Юрий Аракчеев – Праздник (страница 1)
Юрий Аракчеев
ПРАЗДНИК
1
За неделю до праздника Александр Сергеевич Саничкин, бригадир-строитель в возрасте 26 лет, а попросту — Сашка, хозяин квартиры, сказал своей жене, Вале:
— Слушай, Валюха, а почему бы нам не собрать ребят у себя? А? Зря, что ли, квартиру получали? Игоря позовем, Витьку Орлова, Генку. Повеселимся? Игорь стихи почитает. Ты как?
Убедительных возражений с Валиной стороны не последовало — трехлетнюю дочку Леночку смело можно было отправить на это время к родителям, а посуда… Что ж, посуду тоже можно от родителей привезти. Мыть же все вместе будут. И Валя приняла предложение мужа.
2
В 7 часов вечера в первый праздничный день в назначенном месте у вестибюля метро встретились четверо. Кандидат технических наук Виктор Орлов, 28 лет, его знакомая девушка, Сусанна, аспирантка по физике, и еще двое: старый друг Саничкина — Геннадий который только в прошлом году закончил юридический факультет и теперь вместо чаемой должности следователя по особо важным делам получил место юрисконсульта на одном из предприятий города, и хороший знакомый Геннадия — Игорь, поэт. Дамы Геннадия и Игоря уже давно были на квартире Александра Сергеевича — с утра ходили по магазинам, резали колбасу, сыр, разделывали селедку.
Первым к назначенному месту приехал Геннадий — профессиональная привычка к пунктуальности, — за ним подошел Игорь, который несмотря на свою стихийную профессию все же умел, когда надо, держать себя в рамках организованности, и лишь пятнадцатью минутами позже в густой толпе воодушевленных праздником горожан показались Виктор Орлов и Сусанна.
Не задерживаясь, все четверо отошли от вестибюля, пересекли площадь, охваченную праздничной суетой, и по широкой улице, увешанной транспарантами, лозунгами и лампочками, направились к Саничкину.
По дороге черноглазый и темноволосый, коротко стриженый Игорь купил Сусанне ландыши в киоске. Правда, она попросила об этом Орлова — но Орлов, недовольный, как всегда, и чувствующий себя обделенным судьбою (не только некрасива и неэффектна его Сусанна, но даже не обаятельна, черт дернул пригласить), с насмешкой воспринял ее просьбу. И тогда словно бы в пику ему поэт Игорь (спокойный и тихо уверенный в себе сейчас) без лишних слов подошел к киоску, купил букетик и вежливо преподнес его Сусанне.
Сусанна просветлела, тотчас почувствовала симпатию к Игорю, а Виктор Орлов усмехнулся криво, отчего изысканные усики его, похожие на кавычки, слегка разошлись, и сказал натянуто:
— Поэты галантны, как всегда.
Тем не менее он покрепче сжал локоть Сусанны и притянул ее поближе к себе. Сусанна придвинулась к его боку и старалась ступать с ним шаг в шаг. Все же она с удовольствием держала ландыши у лица, щуря глаза, вдыхала их аромат и время от времени с симпатией поглядывала на Игоря.
Спокойно, не торопясь, шли эти четверо навстречу праздничным светлым часам, и впереди всех, слегка улыбаясь, шагал крепко сложенный бодрый Геннадий. Радовала его окружающая суета, плакаты, шум улицы, лучи солнца, выглянувшего перед самым закатом. Радовало то, что они вот идут на праздник к его когда-то очень близкому другу Сашке — а там уже нетерпеливо ждет его знакомая Лариса и другие, совсем еще незнакомые девушки, праздничный стол, музыка, танцы, крылатое состояние опьяненности — о, на этот раз он обязательно будет соблюдать меру, не сорвется! — и вообще это многообразное, яркое, раскрашенное, что подразумевается под словом «праздник». Ни о чем другом он сейчас не хотел, да и не мог бы думать.
Нашли нужный дом, поднялись на четвертый этаж.
Дверь открыл сам Александр Сергеевич Саничкин, хозяин квартиры.
— А, пришли наконец, — сказал он радушно, медленно, растягивая слова. Он был полноват, длинноволос и лохмат, неряшлив, хотя и одет в белоснежную нейлоновую сорочку по случаю праздника, брюки его без ремня то и дело съезжали, он локтями поправлял их, так как руки его были вымазаны шпротами, банку которых он только что открывал.
— Молодцы, что пришли! — добавил Александр Сергеевич, и полноватое утомленное лицо его расплылось в добрейшей улыбке.
— О, синьор Орлов собственной персоной, как же, как же, милости просим, сколько лет, сколько зим! — продолжал он приветливо. — Князю Игорю, надежде русской советской поэзии, привет, привет. Здорово, Генка, мистер Шерлок Холмс — или доктор Ватсон, как тебя там? — рад видеть, рад видеть. Александр Сергеевич меня, Сашка, то есть а вас как? Сусанна? Очень, очень приятно! Проходите, располагайтесь, у нас тут подготовка пока. А ты, Генка, музыку организуй для веселья.
