Юрий Андреев – Раздели мою боль (страница 13)

У сватьи загорелись глаза, и она стала вспоминать, как молодые обставили свой двухэтажный дом. Рассказывая, сватья увлеклась настолько, что даже забыла добавить, как ей не хватало Москвы на чужой американской земле. Навидавшись подобного в загородных домах «новых русских», Олег слушал ее, не перебивая, и думал про себя:

«Причем тут мебель? Если мне не изменяет память, раньше речь шла о том, что молодые заработают на квартиру и вернутся. Интересно, какую цель она преследует?»

— Она намекала, что ее сын один содержит семью, и помочь им — наш долг, по крайней мере, мой, — выразительно поглядев на мужа, заметила Ника, когда сватья ушла. — С тебя-то взятки гладки, сбагрил неродную дочь с глаз долой и рад.

— Считаешь, что у Маришки тоже есть имущественные права, и поэтому нужно сменять квартиру на двухкомнатную, а разницу выслать детям на первый взнос? — невесело поинтересовался Олег. — Давай, я готов, только хватит ли этих денег?

— Ни в коем случае, выбрось эту дурь из головы, — с раздражением возразила Ника. — Ее прав никто не отрицает, но эта квартира — запасной вариант, если им некуда будет приткнуться. Учти, это в разговорах с нами сватья прикидывается ничего не понимающей простушкой, на самом деле она всячески подталкивает сына и Маришку закрепиться в Штатах. Теперь всем вокруг говорит, какого сына одна воспитала, в Штатах живет и работает! Заметил, с каким восторгом она рассказывала о тамошней жизни? Мне даже неудобно за нее стало, будто, по ее же словам, всю жизнь не в Москве, а в лесу прожила. Удивительно, как быстро многие наши люди потеряли лицо, — она вздохнула и задумалась…. — я, кажется, догадываюсь, что имела ввиду сватья: профессорскую квартиру деда с бабкой. Правда, на нее уже давно положила глаз жена родного отца Маришки. Если сватью пригласят, а из любопытства пригласят обязательно, соображения насчет неродной дочери, которые она поведает старикам, будут весьма кстати. И хорошо, пусть лучше родной внучке помогут. Только при случае надо их попросить, чтоб выделили Маришке долю и на этом поставили точку. Мало ли, как у наших детей в Америке все еще сложится…

Пообщаться с бабкой до Нового года Нике не удалось. Правда, она к этому и не особо стремилась, интуитивно осознавая: начни беседу о размене первой и не избежать дальнейших толков и пересудов с отцом Маришки, общаться с которым, несмотря на пролетевшие годы, не было никакого желания.

Но сватья, проявив недюжинные дипломатические способности, сумела подтолкнуть стариков к этому шагу. Тут кстати подвернулся один из «новых русских», которому загорелось упорядочить биографию, переехав в престижный сталинский дом, и вопрос размена профессорской площади разрешился уже к концу года. Старикам подыскали квартиру меньшей площади, а разницу отправили с одним из надежных знакомых в Штаты на покупку дома. Об этих изменениях бабка не без гордости сообщила в телефонном разговоре.

Новость прозвучала, как гром среди ясного неба.

— А вам самим тесно не будет? — осторожно посочувствовала Ника, явно ошарашенная внезапным приступом щедрости бывшей свекрови.

— Все равно мы большую часть года на даче проводим. Дом перестроили, в нем теперь и зимой жить можно. Дед библиотеку перевез, сидит и спокойно работает или гуляет по лесу. А в городе он в последнее время из квартиры почти не выходил, раздражали крикливая реклама и ларьки на каждом шагу. Говорит тишина и воздух гораздо важней, чем город.

— А как же институт? — недоуменно спросила Ника. — Он же раньше раз в неделю на заседание кафедры ездил?

— Отказался после скандала на предзащите кандидатской диссертации. Его возмутило, что диссертант на вопрос: что нового в работе, толком ответить не смог. Дед встал и заявил: раньше толковые ребята защищались сначала, а уж потом ехали заграницу. Теперь же наши диссертации совершенно не ценятся, и таланты уезжают, получив диплом, а здесь остаются одни бездари, переписывают чужие диссертации и все такое прочее, — словоохотливо поведала свекровь.

— А живете на что? — осторожно поинтересовалась Ника.

— Нам много не надо. К тому же его не уволили, просто в консультанты перевели, — успокоила свекровь. — Зарплату теперь перечисляют на карточку, и примерно раз в месяц, если надобность появляется, за ним машину присылают…

После этого, без преувеличений эпохального разговора Ника с неделю ходила сама не своя. Шокировал не столько факт, что важное решение принято за спиной, не посоветовавшись родной матерью. Действительно, о чем с такой советоваться? — обычная женщина без полета в душе, профессорского сына на простого инженера поменяла, к тому же моложе себя. Ее душила обида за Маришку, которую стоило лишь поманить деньгами, и почти чужие люди стали ближе родных…

«Надо выдержать характер, дождусь, пока позвонит сама и сообщит», — решила она.

