Юрий Адаменко – Кости Реальности. Книга 1. Первый бросок. (страница 8)

– Смотри-ка, я ещё и художник, – хмыкнул он и отложил тетрадь в сторону.

Следующим был ещё один конспект, потом ещё, потом стопка листов с распечатками – какие-то лабораторные работы, рефераты, шпоры, напечатанные мелким шрифтом на папиросной бумаге. Лёха тогда считал себя мастером шпор: он умудрялся запихать целый учебник на один лист формата А4, уменьшив шрифт до микроскопического. Потом на экзамене он подносил эту бумажку к глазам и щурился, пытаясь разобрать буквы.

– Глаза испортил, а толку, – вздохнул Лёха. – Всё равно двойки получал.

Дальше пошли вещи посущественнее. Сломанные наушники – старые, проводные, с порванным амбушюром. Лёха помнил их: он купил эти наушники за пятьсот рублей на первом курсе, и они прослужили верой и правдой целых два года, пока провод не переломился в самом неподходящем месте. Лёха пытался их починить, замотал изолентой, но звук стал идти только на одно ухо, и то с помехами. В итоге они отправились в коробку, на вечное хранение.

– Лежи, солдат, – сказал Лёха, кладя наушники рядом с конспектами.

Потом из коробки показалась зажигалка. Стальная, в виде патрона от крупнокалиберного пулемёта. Лёха крутанул её в пальцах, нажал на колёсико – раз, другой. Искра вылетела, но газ, конечно, давно кончился.

– Эту зажигалку мне Тим подарил, – вспомнил Лёха. – На день рождения. Сказал: «Ты теперь крутой, у тебя есть патрон». Я потом с ней полгода ходил, всем хвастался. Курил тогда ещё, дурак.

Он отложил зажигалку в сторону и снова запустил руку в коробку. На дне, в самом углу, что-то стукнуло. Именно так звучат кубики, когда перекатываются друг о друга.

– Ага, вот вы где, голубчики, – обрадовался Лёха и вытащил горсть многогранников.

Они рассыпались по полу, засверкали в тусклом свете коридорной лампочки. Лёха собрал их обратно в ладонь и начал перебирать, как чётки.

Вот синий двадцатигранник с потёртыми углами. Его Лёха купил самым первым. Синий был любимым цветом, поэтому он выбрал этот. За годы использования цифры на некоторых гранях почти стёрлись, и теперь двадцатка иногда путала, где двадцать, а где два. Но Лёха к ней привык и знал, что если кинуть посильнее, она всегда покажет правду.

Вот прозрачный двенадцатигранник. Внутри него застыл маленький пузырёк воздуха – заводской брак, но Лёха считал это фишкой. Когда-то этот кубик использовали для определения урона от больших мечей. Сейчас Лёха просто повертел его, полюбовался игрой света.

Вот чёрный восьмигранник, тяжёлый, матовый. Этим кубиком они с Тимом однажды играли в «кто больше выпьет». Кидали d8, и у кого выпадало меньше – тот пил штрафную рюмку. Лёха тогда проиграл и напился так, что на утро не помнил, как добрался до общаги. Тим потом ржал и говорил, что Лёха танцевал на столе. Лёха не верил, но фото в телефоне доказывали обратное.

Он перебрал ещё несколько кубиков: зелёный d10, красный d4 (этот был острый, на него вечно наступали босыми ногами, и Лёха научился всегда проверять пол перед тем, как встать с кровати), белый d20 с блёстками – его купила Алёна, сказала, что «красиво».

И вдруг пальцы нащупали что-то странное. Что-то, что не было пластиком. Лёха вытащил этот предмет на свет и замер.

Это была д20. Двадцатигранник. Он был тяжёлый, матовый, желтовато-серого цвета. На ощупь – как камень или… кость? Лёха поднёс его к глазам, повертел.

Цифры были вырезаны глубоко, не напечатаны, а именно вырезаны, странным, древним шрифтом, который напоминал руны. Гладь граней была неровной, будто обработанной вручную. На некоторых гранях виднелись тёмные прожилки, как на настоящей кости.

– Нифига себе, – прошептал Лёха. – А это откуда?

Он попытался вспомнить, где взял эту кость. Но память выдавала только обрывки. Может, Сэм когда-то подарил? Сэм любил всякие необычные штуки. Может, она была в том самом наборе, который Лёха купил на распродаже? Но тогда она была бы пластиковая, а это… это выглядело как настоящий артефакт.

– Слушай, ты кто? – спросил Лёха у кости.

Кость молчала. Но когда Лёха сжал её в ладони, он почувствовал странное тепло. Совсем лёгкое, едва уловимое. Как будто кость хранила тепло чьих-то рук.

– Странно, – сказал Лёха. – В коробке же прохладно. А ты тёплая.

Он поднёс кость к свету. На гранях играли тени, и казалось, что внутри что-то движется. Наваждение, конечно. Просто игра света. Но Лёха смотрел и не мог оторваться.

Внутренний голос, прагматичный, зашептал: «Забавная. Может, взять её на игру? Для настроения. Будешь кидать раритетом, все обзавидуются».