3
В маленькой тесной кухне кипели приготовления. Хозяйка дома Валя, а также Зоя, которую пригласил Игорь, и Лариса, подруга Геннадия, хлопотали у стола и у раковины. Они отказались от помощи вновь пришедших, отпустив их с миром в большую комнату, где уже расхаживала недавно приехавшая в одиночестве хорошенькая блондинка Марина.
Еще в прихожей Виктор Орлов внимательно огляделся. Пустая вешалка, веник в углу… Обрюзгший неопрятный Сашка — такие люди всегда внушали Виктору чувство брезгливости. Из-за спины Сашки выглянула оживленная, однако же с заспанными глазами, измотанная какая-то жена его, Валя. Выражение растерянности и мышиной занятости, казалось, давно и навсегда застыло на ее простеньком личике. Орлова слегка передернуло, хотя он и поздоровался вежливо с Валей.
— Здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие, проходите, будьте как дома, — повторяла Валя вслед за мужем, однако по выражению ее лица можно было подумать, что гости застали ее врасплох, и она просто не знает, как быть и что в первую очередь для неожиданных и почетных гостей сделать.
Постояв в нерешительности, приветливо и растерянно улыбаясь, так ничего и не придумав, она повернулась и деловито ушла в кухню, к столу, где как раз перед приходом гостей принялась за разделывание селедки. Вернувшись к прерванному занятию, она тут же забыла обо всем на свете, кроме одного: вскрыть селедке живот, вытащить бурые скользкие внутренности, вычистить как следует сердцевину, а потом аккуратно порезать…
— Попали, кажется, — тихо, так, что никто больше не слышал, сказал Виктор Орлов Сусанне, войдя в комнату и чутьем угадав, что компания эта опять, конечно же, не та, и что пообщаться в сущности будет не с кем. Окончательно убедил его в этом почему-то торшер, стоящий в большой комнате рядом с диваном — торшер был старомодный, хотя и новый, массивный, с аляповатым большим абажуром… Вспыхнувшая было искорками надежда — когда они шли по праздничной улице, по широкой центральной улице, и потом вошли в подъезд нового двенадцатиэтажного светлого дома, а Сусанна после церемонии знакомства с Игорем и Генкой и ландышей вдруг почему-то стала ему дороже, — вспыхнувшая вдруг было надежда погасла уже тогда, когда они поднимались по лестнице. А теперь… Этот старомодный торшер, добропорядочный, основательный — где они его откопали? — веник в углу… И вслед за столь робко выглянувшей надеждой начало им овладевать состояние привычной, желчной, безнадежно серой меланхолии и тоски.
Сусанна мгновенно почувствовала сначала то, а теперь и другое — сначала надежду Виктора, а теперь его меланхолию. И так же, как он, она поначалу воспрянула духом, а потом расстроилась: слова Виктора «Попали, кажется» и тон, и глаза его очень огорчили ее. С неосознанной материнской заботливостью она поправила ему уголок платочка в нагрудном кармане, незаметно для всех тихонько поцеловала в щеку и сказала, негромко:
— Ничего, пока трудно сказать, там видно будет. Еще ведь не все пришли…
Поэт Игорь, еще не знающий, как вести себя, путающийся в ролях — дон-жуана играть? простого малого? знающего себе цену поэта? Или все-таки Мартина Идена? Войдя в большую комнату, он машинально обратил внимание на книжный шкаф и механически пошел к нему — знакомое существо! — пробежал глазами корешки книг и почему-то вспомнил: еще в школьные годы кто-то из взрослых заметил и оценил его привычку сразу обращать внимание на книги, если они в комнате есть. Как будто от силы, а не от слабости у него это, как будто не спасения он в книгах ищет! В незнакомой обстановке, в ожидании, ловящий знаки и импульсы, чувствующий, что и Сусанна следит за ним в этот момент и хорошенькая Марина, и Орлов тоже, а может быть, и другие, Игорь вытащил из ряда томик Апухтина, полистал автоматически и поставил на место. Да там… в кухне… Зоя, которую он пригласил — она приехала без него, раньше. Чужая какая-то она все-таки. Совсем чужая. Да еще и накрашенная слишком — маска какая-то. Куда я опять попал? — с грустью подумал он.
Юрисконсульта, высокого, на совесть сложенного Геннадия, от которого так и веяло здоровьем, простором среднерусских полей, буйством дубрав, едва лишь переступил он порог квартиры, тут же осадила и взяла в плен нетерпеливо ждавшая его Лариса. Хотя они и виделись не далее, как в эту самую ночь — утром она прямо от него поехала к Сашке, — однако никак не могла примириться даже с такою разлукой, она страстно желала бы, чтобы он вообще ни на шаг не отходил от нее. Лариса была двадцатилетняя женщина с несколько полноватой фигурой, с растрепанными темно-каштановыми волосами и диковатым взглядом восточных глаз.