Юрий Артемьев – Гуд бай, Америка… (страница 52)
— Давай искать уже какой-нибудь аэродром.
— Но Саня же сказал, что нам лучше не соваться на большие аэродромы.
— Так тогда светло было. А сейчас, как у негра…
— Вон что-то светится внизу… Какой-то городок.
— Нам город не нужен. Нам нужен аэродром. Любой. Или хотя бы большое ровное поле.
— У местных фермеров есть одна дурная привычка… — ответила Маринка… — Они не подсвечивают свои поля. И ночью по фигу что там внизу, поле, лес или море.
А меня вдруг пробило на хи-хи… Вот как её сейчас назвать можно? Если вот Питер О,Нил — пилот, то Маринка — пилотка что ли?
Нет. С детства ещё помню один стих. А там чётко сказано:
'А в-четвёртых, наша мама
Отправляется в полёт,
Потому что наша мама
Называется пилот.'
Кстати, хорошие стихи. Там в конце было ещё: «Мамы разные нужны, Мамы всякие важны.»
Вот интересно, а какая из Маринки выйдет мать? Всякая или разная?
И это навело на новые мысли и вспомнилась дурацкая песенка из девяностых:
«Всяко разно — это не заразно…»
— Ты чего хихикаешь? — спросила Маринка.
— Да, так… Песенку одну вспомнил.
— Спой!
— Да ты чего? Из меня певец, как из курицы балерина.
То ли 5-е то ли уже 6-е октября. 1974 год.
США. Хрен знает где…
Александр Тихий.
— Лёха! Ты как относишься к творчеству Любэ? — спросил я брата.
— Нормально…
— Какая Люба? — влезла Маринка.
— Любэ… — пояснил ей Лёшка. — Под Москвой есть городок небольшой…
— Это пока небольшой, будет и большой скоро… — добавил я.
— Так вот. — продолжил брат. — Городок называется — Люберцы.
— Я слышала про такой. — оживилась Маринка. — А почему Любэ?
— Ну… — замялся Лёха.
— Это такое местное прозвище. — помог ему соврать я. — Люберцы это долго и скучно, а Любэ коротко и сочно.
— А вы почему вдруг вспомнили про Люберцы? — неугомонная Маринка была рада поболтать.
— Да, так. Лёш! Помнишь эту их «Границы»: «Ты неси меня река…»?
— Краса?
— Ага. Сможешь мне помочь вторым голосом? Помнишь, как там было?
— Помню, конечно. Крутая команда… Мне вообще они очень хорошо зашли в своё время.
— Кто? Что? Куда зашёл? — любопытная Маринка закидала нас вопросами.
— Не перебивай! — оборвал её Лёшка
— Да, Марин! Чуть-чуть помолчи. Нам надо слегка сосредоточиться… — добавил я.
Обиженная девушка надулась, не понимая в чём дело.
Я попытался вспомнить текст. Это было не сложно. Слова простые и проникновенные, а мелодия спокойная и тоже не сложная.
Собравшись с духом, я затянул первую строчку, А брат дождавшись стал вторым голосом проговаривать там, где надо.
Я сделал паузу, а Лёшка просто проговорил:
Так и пошло дальше. Я пытался петь. А братишка просто в нужных местах проговаривал рефреном нужные слова.
Петь я старался погромче, хотя сама песня на это не была рассчитана. Но шум работающего двигателя всё портил.
А потом мы на два голоса спели припев:
Маринка молча слушала, вглядываясь в тёмное ночное небо. А мы продолжали: