Юрий Адаменко – Импульс пробуждения (страница 12)
— Значит, это только у меня, — сказал я тихо.
Строка висела, не реагируя на мой голос.
Я сделал шаг влево — она сместилась, оставаясь перед глазами. Шаг вправо — та же история. Закрыл глаза ладонями — в темноте её не было, но стоило убрать руки — и она снова возникла, как ни в чём не бывало.
— Это не галлюцинация, — сказал я себе. — Галлюцинации так не работают. Они не привязаны к физиологии. Они не реагируют на пульс.
Я попытался вспомнить всё, что читал о посттравматических синдромах, о галлюцинациях после клинической смерти, о побочных эффектах лекарств. Ничего похожего. Люди видят тоннели, свет, умерших родственников. Люди слышат голоса. Люди теряют память. Но никто не описывал интерфейсы с цифрами, которые показывают здоровье в реальном времени.
— Может, это мозг так адаптируется? — подумал я. — Визуализирует данные, как в виртуальной реальности? Я же программист, я всю жизнь работаю с интерфейсами. Может, мозг решил, что так удобнее?
Теория была слабой, но другой у меня не было.
Я решил проверить ещё одну вещь. Сосредоточился, попытался мысленно приказать строке исчезнуть. Сжал кулаки, зажмурился, представил, что она тает, растворяется, уходит.
Открыл глаза.
Строка висела на месте, чуть насмешливо показывая
— Не слушаешься, значит, — усмехнулся я. — Хорошо. Тогда давай знакомиться.
Я сел на ближайшую скамейку, чтобы не стоять столбом посреди дорожки. Строка послушно переместилась вместе со мной, оставаясь в поле зрения.
Я смотрел на неё, а она смотрела на меня. Вернее, показывала цифры, которые медленно росли, пока я отдыхал. 95... 96... 97...
— Здоровье восстанавливается в покое, — прокомментировал я. — Логично. Как в играх.
В голове начал выстраиваться план. Если это система, значит, у неё должны быть правила. Надо их выяснить. Экспериментально, методом тыка, как я исследую новый код.
Я встал, сделал несколько глубоких приседаний. Строка отреагировала мгновенно — цифры качнулись вниз, на 95, потом вернулись к 96. Значит, кратковременные нагрузки не критичны.
Побежал на месте. Пульс участился — здоровье упало до 92. Остановился — поползло вверх.
— Зависимость прямая, — записал я в мысленный блокнот. — Чем выше нагрузка, тем ниже показатель. Чем спокойнее, тем выше. Максимум — 100. Интересно, что будет, если упадёт до нуля?
Я решил не проверять. Хватит с меня.
Строка висела перед глазами, уже почти не раздражая. Я начал привыкать к её присутствию, как привыкают к новому приложению на телефоне — сначала бесит, потом перестаёшь замечать.
— Значит, так, — сказал я вслух. — Ты — мой персональный монитор здоровья. Будешь следить, чтобы я не перегружался. Договорились?
Строка не ответила. Но мне показалось, что она чуть ярче мигнула. Или просто солнце выглянуло из-за облака.
Я посмотрел на часы. Пора домой. Завтрак, душ, а потом — исследования. Надо выяснить, что ещё умеет этот "глюк". Показывает только здоровье? Или есть другие параметры?
Я встал и медленно пошёл к выходу из парка. Строка послушно плыла перед глазами, не мешая, но и не исчезая.
Почти полный заряд.
— Интересно, — подумал я, — а у других так бывает? Или я один такой "везунчик"?
Вспомнился разговор с врачом: "Редкий случай, полное восстановление". Может, "полное восстановление" включало не только тело, но и... это?
Я вышел из парка на оживлённую улицу. Люди спешили по делам, машины сигналили, жизнь кипела. Никто не обращал внимания на парня, который шёл и смотрел в пустоту перед собой.
А я смотрел. Потому что в этой пустоте висела строка. Моя строка. Мой личный интерфейс.
— Ладно, — сказал я себе. — Буду считать, что это бонус. Дополнительная опция в комплекте со вторым шансом. Не жаловаться же.
Я улыбнулся своим мыслям. Ирония ситуации была слишком очевидна: программист, который всю жизнь создавал интерфейсы для других, теперь сам получил интерфейс в собственное тело. Вселенная любит шутить.
Но если это шутка, то с ней можно работать. И я собирался выяснить все её правила.
