Юрий Адаменко – Кости Реальности. Книга 1. Первый бросок. (страница 6)

Лёха представил эту картину. Он сидит за столом, вокруг незнакомые люди, у всех крутые листы персонажей, распечатанные на цветном принтере, у всех новенькие блестящие кубики, а у него – старый потёртый набор, который он когда-то купил в переходе за триста рублей. Все кидают заклинания, а он пытается вспомнить, чем файербол отличается от молнии.

– Да ну нафиг, – сказал Лёха вслух. – Это же позорище будет.

– Вот именно, – обрадовался циничный голос. – Позорище. Ты ещё и доедешь туда час, выбросишь вечер пятницы, а в итоге только время потеряешь. Сидел бы лучше дома, посмотрел кино, поспал нормально.

Лёха почесал затылок. Волосы давно отросли, надо бы подстричься, да всё руки не доходили. Они торчали в разные стороны, и Лёха в полумраке торшера был похож на уставшего одуванчик. Он взъерошил шевелюру ещё сильнее, отчего стал похож на человека, который только что сунул палец в розетку.

– Надо подстричься, – машинально отметил он. – В пятницу как раз можно было бы…

И тут же осёкся. В пятницу он собирался сидеть дома, а не стричься. А теперь вот дилемма.

Второй голос в голове заговорил тихо, но настойчиво. Это был голос ностальгии, голос того самого парня, который восемь лет назад сидел в общаге, пил дешёвый сидр и ржал до упаду.

– А помнишь? – спросил этот голос, и перед глазами Лёхи сами собой всплыли картинки.

Помнит ли он? Ещё бы.

Помнит, как Сэм рисовал карту подземелья цветными фломастерами. У него уходило на это по три часа, и он страшно гордился результатом. Потом они приходили, смотрели на эту карту и начинали придумывать, как обмануть Ведущего.

Помнит, как Тим, играя следопыта, вечно лез вперёд и проваливался во все ловушки, которые Сэм придумывал. Сэм злился, орал: «Тим, ты идиот! Там же было написано: „Вы чувствуете запах серы“!», а Тим отвечал: «Я думал, это просто атмосфера!». И все ржали.

Помнит, как Алёна лечила всех после очередного провала Тима и приговаривала: «Я не буду вас больше воскрешать, вы безнадёжны». А через пять минут воскрешала снова, потому что без неё партия бы вымерла ещё на первом уровне.

Помнит, как они однажды играли двенадцать часов подряд. С утра до ночи. Заказывали пиццу (да, пиццу, которую потом Сэм всегда обещал, но платили вскладчину), пили сидр, и мир за окном переставал существовать. Были только они, их персонажи и бесконечное подземелье.

Помнит, как после игры они выходили на улицу, а там уже рассвет. Шли в круглосуточную пекарню за свежими булочками, сидели на лавочке, ели эти булочки и обсуждали, что будет дальше с их героями. И было так хорошо, так тепло, что хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

– Тим, – прошептал Лёха. – Где ты сейчас, Тим?

Лёха полез в телефон, нашёл старый чат с Тимом. Последнее сообщение было отправлено два года назад. Лёха тогда написал: «Как ты там?», Тим ответил: «Нормально, работаю». И всё. Больше ничего.

– Без Тима и компания распалась, – грустно сказал Лёха. – Он был душой. Ну, или главным источником проблем, из-за которых было весело.

– Вот именно, – снова влез циничный голос. – Тима нет. Алёны нет. Остальные разбежались. Сэм набрал новых людей. Ты придёшь, а там чужие. Будешь сидеть, как чужой. Они будут обсуждать свои старые приключения, свои шутки, а ты будешь молчать в тряпочку.

Лёха представил и это. Он сидит за столом, а вокруг – незнакомые ребята, молодые, лет по двадцать, с горящими глазами. Они шутят, смеются, кидают кубики, а он чувствует себя старым дедом, который приплёлся на молодёжную тусовку и теперь не знает, куда себя деть.

– Бр-р-р, – передёрнул плечами Лёха. – Жуть.

И тут в голове включился третий голос. Прагматичный. Тот, который отвечал за выживание в этом жестоком мире и умел считать деньги.

– Пицца, – сказал этот голос. – Бесплатная пицца. Ты давно ел нормальную пиццу? Не ту, которую заказываешь в дешёвой доставке за триста рублей, где тесто резиновое, а сыра почти нет. А настоящую? С пепперони, с грибами, с тянущимся сыром?

Лёха сглотнул слюну. Организм, который за сегодня съел только бутерброды с сомнительной колбасой и выпил литр отвратительного кофе, встрепенулся и подал голос.

– Пицца, – повторил прагматичный голос. – Бесплатно. Один вечер. Даже если там всё будет ужасно, даже если ты будешь сидеть как истукан и ничего не понимать, ты хотя бы поешь. А еда – это святое.

Циничный голос попытался возразить:

– Ага, поешь. Ты доедешь туда час, будешь голодный, а пиццу, может, вообще в конце принесут. Или Сэм закажет с ананасами, как ты ненавидишь ананасы на пицце.

– Ненавижу, – согласился Лёха. – Ананасы на пицце – это преступление против человечества.

