Юрий Артемьев – Гуд бай, Америка… (страница 39)

Открыл Америку Колумб давным-давно.

С тех пор немало лет уж пробежало.

На карте стёрлось белое пятно,

Зато кровавых пятен в мире больше стало.

01 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

И вот мы в Далласе. Правда, не в самом городе. Нечего нам там делать. Нам, как обычно, достался дальний пригород, небольшой аэродром и всё, что рядом.

Стэн окончательно сказал, что дальше не полетит. Он сейчас отсыпается после полёта. Ну, или после пивной вечеринки, которую он сам себе устроил после приземления. А мы снова после лёгкого ужина отправились в мотель. Завтра будет новый день. Новые проблемы. Надо найти пилота для дальнейшего перелёта. Хотя Стэн говорил, что поговорит тут кое с кем, но надежды на него мало. Странный он какой-то. Я понимаю: Полёт и всё такое. Но он всю дорогу молчал, как рыба. А если и разговаривал, то только с диспетчерами перед приземлением. Так что скажу вам честно: Путешествие на самолёте — скучное занятие. Вот пролетели мы через несколько штатов. А что мы видели? Пустыни, горы, поля и облака. Летим, летим, летим…

Зря капитан беспокоился. Несмотря на то, что мы иногда и попадали во всякие воздушные ямки, никто салон не заблевал. Я сидел рядом с пилотом, а Лёха с Маринкой дрыхли без задних ног на «задней парте». Устали за ночь, наверное.

Альбукерке. Там мы тоже и не видели ничего. Взлётно-посадочная полоса. Заправка. Ноги размяли, и дальше полетели. И снова в полёт. И опять на всех экранах, поле, горы, облака… Так и прилетели сюда. И теперь вот Даллас.

В прошлой нашей жизни этот город прославился тем. что именно тут убили в прямом эфире президента США Джона Фицджеральда Кеннеди. Но в этой реальности этого не произошло. Так что город этот нынче вроде бы ничем и не примечателен. Нет, у него есть, конечно, своя какая-то история, но без того происшествия, что произошло двадцать второго ноября шестьдесят третьего года, история не такая примечательная.

Я машинально читал по диагонали газеты, что прихватил на ресепшне. Тут были и местные и центральные издания. Всё как у нас. Ведь есть и «Правда», и «Известия», а есть и просто какой-нибудь «Забайкальский комсомолец».

Блин. Не могу не вспомнить фразу из прошлого:

Разговор у газетного киоска «Союзпечати». В «Правде» нет известий. В «Известиях» нет правды. «Советскую Россию» продали. Остался только «Труд» за две копейки.

Местные газеты не сообщили мне ничего нового о событиях в СССР. Но, похоже, что кто-то раздувает тут истерию на тему советской ядерной угрозы. Типа злобные коммунисты снова хотят напасть на США. Я так и не понял про это «снова». А мы что, на них уже нападали когда-то раньше? Они, вот помню, уже посылали к нам когда-то войска. Интервенция это называлась что ли? Но это было давно и все про это забыли уже, небось.

Сразу вспомнился анекдот из советских времён. Помните, была такая песенка про солдата в увольнении? Типа: «Идёт солдат по городу». Вот-вот. Как раз на эту тему. Почти как в песне.

В общем, так… Увольнительная. Выходной день. Идёт солдат по городу, по незнакомой улице. И вдруг слышит голос:

— Солдатик! А я тебя боюсь.

Огляделся он. Никого рядом нет. пригляделся повнимательнее, и заметил, что на балконе пятого этажа тётка стоит. Не худая и не молодая… И призывно так смотрит на него. Ну он и спросил:

— А чего это ты меня боишься?

— Но ты же меня сейчас прямо тут и изнасилуешь.

Удивился солдатик.

— Как же я это сделаю? Я тут внизу, а ты там, на пятом этаже…

— А я сейчас к тебе спущусь…

Ладно. Это всё лирика. Но мне по-прежнему непонятно, что и как там у нас дома. И это немало так напрягает. Отсутствие информации вызывает какое-то чувство космического вакуума. Кругом полная темнота. А у меня нет ни малейшей возможности хотя бы на одну секунду вдохнуть так необходимый мне именно сейчас глоток свежего воздуха.

Внезапно, когда я уже хотел было отложить в сторону «Нью-Йорк Таймс», взгляд наткнулся на знакомое объявление на последней странице. Правда, на этот раз текст уже был немного другим.

«Пока у коммунистов за океаном пучит животы, у нас новое предложение. Первым ста дозвонившимся мы предлагаем наше новое средство от геморроя „P. A. S.“ по выгодной цене. Два по цене одного. Спешить! Звоните! Мы ждём!»

Ну и конечно номер телефона внизу. А номерок-то другой уже. И снова цифры не такие, какие обычно бывают у Нью-Йоркских номеров. Оппаньки. И что это значит? Явно же это «Ж-ж-ж» — неспроста.

