Юргис Извеков – Рай в барабане (страница 7)
Основные исходные положения своей теории Чандан Бхавишиведи изложил в коротком, буквально на треть страницы вступлении, и было видно, что обычный человеческий язык дается ему с трудом.
«Тело живого существа, – писал он, – это зона, в котором пребывающая в божественном сознании душа выходит в пространственно-временной континуум Вселенной и соединяется с материальным миром, не становясь, однако, его частью. Любые действия души – а к таковым относятся мысли и поступки носимого ею на данный момент тела – порождают колебания наполняющего божественное сознание кармического поля. Эти колебания, которые, собственно, и называются кармой, сопровождают душу на протяжении всей ее сансары – то есть времени ее существования в различных телесных оболочках. Но карма проявляется не сама по себе, а лишь в бесконечных вариантах сочетаний с кармами других существ. При взаимодействии кармические вибрации душ могут интерферировать, порождая устойчивые связи, усиливаться, ослабляться или видоизменяться, определяя дальнейшую судьбу их телесных оболочек – то, сколько страданий или наслаждений они получат. Все кармические интерференции душ происходят там, в божественном сознании, в жизни же мы видим только результат этих взаимодействий, выражающийся в совершаемых существами поступках и получаемых ими страданиях или наслаждениях. Как и любой колебательный процесс, кармические вибрации подчиняются хорошо известным волновым законам, а вот формы их материализации, то есть формы перехода кармических вибраций из абсолютного сознания в квантовое состояние, и являются предметом моего исследования». И все. Дальше шло двадцать пять страниц сплошных формул.
Но интерес для Егора представляла не вся эта квантово-мистическая муть, а оригинальный метод математического моделирования, примененный Бхавишиведи для описания сложных волновых взаимодействий в кармическом и квантовом полях. Пряча листы в карман, Егор в который раз порадовался, что другие ученые отмахнулись от идей сумасбродного индуса, и за все эти годы никто о них не вспомнил, иначе его открытие обязательно сделал бы кто-нибудь другой. Бхавишиведи не понимал, да наверное, и не захотел бы понять, что описываемые им божественные закономерности можно перенести на материальную природу. Чандан Бхавишиведи не понимал, а Егор Солнцев понял.
8
После полуночи зазвонил телефон. Лис, со сна запутавшаяся в одеяле, в конце концов нашла трубку.
– Лис, мне надо с тобой поговорить. Сейчас! – раздался как обычно грубоватый, но не как обычно взволнованный голос Кот-д'Аржана.
– Добрый вечер…
– Добрый, добрый… Я сейчас внизу, возле твоего дома.
– Так поднимайтесь, пожалуйста, я сейчас открою дверь.
– Нет! Спускайся ты. Тут бар наискосок через улицу…
– «Ма пелюш»?
– Он самый. Жду тебя там.
В баре было всего несколько человек. Кот-д'Аржан сидел за дальним столиком у стены и смотрел в нетронутую рюмку кальвадоса. Лис невольно улыбнулась про себя – за этим маленьким одноногим столиком и на этом гнутом венском стульчике он выглядел медведем из сказки «Теремок». Кот-д'Аржан был одновременно высоким, толстым и мускулистым человеком, этаким Гаргантюа, с туповатым лицом одесского амбала, над которым неизменно нависал очень трогательный коричневый берет.
Тонкая высокая Лис уселась рядом и подумала, что сейчас, со стороны, картина стала еще смешнее.
– Закажи себе что-нибудь, – приказал Кот-д'Аржан.
Лис заказала красное вино.
– Слушай внимательно и не перебивай, – Кот-д'Аржан не поднимал взгляда от рюмки. – Мы серьезно влипли…
Кот-д'Аржан замолк. «Кто это «мы»? Куда влипли? Он пьян», – подумала Лис. Но промолчала.
– Я все понял, Лис. Весь этот институт, весь этот проект был затеян после того, как ты обнаружила на Марсе каннабинол. И только с одной целью – единолично завладеть этим ресурсом. Все остальное – отвлекающие маневры. Все эти частные инвесторы – пешки. За ними кто-то стоит. Кто-то очень, очень опасный. Это он тогда устроил против тебя кампанию в СМИ и превратил все в карикатуру. Потом он использовал меня… а я использовал тебя…
Лис удивленно смотрела на Кот-д'Аржана, и ее начало охватывать беспокойство. Какой-то странный огонек горел в его глазах. Или ей только показалось?
– Они уже изменили твой отчет – убрали оттуда все, что связано с каннабиноидами.
– Они же гарантировали нам открытость научной информации! Я этого так не оставлю!
– Оставишь! Не мельтеши! Они требуют от меня синтезировать похожие грибы, но без генов, ответственных за выработку ТГК.
– Они сумасшедшие?
– Абсолютно. С безграничными деньгами и возможностями.
– И вы согласились?
Кот-д’Аржан опрокинул в себя рюмку.
– Да.