– Вот видишь, – обрадовался циник. – Риск огромный. А вдруг у них там вообще веганская пицца? Без сыра? Ты такое станешь есть?

Но прагматик не сдавался:

– Сэм нормальный мужик. Он не будет заказывать ананасы. Он помнит, что вы все любили пепперони. И вообще, даже если пицца будет так себе, это всё равно бесплатная еда. Ты можешь прийти, поесть, сказать, что у тебя дела, и свалить. Один вечер. Что ты теряешь?

Лёха задумался. А что он теряет, в самом деле?

Вечер пятницы. Который он обычно проводит лёжа на диване с телефоном и тупым скроллингом видео, где коты разбивают вазы. Или смотрит какой-нибудь сериал, который уже не помнит на следующее утро. Или просто спит, потому что за неделю устал так, что сил нет даже на то, чтобы дойти до душа.

– Я теряю вечер тупого ничегонеделания, – сказал Лёха вслух. – Который всё равно ничем не отличается от всех остальных вечеров.

– Вот именно! – воскликнул прагматик. – А взамен получаешь возможность поесть бесплатной пиццы, пообщаться с живыми людьми и, может быть, даже повеселиться. Хотя бы просто выйти из дома. Ты когда последний раз выходил из дома не в магазин и не по работе?

Лёха попытался вспомнить. Получалось плохо. Кажется, недели две назад он ходил в кино, один, на какой-то блокбастер, который забыл через час после просмотра. До этого – встреча с зубным. А до этого… до этого была работа, работа, работа.

– Я превращаюсь в овощ, – констатировал Лёха. – В человека-овощ, который только ест, спит и работает. И даже не живёт, а существует.

– Именно, – поддакнул прагматик. – А тут шанс. Шанс вспомнить, что ты вообще-то человек. Что у тебя были друзья, были интересы, была жизнь. Один вечер. Даже если ничего не выйдет, ты хотя бы попробуешь.

Ностальгический голос снова вступил в разговор, но теперь он звучал мягче, убаюкивающе:

– Помнишь, как хорошо было? Как вы смеялись? Как Сэм придумывал дурацкие имена NPC? Как Тим вёл себя, будто он реально эльф, и разговаривал с деревьями? Как Алёна злилась, когда ты говорил, что её жрица плохо лечит? Это было настоящее. Это была жизнь. А не это вот всё.

Лёха закрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала та самая комната в общаге. За столом сидят четверо. На столе – карта, кубики, пустые бутылки из-под сидра. За окном темно, хотя на самом деле уже утро. Но они не замечают времени. Они вообще ничего не замечают, кроме игры.

Сэм надевает очки для важности и вещает страшным голосом: «Вы входите в тёмный коридор. Стены покрыты плесенью, с потолка капает вода. Вдруг вы слышите шорох…»

Тим перебивает: «Я стреляю! Куда бы ни шуршало – я стреляю!»

Все ржут. Сэм злится: «Тим, дай мне закончить! Там ещё не враг, там просто крыса!»

Тим: «Крыса тоже враг! У неё могут быть болезни!»

Ещё смех. Алёна закатывает глаза. Лёха (тогда ещё просто Лёха, без приставки «уставший») предлагает: «Давай я подкрадусь и посмотрю, что там». Он же вор, ему положено.

И игра продолжается. Час за часом, пока за окном не зажигается рассвет.

Лёха открыл глаза. В комнате было темно, только торшер горел в углу. На груди лежал телефон с сообщением от Сэма.

– Чёрт, – сказал Лёха. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Он сел на диване, спустив ноги на пол. Босиком. Лего где-то затаилось, но пока не нападало. Он потёр лицо ладонями, взъерошил волосы ещё сильнее, так что теперь стал похож на сумасшедшего учёного из дешёвого фильма ужасов.

– Ладно, – сказал он сам себе. – Давай рассуждать логически.

Он загнул палец:

– Первое: я ни хрена не помню правила. Но Сэм обещал помочь. Значит, научусь по ходу дела.

Второй палец:

– Второе: там будут незнакомые люди. Но Сэм их знает, значит, нормальные. И потом, незнакомые – это не обязательно плохо. Может, подружусь с кем-то.

Третий палец:

– Третье: это далеко. Но час туда, час обратно – не смертельно. Всю жизнь я на это потрачу? Нет, всего два часа.

Четвёртый палец:

– Четвёртое: пицца. Бесплатная. Даже если всё будет ужасно, я хотя бы поем.

Он посмотрел на загнутые пальцы. Четыре «за». Остался один палец – «против».

– Пятое: – начал он и задумался.

А что, собственно, «против»? Что он теряет? Вечер пятницы? Так он и так проводит его в овощном состоянии. Деньги? Нет, только на проезд, это копейки. Время? Время он всё равно тратит впустую.

– Нету пятого, – подвёл итог Лёха. – Вообще нет аргументов против. Только тупой страх, что будет неудобно, страшно, стыдно.

––

Лёха сидел на диване, сжимал телефон в руке и смотрел на открытый чат с Сэмом. Палец завис над клавиатурой, готовый печатать ответ, но мозг, кажется, впал в ступор. Слишком много всего навалилось за последние пять минут. Слишком много эмоций, слишком много воспоминаний, слишком много «а что если».