— Да, ладно тебе. Сегодня я тебе, завтра ты мне. В одной лодке плывём. И ещё неизвестно кто кому больше нужен, мы тебе или ты нам.

— Ладно. Об этом позже. А вам с Лёшкой придётся переехать из Новогиреева.

— Куда?

— Ну, адрес ты знаешь. В той квартире вы в прошлый раз позже жили?

— На Чкалова?

— Да.

— А что Аня?

— Я же тебе говорил. Нет нигде ни Ани, ни Елены…

— Так как же квартира?

— А ты думаешь я тут целый день дурака валял? Самсонов уже арестован и его супруга тоже. Факты отравления соседей подтверждены.

— А бандиты у «Берёзки», валютчики, таксисты?

— Саня! Не лезь не в своё дело. Там вам нечего делать. Сегодня группа уже поедет по известным адресам.

— И на дачу ту тоже? — спросил Лёшка.

— И туда тоже. Но это вас уже не касается.

— А что нам тогда делать-то? — спросил я.

— А тоже самое, что и в прошлый раз. Сидите дома. Наслаждайтесь жизнью.

— Это уже не жизнь получится, а домашний арест. — возмутился Лёшка.

— И не спорь! Так надо. — сказал, как отрезал Авдеев.

— А можно, хотя бы с пацанами попрощаться? — поинтересовался я. — А то только познакомились и сразу исчезли. Нехорошо получается. Как будто мы сбежали.

— А это точно тебе надо? — спросил полковник.

— Хотелось бы.

— Ладно. Тогда сегодня вы собираетесь, прощаетесь, но завтра с утра…

— Ясно, товарищ полковник! — повеселел Лёшка.

— И ещё один вопрос можно? — настойчиво спросил я.

— Давай!

— В прошлый раз нас Васин возил в одно интересное место…

— Ты про тот цех что-ли?

— Так точно…

— Что? Опять будешь шить-пошивать да добра нашивать?

— А почему бы и нет? В этом ходить как-то стрёмно.

— Ясно. Я всё забываю, что вы из того времени, когда джинсы это просто обычная повседневная одежда.

— И даже просто рабочая одежда. — добавил Лёха.

— Ладно. Как переедете на Чкалова, дам распоряжение Карпину. Он вас отвезёт туда.

— А что Васин? Как он там?

— Собирает чемоданы. Переезжает в Ленинград. На повышение пошёл. Майора уже обмывает. — с иронией ответил Авдеев.

— А как там Кеша? — тут же влез Лёшка.

— Какой Кеша? — не сразу сообразил Авдеев.

— Иннокентий Кривошеев…

— Ах этот… Да. Помню. За ним будет установлено негласное наружное наблюдение. Думаю, что его проще будет уволить за какой-нибудь неблаговидный поступок. Всё ясно?

— Ясно-понятно.

— А Маринка? — тут же спросил Лёшка.

— Будет тебе твоя Маринка. Уже едет в сторону Москвы. Только вы это… Не балуйте там… Рановато вам в открытую этим заниматься.

— Они постараются. — пообещал я сразу за всех. — Не извольте беспокоиться.

— Ох, и намучаюсь я с вами…

— Мы больше не будем… — притворно проговорил Лёшка, улыбаясь во всю ширь своей души.

04 июня. 1974 год.

СССР. Москва. Новогиреево.

В общем, поехали мы пока обратно в Новогиреево. Отвёз нас опять же Серёга Карпин. Отношения с ним всё лучше и лучше. Так что скоро можно уже и не шифроваться, что мы только что познакомились. А то первое время приходилось держать дистанцию. Ну нельзя же ему вот так просто-запросто сказать. Что его шутки мы уже слышали, и про него уже давно много чего знаем.

Сложная штука это дежавю. Не день сурка, конечно, но всё так странно. Общаемся с теми, кого уже видели мёртвыми… И это не только тётя Наташа. Ведь Серёга тоже должен был погибнуть там, на Кубе. Вместе с нами со всеми.

Ну и ладно. Я подумаю об этом завтра. Как говорила героиня известного голливудского фильма. А сегодня… Война-войной — обед по распорядку. Интересно… Что там нам на обед тётя Наташа приготовила?

Щавелевые щи, со сметанкой и «корабликом» из половинки яичка, были чудо как хороши. На этот раз не только Лёшка, но и я сразу же. Съев целую тарелку ароматных щей, тут же попросил добавки. Так что макароны с сосисками уже заходили в меня с трудом. Но я справился, оставив после себя чистую тарелку.

А потом, сытые и довольные, мы с Лёхой завалились спать. Так и провалялись до вечера, как два ленивых тюленя.

На а вечером… Всё как в старом детском стихотворении: «дело было вечером. Делать было нечего…»

Разбудил нас приятный ванильный аромат чего-то сладенького и вкусненького. Так оно и было. Тётя Наташа расстаралась и напекла обалденных оладушек. Пышные, горячие, с пылу с жару… Мы наелись до отвала…

Интересно, полковник уже сказал своей племяннице, что мы завтра съедем от неё? Жаль, конечно, расставаться. Но ему виднее. Уж не знаю по каким причинам мы переезжаем? То ли потому, что мы тут шухер навели в местном отделении милиции, то ли ещё по каким другим, неизвестным мне пока причинам… Там видно будет.

А в знакомом дворе нас с Лёхой встретили, как героев, хотя в принципе-то, ничего героического мы с Лёшкой и не делали. Вот Гарик, тот да… Встал рядом со мной, плечо к плечу, ещё не зная заранее, что кавалерия, спешащая к нам на помощь, уже в пути…

Гарик, кстати, тоже уже был там. С рукой на перевязи, он тоже числился в победителях. Победителях чего только было непонятно. Наверное, системы… Кто из молодых парней не был бунтарём? Вот только не все имели смелость выразить свой бунт не в причёске или в одежде, а вот так вот… Хотя. Порой и длинные волосы, и вызывающая одежда, через некоторое время становятся модными, чтобы ещё через несколько лет, смениться на причёски и одежду нового модного течения. Правда лет через мрнадцать-двадцать, или больше, моде снова вернётся. И под видом ретро, снова будут брюки-клёш носить.