---
Строка исчезла так же внезапно, как и появилась. Просто растаяла в воздухе, оставив после себя лёгкое послесвечение на сетчатке и ворох мыслей, которые требовали немедленного осмысления. Я стоял посреди парковой аллеи, чувствуя, как адреналин всё ещё гуляет по крови, а сердце бьётся быстрее обычного — теперь уже не от пробежки, а от осознания, что только что произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Так, Карл, — сказал я себе вслух, чтобы успокоиться. — Давай по порядку. Ты видел строку. Она показывала здоровье. Она реагировала на твоё состояние. Она исчезла. Но это не значит, что она не вернётся.
Я огляделся. Парк жил своей обычной жизнью — бегуны бежали, утки крякали, пенсионеры читали газеты. Никто не обращал на меня внимания. Я был просто одним из многих, кто вышел на утреннюю прогулку. Никто не знал, что у меня в голове только что загрузился интерфейс, которого быть не должно.
Может, это просто последствия стресса? Или кислородного голодания? Или мой мозг, который всю жизнь работал с цифрами и интерфейсами, решил пошутить?
Я сел на ближайшую скамейку, чтобы привести мысли в порядок. Деревянные планки были ещё влажными от утренней росы, но я не обращал внимания. Главное было — понять, что дальше.
Если это реальность — а я склонялся к тому, что реальность, потому что галлюцинации обычно не длятся так долго и не реагируют на физические параметры так чётко, — значит, это можно исследовать. Тестировать. Изучать.
Я вспомнил, как в университете мы писали курсовые на незнакомых языках. Метод был один: пробуешь, смотришь на реакцию, анализируешь, делаешь выводы. Итерация за итерацией.
— Эксперимент, — сказал я вслух. — Нужен эксперимент.
Я встал со скамейки и огляделся в поисках подходящего места. Рядом, метрах в десяти, стояла лавочка — обычная парковая скамейка, чуть дальше от дорожки, почти скрытая кустами сирени. Уединённое место, где никто не будет мешать и задавать лишних вопросов, если увидят, как взрослый мужчина отжимается от скамейки с видом сумасшедшего.
Я подошёл, встал лицом к лавочке, упёрся руками в сиденье. Дерево было тёплым от утреннего солнца, шершавым, приятным на ощупь. Я принял упор лёжа — ноги на земле, руки на скамейке, тело ровное, как струна.
И замер в ожидании. Ничего не происходило. Строка не появлялась, интерфейс молчал. Я стоял в неудобной позе и чувствовал себя полным идиотом.
— Может, нужно действие? — подумал я. — Может, система реагирует только на движение?
Я начал отжиматься. Медленно, контролируя каждое движение. Раз — опустился, коснулся грудью скамейки. Два — поднялся, выпрямил руки.
И в этот момент в поле зрения, чуть выше уровня глаз, снова появилась она.
Строка. Но теперь не зелёная, а какая-то другая — желтоватая, с другими символами.
Я замер, забыв про отжимания. Строка висела в воздухе, чёткая, реальная, не исчезающая. Цифры мигнули и изменились.
Я моргнул, пытаясь понять, что это значит. Выносливость? Плюс ноль целых одна десятая? За одно отжимание?
— Негусто, — прокомментировал я вслух. — Чтобы прокачаться, надо много работать.
Но внутри уже разгорался азарт. Оно работает! Система реально работает! Она фиксирует мои действия и выдаёт результат!
Я опустился снова и сделал второе отжимание. Строка мигнула.
Третье. Четвёртое. Пятое. Каждый раз — одно и то же. Плюс ноль целых одна десятая. Как будто система считала каждое движение и добавляла микроскопические доли к какому-то скрытому параметру.
Я отжался десять раз и остановился, тяжело дыша. Строка висела перед глазами, показывая суммарный результат?
Нет. Она показывала только последнее приращение. Как будто это было уведомление, а не счётчик.
— Если это система, то у неё должна быть какая-то логика. Может, есть скрытые параметры, которые я пока не вижу?
Я вспомнил, как в первый раз видел [Здоровье: 92/100]. Значит, параметр здоровья отображается постоянно, а выносливость — только в момент роста. Как в играх, когда ты получаешь опыт, и на экране всплывает уведомление.
— Значит, есть опыт, — продолжал я рассуждать вслух. — Есть очки, которые можно зарабатывать. И есть шкала здоровья, которая показывает текущее состояние.
Я посмотрел на свои руки. Ладони были замотаны бинтами, но отжимания не причинили боли — ожоги заживали быстро. Я чувствовал прилив сил, странную бодрость, которая не объяснялась просто физической нагрузкой. Это был адреналин открытия, азарт исследователя, нашедшего что-то новое.