Юрий Артемьев – Портальеро. Круг третий (страница 27)

Я не знаю, как правильно назвать этот домик, что стоял на краю леса с видом на море. Дача, не дача… Скорое что-то типа охотничьего или рыбачьего домика. Но такого, который посещают редко и по случаю. Ставни на окнах… Дверь, что выходила в сторону моря, венчал большой кованный амбарный замок. Какой-то не такой замочек-то… Модель, как из прошлого века, но выглядит, как новый. На замке цифры — 1905. А снизу, там, где виднелась замысловатая замочная скважина надпись на русском языке «Федоръ Федотовъ». Вот именно так, с ятями на конце. Или как там назывался раньше этот твёрдый знак? Ер? Еръ? Да, хрен его знает… Ну, не помню я. Когда видел тексты, написанные так, по старинке, всегда говорил про них текст с ятями.

А замочек-то новый почти. Следы ржавчины есть, но это и не мудрено, возле моря-то. Но не выглядит это изделие русского мастера, как вековой раритет.

И что это значит?

Мы в России? Но мы вроде бы были в Прибалтике? Прибалты входили в состав Российской Империи до семнадцатого года, а потом с сороковых годов уже были в составе СССР до девяностых.

Но и это ничего не значит. Замок мог использовать какой-нибудь латыш и в тот период времени, когда Прибалтика была сама по себе. Хотя, когда она была сама по себе? Рядом с такими-то соседями трудно быть самостоятельной. Либо шведы, либо немцы, либо наши. Постоянно под чьим-то контролем. Это не самостоятельность. Это так… Ерунда на постном масле.

Обдумывал я всё это уже под крышей, вертя замок в руке. Разгадок он не прибавлял, только добавлял загадок.

Раздеваться девчонки стали прямо в сенях. И я с удовольствием присоединился к ним. Промокли мы все до нитки. Так что, сняв с себя всё до последней нитки, мы так и стояли, обтираясь сухими полотенцами. Эротично, чёрт возьми. Но как-то зябко, несмотря на лето…

Опять переодевались в сухое. На этот раз абы во что, лишь бы избавиться от того противного чувства влажности. Ну, сколько можно. Сперва в солёной воде валялись, потом под дождём шлялись… Ирина натянула на себя тельняшку и военные штаны. А Машке хватило и одной тельняшки, которая её была почти до колен. Рукава тельняшки я ей завернул, а то они её тоже были до колен…

В доме давно никого не было. И едой никакой не пахло. Вообще ничего лишнего не было. Лавка, стол, другая лавка… Но сухие дровишки были. И камин присутствовал. Так что, недолго думая, я его и растопил. Мокрую одежду развесил перед камином, пусть сохнет. Причём сразу оба комплекта, включая те шмотки, что побывали в морской воде. В идеале их бы прополоскать в пресной воде, чтобы не осталось потом разводов морской соли… Но Балтика вроде бы не такая солёная. И так сойдёт…

— Есть хотите?

— Нет. — ответила Ирина. — А где мы?

— А хрен знает где, Ирочка.

Машка фыркнула, и пробормотала вполголоса издевательским тоном, но так, чтобы все её услышали: «Ирочка…»

— А что тебе не нравится? — спросил её я, и пародируя, издевательски добавил: «Машенька…»

— Ребята! — вступила в разговор Ира. — А чего вы всё время собачитесь?

— Зато ты такая вся милая и покладистая. — отправила ей шпильку Мария.

— И что с того? Я просто хочу, чтобы всё было хорошо. А если мы будем злиться друг на друга, то ничего хорошего у нас не получится.

— А и правда, Маш! — решил всё-таки докопаться до истины я. — Какого хрена ты всё время наезжаешь на меня. Ты и раньше была немного шебутной, но с тех пор, как с нами вместе Ира, ты вообще, как с цепи сорвалась…

— Вот и целуйся со своей Ирой!

— Маша! А ты ничего не путаешь? Это ведь ты попросила меня, чтобы мы взяли её с собой. Уже забыла? «Максим! Она хорошая! Возьмём её с собой! Она за меня заступалась…»

— Но…

— Что «но»? Тогда она была некрасивой? А теперь ты её ревнуешь ко мне и из-за этого бесишься?

— Ты это всё нарочно сделал!

— Маша! — внезапно вступила в нашу полемику Ира. — Он совсем мной не интересуется.

— А ты-то откуда это знаешь?

— Я это чувствую. Максим за это короткое время стал мне, как брат. Брат, которого у меня никогда не было. Но это ни в какое сравнение не идёт с тем, как он относится к тебе. Ты для него — это всё.

— Что «всё»?

— Всё. Весь мир, вся вселенная… Вся жизнь.

— Он и из-за тебя тоже в драку бросался.

— Да. И заступался… Но, как за сестру.

— Это так? — искоса снизу вверх посмотрев на меня, спросила Машка.

— Так и есть…

— Ты меня любишь?

— Машенька! Ну кто же такие вопросы прямо в лоб задаёт? Причём при посторонних…

Похоже, что слова «при посторонних» задело Иру.

— Если я вам мешаю разбираться в своих чувствах, то могу выйти…

— Куда? Под дождь? Так на вас сухой одежды не напасёшься.

Но мои слова Иру не остановили. Она распахнула входную дверь и констатировала факт:

— А дождь уже и закончился…

И правда… На улице уже и не шумело, лишь лёгкий шелест волн, набегающих на берег.

А потом… Где-то вдалеке, кажется, в лесу, раздались звуки выстрелов. Выстрелов было много… Сухие револьверные и хлёсткие винтовочные…

Я быстро выдернул из хранилища пистолет и сунул в руку Ирины.

— Если войдёт кто-то чужой, стреляй не раздумывая!

— А ты? — чуть ли не в один голос вскрикнули разом и Ира, и Маша.

— А я пойду и посмотрю, кто там стреляет…

Глава 13

Глава тринадцатая.

Мыши — твари мелкие. Но и с ними нельзя расслабляться. Они могут обнаглеть до такой степени, что могут сожрать и кошку.

Есть на Туманном Альбионе одна старинная игра.

Кричать на всех углах планеты, что любят сторону добра.

Другие страны подстрекают, чтоб воевали за неё,

А сами деньги загребают. Такое вот житьё-бытьё.

Прошло веков уже немало, а мы им словно в горле кость.

Россия кровью умывалась, но не испытывала злость,

Поверив сладким ухищреньям сладкоречивых болтунов.

Пора понять, что преступленья все от британских лживых слов.

Неважно кто у нас на троне, царь, император, президент…

Британской дьявольской короне во всём и разницы-то нет.

Игру большую наглосасксы, уже затеяли давно.

Не привыкать нам с ними драться,

Но нам пора уж постараться,

Пустить Британию на дно!

Похоже, что начало двадцатого века…

Где-то в Прибалтике… Где-то в лесу…

Хорошо ещё, что хоть частично был одет. После того, как быстрый, но сильнейший ливень промочил нас насквозь, я тут же переоделся в тельняшку с рукавами, и новые армейские штаны. Времени на то, чтобы намотать портянки у меня не было, поэтому я просто сунул ноги в сапоги, и поспешил на шум выстрелов.