Используя опыт прошлой расшифровки, я попытался вернут цифры в первоначальный порядок… Порядок. На всякий случай подумал. И нашёл ещё один вариант перестановки. Оба номера записал на бумажку.

Руки зачесались что-нибудь сделать, а ноги были уже готовы бежать стремглав в поисках ближайшего телефона. Я, как мог, унял это чувство. Ночь на дворе. Я понимаю, что Нью-Йорк — это город, который не спит. Но не думаю, что все люди там ведут круглосуточный образ жизни. Помнится, в прошлый раз Сандра была сонная даже в полдень… Может и правда прямо сейчас позвонить?

Нет. Одёрнул я сам себя. Тут народу мало, и парень, что среди ночи дозванивается в Нью-Йорк, привлечёт к себе внимание. А лишнее внимание нам тут на фиг не нужен. Так что сейчас я высплюсь, а завтра…

Дам хрен тут заснёшь после всего этого. Мысли скачут в голове, словно белки в колесе, обгоняя друг друга. Одна из них меня даже озадачила. А не провокация ли это? Ведь майор Васин какое-то время сотрудничал с Лэнгли? Или с кем он там общался? Не мог ли он выдать этот вариант для связи? Пусть он потом и снова перешёл на нашу сторону. Но… Вот именно. «Но»

Хотя… Те номера, что были у Лёшки, не совпадали с тем, что я получил в первый раз. Да и этот тоже, вроде бы… И про Сандру Лёха ничего не знал. Возможно, что это просто другой канал для связи.

Ладно. Завтра. Всё завтра… Права была Скарлет О̕ Хара: I’ll think about it tomorrow. (англ. Я подумаю об этом завтра.)

Интерлюдия.

Где-то в Москве…

— Это просто безумие какое-то. Они что, даже не знают, где находятся их агенты?

— Так точно, товарищ генерал!

— Это же совершеннейший непрофессионализм. Развёл тут Семичастный детский сад. Правильно, что его теперь…

Дверь открылась так внезапно, что генерал и майор, находящиеся в кабинете, замерли от удивления. Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Какие-то люди, в непонятной форме, без знаков различия, но с оружием в руках, врываются в кабинет без стука.

— Что за… — начал багроветь генерал.

Мрачные гости не стали тратить время понапрасну. Почти мгновенно обоих присутствующих скрутили и обездвижили. Лишь после этого вошедший последним человек объявил:

— Вы арестованы! За попытку государственного переворота.

Одновременно с этим, похожие сцены происходили по всей Москве. И не только. Воинские части, подразделения внутренних дел и другие силовые структуры бездействовали. Везде присутствовали несколько человек в странной форме без знаков различия, но с большими полномочиями. А страна как бы и не заметила всего этого.

Лишь на следующее утро в средствах массовой информации, по телевидению, по радио и в центральных газетах появилось информационное сообщение о том, что Генеральный секретарь ЦК КПСС Александр Николаевич Шелепин жив-здоров и снова приступил к работе. А те, кто во время его болезни попытались захватить власть в стране, арестованы и понесут заслуженное наказание. Список возглавляли такие фамилии, которых большинство граждан страны видели лишь только по телевизору и вообще считали небожителями. Тут же пронеслась чистка партийного и руководящего аппарата по всей стране. И, кстати, народ это поддержал. Те, кто ещё вчера вершил судьбы людей, сегодня оказались на нарах. Не помогали ни связи в верхах, ни былые заслуги. Ибо те, кто были там наверху, сами оказались в похожей ситуации. Вражеские голоса тут же на все лады стали верещать о том, что вернулись репрессии, как при Сталине. Тридцать седьмой год — вопили они. Но на них никто не обращал внимания. А страна продолжала жить своей жизнью. Танков на улицах не было. На милицейские патрули, усиленные военными никто не обращал внимания вроде бы. Но при этом преступность снизилась практически до нуля. Любое правонарушение пресекалось на корню. Тирания? Нет. Просто наведение порядка.

02 октября. 1974 год.

США. Штат Техас. Даллас.

Александр Тихий.

Рано утром, ни свет, ни заря припёрлись Лёха с Маринкой. Вот у людей здоровья немерено. Полночи, небось, кувыркались, а с утра оба двое, как огурчики. И что с того, что я спал один-одинёшенек. И свою половину ночи я гонял мысли по кругу, так и не надумав ничего путного.

Всё-таки Лёшка военный до мозга костей. Как в том анекдоте про прапорщика и его интеллигентного соседа.

Выпили они как-то вечером по-соседски. А наутро у интеллигента башка трещит, вот-вот щас лопнет. Ну, а прапор свеж и бодр. Переживает за соседа, интересуется:

— Что с тобой?

— Голова болит… — отвечает ему бедолага.

Прапорщик делает недоуменное лицо, стучит себя костяшками по лбу. Звук такой, прям, как дерево по дереву.

— Странно. А чему там болеть? Там же кость…

Ничего. Умылся, побрился. А после небольшого завтрака всё вообще пришло в норму. Вот, что кофе животворящий делает. Даже если они тут его совсем не умеют готовить.