– Но вы же знаете, что это невозможно. Что будет, когда…
– Лис, – перебил ее Кот-д’Аржан, – мы все в заложниках – я и все, кто в курсе, и вся твоя лаборатория. С завтрашнего дня нас переведут на гостиничный режим. Нам запретят покидать институт без сопровождения. У нас уже изъяты средства связи. Если информация о грибах просочится наружу – нас убьют до того, как власти смогут предпринять хоть какие-то действия. Да и власти, скорее всего, куплены. Поэтому я и согласился. Я буду тянуть время, а ты будешь действовать.
– Я?
– Да, ты. Тебе угрожает самая серьезная опасность. Шпильман хотел тебя убить. Я поставил условие, что я работаю на них до тех пор, пока ты жива-здорова. Он пообещал, что оставит тебя в покое, но я ему не верю. Ох, не верю… В ближайшее время они обязательно что-то придумают.
– И что я должна делать?
– Прежде всего исчезнуть. Как хочешь! Куда хочешь! Меняй паспорт, внешность, хоть пол, но исчезни! Из института я тебя увольняю.
– А потом?
– А потом – и это главное! – ты должна вывести всю эту аферу на чистую воду. Ты должна собрать доказательства и обратиться в спецслужбы той страны, которая несет ответственность за эту биологическую экспансию. Ты должна объяснить им, что действовать по официальным правительственным каналам или брать институт штурмом нельзя, иначе мы все погибнем. Вы должны будете что-нибудь придумать. Одним словом, ты должна распутать этот клубок.
– Хорошенькое дело, распутать. Как? С какого конца?
– Ты должна найти, откуда на Марсе появились эти грибы.
– Как откуда? – даже в этой ситуации Лис не смогла удержаться от сарказма. – Согласно теории булласферы профессора Кот-д’Аржана…
– Прекрати! Ты ведь уже поняла, что грибы не могут быть естественного происхождения… Ведь поняла?
– Поняла.
– И что моя теория булласферы в данном случае неприменима, ведь поняла?
– Поняла.
– Ну так и я это понял. Значит, бактерии были занесены туда искусственно с Земли. Значит, несколько десятков лет назад на Марс был отправлен корабль. Ты должна найти, кто его отправил – американцы, русские или китайцы. С какой целью. Кто за этим стоит. Ты должна собрать доказательства.
– Не знаю… Постараюсь.
– Постарайся. Других вариантов у нас нет. А сейчас исчезни.
– Опять шляпа. Шляпа, шляпа, шляпа… – пропела Лис свое любимое буквосочетание, которое от частого повторения давно перестало быть словом. Иногда оно звучало как «ляпаш», иногда как «пашля».
Ну что-ж, очередной каприз судьбы. Как тогда, на тропинке… Кому-то наверху стало обидно, что она почти забыла его, он затопал ножками в розовых носочках, затряс кулачками и закричал: «Не хочу, не хочу, не хочу, не хочууу!». Вот и все.
Но Лис уже научилась принимать перемены, не цепляясь за кочки благополучия. Еще в баре и по пути домой Лис проанализировала ситуацию и продумала план дальнейших действий.
Итак, все стало на свои места. Кот-д'Аржан, конечно, сошел с ума. Это классическая паранойя. Болезнь будет прогрессировать и наконец выльется наружу каким-нибудь скандальным образом. Но сейчас она ничем не может помочь. Любая попытка повлиять на него вызовет только агрессию.
Что делать? Исчезнуть, как того требует Кот-д'Аржан? Из института она уволена. Ее появление приведет лишь к еще большему обострению. С работой справится Чжан Тинг. Значит, исчезнуть. Куда? Поехать на море с кем-нибудь наименее противным. Может быть, даже с Олли, который об этом мечтает. Олли совсем не противный, даже наоборот, но для него это слишком уж серьезно. Не хочется терять друга. Ладно, подумаем завтра.
Что дальше? Через месяц сесть, наконец, за книгу, которую уже даже не просит, а умоляет написать издательство
А потом? А потом видно будет. Прилетит Флибустьер. Ситуация рассосется. Может быть, она спокойно вернется в институт.
От этих мыслей ее отвлек разносчик пиццы, который пробежал навстречу ей вниз по лестнице, когда она уже почти поднялась к себе.
Приняв душ, Лис пошла на кухню и включила кофе-машину. Мельница деловито загудела. Лис привычным жестом потянулась к бутылке с чистой водой, взяла ее… и опустила на место. Что-то было не так. Лис взялась за крышку, но поднялась вся бутылка. Лис никогда не завинчивала крышки на бутылках! Это был ее неодолимый бзик неизвестного происхождения. В детстве за это ей выговаривала мама, позже это было причиной претензий от ее соседей по кампусу. На кухне Лис все бутылки тоже стояли с надетыми, но незавинченными крышками.
В кладовой комнате, где на отдельной полке хранились ее старые приборы и кое-какое химическое оборудование, она нашла футляр с фонариком для ультрафиолетовой подсветки и специальными очками. Осветив бутылку под разными углами, она не обнаружила ни одного отпечатка – только какие-то полосы. Для проверки она прикоснулась к бутылке указательным пальцем и увидела четкий светящийся отпечаток. Значит, бутылку кто-то протер.