На какое-то время в доме установилось непривычное затишье. Из Штатов не было ни слуху, ни духу, видимо по ту сторону океана доморощенные «американцы» вплотную занимались устройством нового быта. А сын Витька, до этого чуть ли не ежедневно болтавший с сестрой через компьютер, сдавал первую в жизни зачетную сессию, усиленно зубря анатомию и прочие науки, необходимые будущему врачу.

Долгожданный звонок раздался лишь вечером 1-го января. Витька с приятелями отправились гулять в центр, и Ника с Олегом остались одни. Нехотя поднявшись, Ника прошла в прихожую и сразу же, бросив на ходу:

«Маришка звонит!» — опрометью кинулась в комнату сына включать компьютер.

Давно подозревавший неладное Олег кинул на супругу косой взгляд и напряженно уставился в телевизор. Показывали «Белое солнце пустыни», он незаметно увлекся, и ее голос услышал не сразу. А когда зашел на кухню, сразу заметил, что ее слегка трясет.

— Тебе лучше выпить чего-нибудь, чтоб успокоиться, — озабоченно заметил он и, достав стопки и початую бутылку коньяку, наполнил их и одну пододвинул жене. — Что произошло?

— Давай сначала выпьем! — взмолилась Ника, — а то я окончательно свихнусь, — опорожнив стопку одним махом, она жалобно посмотрела на мужа. — Слушай новость номер один: наша дорогая дочь захотела вместе с Герой остаться в Штатах и уже прикупили дом. Для этого еще осенью бабка с дедом сменяли свою профессорскую квартиру на меньшую, а им выслали разницу.

— А этих денег на покупку дома разве хватит? — с сомнением спросил Олег.

— Нет, конечно, это только первый взнос, затем нужно выплачивать кредит, то ли 10, то ли 20 лет, я толком не поняла, — пояснила Ника.

— А если за это время что-то произойдет? — удрученно заметил Олег. — Гера работы лишится или просто надоест и ностальгия замучит.

— Она со мной не посоветовалась даже, а ведь я ей родная мать, — произнесла Ника сквозь слезы, — это больнее всего.

— Может, все эти годы, не отдавая себе отчета, ревновала тебя ко мне. Я ведь ей не родной отец все-таки, — осторожно предположил Олег.

Ника отрицательно покачала головой:

— Тут другое: им перед своими новыми знакомыми хочется выглядеть успешными, машину каждые год-два менять, мебель… Только не думают: сегодня считаешься молодым, перспективным и море по колено, а лет через десять еще моложе приедут, и их предпочтут тебе, потому что платить надо меньше. А кредит за дом, как ярмо на шее.

— Ладно, еще не вечер, разберемся, — успокоительно заметил Олег. — Какая вторая новость?

— Летом они всем семейством собираются в Москву и, скорей всего будут жить у нас. Надо подумать, как их разместить, все-таки двое взрослых и внук подрос, — Ника встала и прошла к холодильнику, — чувствую: наш сын загулял всерьез и явится еще не скоро, а мне на нервной почве есть захотелось. Давай салатику поклюем и выпьем за первую новость в Новом году!

Глава 12

Как-то в самом конце января семья собралась за ужином. Настроение за столом царило приподнятое. Самый сложный экзамен по анатомии после долгой зубрежки и походов в морг был успешно выдержан, и первая в жизни сына сессия завершилась успешно. Поднявшись из-за стола, чтобы включить чайник, Ника краем глаза заметила, как сын что-то шепчет на ухо отцу.

— Если кампания больше двух — в ней нет секретов, признавайтесь, что произошло? — весело объявила она.

— Наш сын спрашивает, можно ли позвонить в Штаты и сообщить, что сдал сессию? — сообщил Олег.

— Разве кто-то запрещал тебе общаться с сестрой? — недоуменно поинтересовалась Ника у Витьки.

— Нет, конечно, — замялся тот, — но мне показалось, что вы с ней в контрах из-за покупки дома.

Крыть было нечем, в последнее время вечерами они с Олегом только об этом и говорили, не заботясь, слышит ли их Витька.

— Нам с папой кажется, что Гера с Маришкой поспешили, но, в конце концов, они уже взрослые и вольны принимать любое решение. Так что, иди и общайся, — усмехнулась Ника…. — почему, собственно ему нельзя звонить сестре? — задиристо заявила она мужу, дождавшись, пока Витька скрылся в своей комнате. — И возводить американскую жизнь в абсолют совершенно ни к чему. Наши дети уехали уже больше двух лет, и в глубине души мы давно свыклись с мыслью, что они далеко, не хотели признаваться в этом самим себе. А купили они дом или нет, это частности.

— И давно у тебя появились такие здравые мысли? — весело поинтересовался Олег.