– А почему бы и нет, – согласился Лёха. – Всё равно она просто лежит в коробке. Пусть послужит.

Он положил странную кость в карман джинсов, которые были на нём надеты. Кость сразу прильнула к бедру, и Лёха на секунду почувствовал тепло, более явственное, чем раньше. Но он списал это на то, что кость нагрелась от руки.

Остальные кубики он ссыпал обратно в коробку, туда же отправил конспекты, наушники, зажигалку и прочий хлам. Закрыл крышку, задвинул коробку за вешалку, туда же, где она стояла. Пусть лежит до следующего раза, когда ему снова понадобятся воспоминания.

Лёха встал с пола, отряхнул штаны и пошёл в комнату. Часы показывали уже далеко за полночь. Надо было спать.

3

Глава 3. Почему я вообще согласился

Будильник заорал так, будто в квартире сработала сигнализация. Лёха подскочил на диване, запутался в пледе с оленями и чуть не рухнул на пол. Сердце колотилось где-то в горле, глаза открывались с трудом, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Убейте этот звук. Убейте кто-нибудь».

– А-а-а, – простонал Лёха, шаря рукой по тумбочке в поисках телефона.

Рука нащупала телефон, но он, как назло, выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Лёха, не открывая глаз, продолжил шарить. Нашёл что-то другое, поднял – оказалось, настольная лампа. Он поставил её обратно, снова начал искать телефон, и в этот момент его рука смахнула пачку бумажных платков. Платки рассыпались по полу белыми хлопьями.

– Твою же дивизию, – выдохнул Лёха, наконец-то нашарив телефон и ткнув в экран, чтобы отключить этот адский звон.

Тишина. Благословенная тишина. Только сердце стучит и где-то за окном каркают вороны.

Лёха открыл один глаз. Потом второй. В комнате было светло – солнце пробивалось сквозь дешёвые жалюзи, рисуя на стене полосатый узор. Часы на телефоне показывали 8:15. Понедельник, тьфу ты, вторник. Вторник, 8:15 утра. Значит, сегодня без вариантов – надо вставать и работать.

Но вставать не хотелось. Вообще. Совсем. Организм требовал ещё хотя бы часа три сна, а лучше – всех выходных сразу. Лёха откинулся на подушку, уставился в потолок. Дракон на трещине смотрел на него с обычным своим выражением – смесь презрения и любопытства.

– Доброе утро, – прохрипел Лёха. – Как спалось?

Дракон молчал. Лёха вздохнул и вдруг вспомнил.

Вчерашний вечер. Сообщение от Сэма. Переписка. Коробка с кубиками. Та странная кость, которую он положил в карман. И главное – его ответ.

– Блин, – простонал Лёха, зарываясь лицом в подушку. – Блин, блин, блин. Я согласился. Зачем я согласился? Я же не хотел. Я же решил никуда не ходить, сидеть дома, смотреть дурацкие видео…

Он перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Что я наделал? В пятницу ехать на другой конец города, к Сэму, которого не видел сто лет, играть в игру, в которую не играл восемь лет, с людьми, которых вообще не знаю. Я идиот. Я просто идиот.

Дракон на потолке, кажется, усмехнулся. Лёха показал ему средний палец и сел на диване.

Ноги сами понесли его в туалет. По пути он наступил на рассыпанные бумажные платки, чертыхнулся, сгрёб их ногой в кучу и пошёл дальше. Ванная комната встретила его привычным беспорядком: разбросанные полотенца, тюбик с зубной пастой без крышки, мыло, которое давно превратилось в мыльный камень.

Лёха подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение.

– Охренеть, – сказал он сам себе.

Из зеркала на него смотрел помятый, небритый тип с кругами под глазами размером с хорошие такие блюдца. Волосы торчали в разные стороны, напоминая воронье гнездо после урагана. На лбу отпечаталась складка от подушки. Взгляд был мутный, как у рыбы, которую только что вытащили из аквариума.

– Ты выглядишь как персонаж после долгого приключения без отдыха, – констатировал Лёха. – У тебя уровень истощения – минимум 2. А то и все 3. Тебе надо срочно длительный отдых, а у тебя только короткий был, и тот с перерывами.

Он сам не заметил, как начал думать категориями D&D. Это было смешно и немного пугающе одновременно.

– С каких пор я вообще так думаю? – спросил Лёха у отражения. – Это просто игра, Лекс. Просто игра. Не надо примерять её на жизнь.

Отражение смотрело на него скептически, как будто говоря: «Ну-ну, рассказывай».

Лёха отвернулся от зеркала, открыл кран с холодной водой и сунул лицо прямо под струю. Ледяная вода обожгла кожу, заставила взбодриться и даже немного проснуться. Он стоял так с полминуты, потом выпрямился, отфыркиваясь, и схватил полотенце.

– Жить буду, – сказал он, вытираясь. – Вроде.

Вернувшись в комнату, Лёха быстро оделся – натянул те же джинсы, что были вчера, и чистую футболку (относительно чистую, во всяком случае). Рука машинально полезла в карман джинсов и нащупала там что-то твёрдое. Лёха вытащил – та самая странная кость, которую он нашёл в коробке.