Юрий Адаменко – Самоучитель разведчика. Книга первая. Дело о пропавшем гноме (страница 3)

– Я слышала, что вы не совсем… обычный сыщик, – сказала она осторожно.

– Именно, – подтвердил Рекс, не уловив подтекста. – Я – разведчик. Последний настоящий. И я найду вашего мужа быстрее, чем все гильдейские сыщики, вместе взятые. – Он сделал паузу для эффекта и добавил: – Разведчик не оставляет следов, но находит чужие.

Финн, который уже открыл блокнот, чтобы записать очередной перл, услышал, как Гримхильда тихо выдохнула – то ли с облегчением, то ли с сомнением. Он понимал её чувства. Сам он уже год работал с Рексом и до сих пор не мог определить, гениальная ли это самоуверенность или просто гениальная глупость. Но одно он знал точно: если браться за дело, то браться всерьёз.

– Я хочу сразу сказать, – произнесла Гримхильда, поднимаясь с табурета, – что у меня не много денег. Гильдия заморозила счета Торина, пока он «в командировке». Но я могу заплатить…

Рекс величественно поднял руку.

– О деньгах потом. Сначала дело. Разведчик служит правде, а не золоту.

Финн чуть не поперхнулся, вспомнив, как в прошлом месяце Рекс три часа торговался с клиентом из-за пяти медяков, но удержался. Вместо этого он спросил у Гримхильды:

– Скажите, а вы ничего не заметили странного в мастерской, кроме этих рун? Может быть, пропали какие-то инструменты, чертежи?

Гримхильда посмотрела на Финна с уважением – видимо, потому что он задал дельный вопрос.

– Да, – ответила она. – Я плохо разбираюсь в чертежах, но я видела, что на столе не хватает нескольких листов. И ещё – Торин всегда держал в ящике стола свой личный блокнот с записями. Его тоже нет.

Финн кивнул, записывая. Рекс тем временем подошёл к карте на стене и ткнул пальцем в район гномьих кварталов.

– Мы начнём оттуда. С мастерской. Потом опросим соседей.

Гримхильда кивнула, достала из сумки маленький кошель и положила на стол несколько монет.

– Это задаток. Остальное – когда найдёте Торина. – Она помолчала, потом добавила: – Пожалуйста, найдите его. Он не просто мой муж. Он хороший человек. И он что-то знает, что-то, из-за чего его могли… убрать.

Рекс взял монеты, даже не взглянув на них, и сунул в карман куртки.

– Не волнуйтесь, миссис Камнерез. Мы найдём его живым и невредимым. Слово разведчика.

---

Гримхильда поднялась с табурета, поправила сумку на плече и направилась к двери. Рекс, который успел проникнуться важностью момента и теперь чувствовал себя настоящим героем старых свитков, вскочил с кресла и бросился открывать перед ней дверь с таким видом, будто провожал не жену пропавшего инженера, а королеву эльфов после подписания мирного договора. Он распахнул дверь, отступил на шаг и, желая проявить такт и участие, произнёс ту самую фразу, которая должна была, по его замыслу, успокоить клиентку и продемонстрировать его профессионализм.

– Не волнуйтесь, мадам, – сказал Рекс голосом, полным уверенности, которую он черпал из неиссякаемого источника собственного самомнения. – Для такого профессионала, как я, найти гнома в городе гномов – проще, чем… э-э…

Он запнулся, потому что сравнение, которое вертелось на языке, было неудачным. «Проще, чем найти иголку в стоге сена» – это было слишком банально. «Проще, чем отличить гнома от тролля» – это могло прозвучать оскорбительно. Он лихорадочно перебирал варианты и наконец выпалил первое, что пришло в голову:

– …чем найти гнома, – закончил он с торжествующим видом, решив, что повторить одно и то же слово – это стилистический приём, достойный великих ораторов.

Гримхильда замерла.

Она стояла в дверном проёме, спиной к выходу, и медленно, очень медленно повернулась. Её лицо, обрамлённое рыжей бородой, не выражало ровно ничего, но в этом безмолвии было столько напряжения, что Финн, сидевший за своим столом, инстинктивно съёжился и начал мысленно перебирать все известные ему способы экстренной эвакуации из помещений второго этажа. Рекс, к счастью, ничего не заметил. Он продолжал улыбаться той самой улыбкой, которая, по его мнению, должна была обезоружить любого клиента.

– Мадам? – переспросила Гримхильда ледяным тоном, который мог бы заморозить рунный двигатель в самый жаркий летний день.

В этом коротком слове, произнесённом низким голосом гномки, было столько всего: и оскорблённое достоинство, и вековые традиции, и неуважение к бороде, и то особое презрение, которое опытные жёны инженеров испытывают к мужчинам, которые думают, что они умнее всех. Рекс почувствовал, что его улыбка начинает трескаться, как лёд на весеннем солнце.

