Юрий Артемьев – Гуд бай, Америка… (страница 53)
Мне показалось или второй припев нам с Лёхой стала помогать петь Маринка. Плохо было слышно. Наверное, показалось.
Жаль, что у нас не получилось спеть второй припев по второму разу. Не хватало баяна. Или что там было у Любэ? Аккордеон? Гармошка? Я не особо разбираюсь в музыке, но как всякий русский человек люблю петь, особенно, когда выпью…
— Какая хорошая песня. — высказала своё мнение Маринка. Я раньше её никогда не слышала. А ты говорил, что петь не умеешь… — ткнула она Лёшку кулачком в бок.
— А я и не умею. — ответил тот. — Это всё Сашка. А я так… Слова просто говорил в нужных местах.
— Здорово. — сказала Маринка… — Саша! Споёшь потом ещё раз?
— Ладно. Гитару найдём и спою. Только не в самолёте. Тут всё не так. Плохо слышно. А эту песню надо петь душевно и тихо… Так будет лучше.
— А ты знаешь ещё какие-нибудь песни… Такие же… Которых я никогда не слышала.
«Вы хочите песен? Их есть у меня.» — сразу пришло на ум. Знаю ли я ещё? Да сколько угодно. К тому же мы сейчас в альтернативном мире, и не факт, что тут такие же певцы споют такие же песни, как и у нас там… Если история хоть немного подвинется, и всё пойдёт не так, то и люди будут другие, и песни тоже.
А песен хороших и правильных я могу ещё много вспомнить. Только вот не все песни из нашего будущего будут понятны людям этого времени.
Я решил, что ещё одну песню можно исполнить для нашей Маринки. Думаю, что и Лёшка будет не против.
— Лёха! Поможешь с припевом?
— А что за песня?
— Ты её тоже знаешь…
Сделав паузу, я снова запел. И снова это была грустная, но правильная песня от группы Любэ…
И снова в припеве к моему голосу прибавился голос брата. Наверняка он тоже смотрел и этот фильм про наших ментов воюющих в Чечне, и много раз слышал эту песню. Вот мы с ним и задали на два голоса:
А после снова, повторяя эти проникновенные слова. Потом я спел второй куплет. И мы снова с Лёхой на два голоса просим кого-то:
И после небольшой паузы, на месте которой должен был быть красивый проигрыш, я тихо пою:
Наступившая внезапно тишина стала для меня и для всех присутствующих очень неожиданной. Правда, перед этим движок пару раз кашлянул, потом ещё пару раз чихнул, и тишина…
Тишина, твою мать! Грёбанная такая тишина на высоте несколько сотен метров над землёй.
— Что с горючкой? Марина! Что там…
— Ничего. Только топлива больше нет, кажется…
Глава 23
Глава двадцать третья.
Вопрос мировоззрения неясен.
Тут дело вкуса: Что? Когда? Кому?
Слепой спросил: «А, правда, мир прекрасен?»
«Ну… Как тебе сказать?..» — ответили ему.
06 октября. 1974 год.
Республика Куба. Гавана.
— Не-ет. Старею… Этот перелёт дался мне слишком тяжело.
— Но, товарищ генерал… Больше двадцати часов в полёте. И не каждый молодой выдержит без последствий.
— Лётчики молодцы! Если бы мог, раздал бы орденов и медалей всему экипажу.
— Это ещё ничего. Вот недавно американские диспетчера перестали работать с советскими пилотами. Но наши и тут нашли выход. По звёздам ориентируюся.
— Прям, как во времена Колумба. Суки драные. Была бы моя воля, то я бы всё сделал, чтобы этот испанец с иудейскими корнями никогда не открывал бы этот континент.
— Историю исправить невозможно, товарищ генерал.
— Зато можно творить её своими собственными руками…
Судоплатову тяжело дался этот перелёт. Годы и пережитые трудности во время длительного заключения всё-таки давали о себе знать, несмотря на то, что он старался поддерживать себя в форме. Хорошо ещё, что самолёт не был загружен под завязку и условия в полёте были вполне комфортабельные.
Он больше переживал за тех людей, которые по тем или иным причинам были вынуждены остаться в СССР. Как бы «Железный Шурик» не отыгрался на них. Хотя вроде бы он ясно дал понять и Крючкову и Ивашутину, что не стоит почём зря обижать его людей. Ивашутил выказал полный нейтралитет и пообещал забрать к себе тех, кто выскажет такое желание. Крючков — слабое звено в цепочке. Его и самого могут пустить под нож. Незаменимых у нас, как известно, давно уже нет. Вроде бы всё прошло удачно. Но всё время, пока летели над территорией СССР, Павел Анатольевич подсознательно ждал того, что их самолёт попросту собьют, не считаясь с тем, что на борту есть и вполне гражданские. Ни в чём не повинные люди. Ну, или хотя бы просто, используя истребители, посадят на каком-нибудь военном аэродроме и арестуют всех до одного. Но обошлось. И вот теперь он уже стоял на твёрдой земле Острова Свободы, вытирая пот со лба носовым платком. Жарило кубинское солнце совсем не по-детски.
Зато девчушка лет тринадцати в лёгком цветастом платьице, искренне радовалась и этому солнцу, и пальмам, растущим прямо на краю взлётного поля аэропорта имени Хосе Марти. И лишь приглядевшись можно было заметить, что глаза у неё были немного грустные. Слишком уж взрослый был взгляд для такой юной девушки…
06 октября. 1974 год.
США. Штат Флорида. Где-то в небе. До утра ещё далеко…