Юрий Артемьев – Портальеро. Круг третий (страница 28)
Когда я уже находился в тени деревьев, выстрелы стихли. Но шум драки продолжался. Судя по лязгу железа об железо, там кто-то уже дерётся на саблях.
И хотя я спешил, но старался не лезть на рожон. Выскочить на поляну, где одна группа людей рубится с другой, это реальный шанс получить не от одних, так от других. Я ведь и для тех, и для других — чужак… так что я сперва издали осторожно посмотрю, что там и как. А уж потом и смогу понять, что мне делать дальше.
Прибалтийский лес почти прозрачный. Стволы сосен тянутся вверх. И там, где-то наверху их кроны создают подобие тени… Но внизу лишь стволы, меж которых мечутся какие-то люди, сойдясь в схватке не на жизнь, а насмерть. И те и другие в военной форме. Но и та, и другая форма для меня выглядит странной и архаичной. Ну, разве что одного я могу определить, как казака. Потому что в папахе и черкеске, другие военные не ходят. Так что, он вроде бы свой… Теперь надо определиться за кого он, и кто против него.
Да… Драку мало смотреть, надо ещё и слушать. Мужчины слишком увлеклись друг другом, поэтому мне удалось приблизиться почти вплотную. И теперь мне были отчётливо слышно кто и на каком языке матерится. Поскольку отличить на слух: «God damn it!» и «Shit», от такого знакомого и близкого: «Твою мать…» и «Сука!», я пока ещё способен.
Так что сомнений, на чьей стороне я могу выступить, у меня не возникло. Поскольку, я с самого раннего детства чту девиз древних славян: «Наших бьют!»
А тем более, что, судя по всему, наших тут меньше, и помощь моя им явно не будет лишней.
Но сносить бошки врагам, махая руками, в присутствии свидетелей, я думаю не стоит. Зачем потом отвечать на лишние и ненужные вопросы?
А русских-то осталось всего трое на ногах. Остальные либо ранены, либо мертвы, и уже на земле… Правда тех, кто матерился на языке Шекспира, тоже потрепало. Но всё же, пока ситуация семеро против троих. Причём среди этих троих один совсем пацан, хоть и в офицерском мундире. И казак, уже потерявший свою папаху, из последних сил прикрывает его собой. А спину им прикрывает немолодой уже солдат с будёновскими усами, хотя скорее унтер, или как тут у них называется младший командный состав…
Я не сторонник честных поединков, особенно с наглосаксами. Они всё равно ведь обманут, даже если ты в бою победишь. Так что оставлять их в живых нет никакого резона. И у меня не дрогнет ни одна струна в моей душе, если я начну стрелять врагам в спину. А со своей совестью я уже давно нашёл общий язык…
Но я не стал доставать из хранилища автомат Калашникова. Так как, не те ещё времена, чтобы светить супероружие из будущего. В левой руке у меня оказался наган, а в правой — надёжный и уже не раз проверенный ПМ.
Стрелять в спину очень удобно. Пара первых выстрелов вообще незаметна для врагов и можно тщательно прицелиться, заодно и определив тех, кого пристрелю следующими выстрелами.
Раз, два… Раз, два, три… Пять выстрелов и четверо нападающих уже на земле. Стрелял почти в упор, поэтому промахнуться было трудно.
А вот дальше сложнее. Не такой я снайпер, чтобы быть на все сто уверенным, что не попаду в своих. Так что я слегка сместился, и всадил ещё одну пулю, куда-то по ногам ретивому британцу с саблей в руках. Похоже, что я попал, так как он дёрнулся и отвлёкся. А зря… Казак не упустил этого мгновения, и сильным ударом по шее вырубил подранка. Да что там вырубил… Он ему чуть голову не снёс…
Ещё одним выстрелом я упокоил второго лимонника, а унтер, или кто он там, зарубил последнего бритта, ударом по голове.
— Больше нет врагов? — спросил я у тяжело дышащих после боя соотечественников.
Ни казак, ни унтер не ответили. Они озирались по сторонам, похоже ещё не уверившись в том, что бой окончен. Зато тот офицерик, которого я посчитал испуганным юнцом, повёл себя странно… Он навёл на меня револьвер и спросил строго?
— Кто Вы такой?
Строго спросить у него не получилось. Голосок подвёл, и он чуть не подпустил петуха в последнем слове.
— Молодой человек! А вам не кажется, что довольно невежливо с Вашей стороны задавать такие вопросы человеку, который встал на Вашу сторону, и как мне кажется, спас жизнь Вам и Вашим спутникам. И не тычьте в меня вашим разряженным револьвером. Если в нём есть патроны, то почему я, а не вы убили этих британцев?
У меня было много вопросов. И про то, где мы… И про то, какой сейчас год… Но сейчас их задавать не было никакого смысла. Люди на взводе. Они ещё из боя не вышли, а тут я с глупыми вопросами. Поэтому я стал задавать правильные и своевременные вопросы. Причём я задал вопрос не этому щеголеватому офицеру с полудетским лицом, а казаку, который вытирал свою шашку о мундир убитого им англичанина.
— Раненые есть среди ваших?
— А хто ж его знает. Смотреть надо. — отозвался казак.