– Э-э… – выдавил он, – я… я хотел сказать…

Он обернулся к Финну в поисках поддержки, но Финн уже закрыл лицо рукой. Вернее, он закрыл лицо обеими руками, потому что одной руки было недостаточно, чтобы скрыть весь тот ужас, который отражался на его веснушчатом лице. Сквозь пальцы было видно, как он трясётся – то ли от смеха, то ли от отчаяния, а скорее всего от того и другого одновременно.

Гримхильда поправила платок на голове – жест, который у гномов обычно означал, что собеседник находится на грани того, чтобы получить молотком по голове, и если он хочет жить, то должен немедленно что-то сделать.

– Господин Донован, – произнесла она с той же ледяной вежливостью, с какой механик объясняет ученику, почему тот только что сломал станок стоимостью в тысячу золотых, – позвольте мне прояснить один момент. У гномов женщины носят бороды. Это наша традиция, наша гордость и наша… – она сделала паузу, – неотъемлемая часть. И если бы вы, прежде чем браться за дело в гномьем квартале, удосужились прочитать хоть что-нибудь, кроме своих дурацких шпионских свитков, вы бы это знали.

Рекс открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гримхильда подняла руку – и он закрыл рот обратно. Это был жест, которому научиться невозможно; им обладают только женщины, которые много лет живут с инженером и привыкли останавливать его, прежде чем он успеет сказать какую-нибудь глупость.

– Я нанимаю вас не для того, – продолжала она, и в голосе её зазвучал металл, похожий на звон клинка, – чтобы вы делали мне комплименты или оскорбления. Я нанимаю вас, чтобы вы нашли моего мужа. И если вы его найдёте, я заплачу. Если вы будете называть меня «мадам» в моём собственном квартале, где каждая женщина носит бороду с гордостью, – вы ничего не найдёте, потому что вас просто не станут слушать.

Она развернулась, и её плащ взметнулся, как крыло разгневанной птицы. Дверь хлопнула с такой силой, что со стены Финна слетела карта Эйвон-Сити и рухнула на пол, сложившись в гармошку. Несколько секунд в офисе стояла тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и далёким гулом портовых гудков.

Рекс стоял посреди комнаты, всё ещё улыбаясь той застывшей улыбкой, которая теперь больше напоминала гримасу. Он медленно повернулся к Финну, который наконец убрал руки от лица и теперь смотрел на него с выражением, в котором смешалось сочувствие, усталость и то особое восхищение, которое испытываешь, глядя на человека, способного в одной короткой фразе оскорбить целую расу.

– Я знал, – произнёс Рекс, и голос его звучал так, будто он только что доказал теорему, над которой бился год. – Это был тест. На стрессоустойчивость.

Финн медленно кивнул, потому что говорить что-то внятное в этот момент было выше его сил.

– Тест, – повторил он, скорее для себя, чем для босса. – Вы специально назвали гномку с бородой «мадам», чтобы проверить её реакцию.

– Именно, – сказал Рекс, и в его голосе снова зазвучала уверенность, которая, казалось, была уничтожена ледяным тоном Гримхильды, но на самом деле спала где-то глубоко внутри и ждала только повода, чтобы вылезти наружу. – Разведчик всегда должен знать, с кем имеет дело. Если бы она не возмутилась, это было бы подозрительно. А так – всё в порядке. Она настоящая.

– Вы сказали «мадам», – произнёс он вслух, – гному с бородой. Это было рискованно.

Рекс подошёл к своему креслу, сел, закинул ноги на стол и с видом человека, который только что совершил подвиг, достойный песен, ответил:

– Финн, я умею работать с разными расами. Это у меня в крови.

Финн хотел спросить, какая именно кровь отвечает за умение называть гномок «мадам» и оскорблять их традиции, но решил, что некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Вместо этого он сказал:

– Босс, когда мы пойдём в гномий квартал, может быть, вы позволите мне говорить? Чтобы… ну… чтобы мы не оскорбили никого ещё до того, как начнём расследование.

Рекс подумал, потом кивнул с видом человека, который делает одолжение.

– Хорошо. Но только в качестве исключения. Потому что разведчик должен уметь маскироваться. Если ты будешь говорить, а я – молчать, это сойдёт за… э-э… тактический манёвр.

– Именно, – согласился Финн. – Тактический манёвр.

– Ладно, – сказал Рекс, – я запомню. Не называть гномок «мадам». Что ещё?

– Ещё – не говорить, что найти гнома в городе гномов – это просто, – добавил Финн, и в его голосе впервые за утро проскользнула тень улыбки. – Потому что, когда мы его найдём, вы, возможно, захотите получить гонорар, а не очередную попытку убийства.

Рекс хотел возмутиться, но потом посмотрел на дверь, которую Гримхильда хлопнула с такой силой, что щеколда едва держалась, и решил, что в словах помощника есть доля истины.

– Хорошо, – сказал он, вставая и поправляя куртку. – Тогда ты будешь говорить. А я буду… наблюдать. Разведчик всегда наблюдает. Запиши это.