— Вы не ответили на мой вопрос! — не унимался офицер.
При этом он дрожащими руками перезаряжал свой револьвер. Достал он меня уже…
— Чего тебе надо? Ты сам-то кто такой? Мальчишка в обосратых штанишках? И не вздумай больше тыкать в меня своей пукалкой! Я этого не люблю…
После моих таких слов, офицерик почему-то даже потрогал свои форменные штаны. Но тут унтер сделал пару шагов вперёд и подойдя почти вплотную к офицеру стал полушёпотом ему чего-то говорить. При этом он ненавязчиво прикрыл своим телом от меня худощавого парнишку.
Мне не потребовалось даже напрягать магию, чтобы расслышать его слова, так как шёпот его звучал вполне отчётливо:
— Ваше высочество! Негоже так… Он и в самом деле спас Вас, да и нас тоже….
Ну, ни хрена ж себе? «Высочество?» Очешуеть и не встать. Что-то я не помню такого высочества. Фотки Николая Кровавого и его сына Алексея помню. Но один был с бородой, а другой слишком молодой. А такого, как этот я что-то не помню. Хотя… Я же не знаю точно, куда я попал… Может, тут и страна другая, и высочества не те. Ну и что, что они по-русски говорят. Может это совсем-совсем другой мир, и тут не Романовы правят, а, например, Годуновы, или вообще ещё Рюриковичи…
— Прошу прощения! Я был не прав! — отстранив унтера, выступил снова вперёд офицер и представился. — Князь Романов Олег Константинович, корнет лейб-гвардии Гусарского полка. С кем имею честь?
Ну, ни хрена ж себе… Кто-то из Константиновичей… Твою же мать… Придётся и мне представляться честь по чести… И что бы такого соврать поэлегантнее?
— Барон фон Шварц Максимилиан Александрович, путешественник. Прошу прощения, что допустил грубые слова в Ваш адрес, Ваше Высочество!
— Извинения приняты. Благодарю Вас, барон! Вы спасли нашу жизнь.
— Не стоит благодарности. Став свидетелем неравной битвы, я только лишь встал на вашу сторону, даже не зная, кто Вы. Я просто не мог пройти мимо, ибо свято чту девиз древних славян «Наших бьют!»
— Но, судя по фамилии, вы — немец?
— Всего лишь наполовину. Но в душе я — русский. И как говорил генералиссимус Суворов: «Мы русские — а значит с нами бог!»
«Боже мой! Что я несу? А вдруг тут не было никакого Суворова? Я же так и не узнал, где я и когда я…»
— Вы правы! Я тоже читал труды Александра Васильевича…
«Ну, слава богу… Попал пальцем в небо…»
— Но, как вы тут оказались?
«Врать, так врать… Главное не зарваться и не завраться.»
Между тем, казак и унтер уже обошли всех лежащих среди деревьев. Краем глаза я видел, что они не стесняются собирать трофеи и добивать раненых врагов.
А держащийся до этого момента бодро Великий Князь, побледнев лицом, стал падать на землю.
— Что с Вами? — я бросился к парню, но меня опередили казак и унтер.
— Ваше высочество?
— Позвольте мне его осмотреть! Я немного медик.
— Дохтур? — с сомнением посмотрел на меня казак.
— Врач, но без диплома…
— Как же так?..
— Там, где я учился медицине, не было учебных заведений…
— Это где ж такое?
— В Новом Свете, в Америке… Но сейчас не стоит об этом говорить… Помогите мне! Мне надо осмотреть раненого.
— Да как же так-то? — никак не унимался казак, глядя, как я переворачиваю великокняжескую тушку
— Нож есть? — спросил я у него, и тут же мне в руку лёг целый кинжал.
Спрашивать чего поменьше, я не стал. Распоров штанину на князе, я попытался как мог, пережать кровоточащую рану на бедре.
— Хреновая рана. — констатировал я. — Много крови потерял. Есть чем перевязать?
— Щас! — казак и унтер стали рыться в котомках.
На земле уже много чего лежало почти рядом с нами. Похоже, что эти вояки в одну кучу собрали все трофеи с врагов. Да и со своих тоже, кажется.
Пользуясь тем, что свидетели отвлеклись, я стал колдовать и лечить князя по-своему. Ранение было сквозное. Поэтому я только почистил раневой канал. А то не дай бог, гангрена будет у молодого офицера. Закрыв глаза, я дал задание на восстановление повреждённых кровеносных сосудов. Мне было не важно, что там повредила пуля, вену или артерию. Я в этом даже и не разбирался особо. Просто «попросил» организм Олега Романова восстановить всё, как было.
— Вот тут гляньте! — отвлёк меня голос унтера.
Он протягивал мне нарезанные на полосы белёные тряпицы. Не бинт, конечно, но нам и так сойдёт.
— Давай!
— А кровь-то уже не идёт. — заметил казак. — Слава тебе, Господи!
Я стал бинтовать ногу князя, а сам тем временем, посылал сканирующий импульс, чтобы убедиться, в том, что других ран нет.
С лёгкими было что-то не так. Но это уже у него давно, и похоже, что хозяин тела и сам об этом знает. А в остальном… На первый взгляд всё нормально.