Юргис Извеков – Рай в барабане (страница 6)
Раске сделал паузу, ожидая реакции Кот-д'Аржана, но тот так и продолжал сидеть с открытым ртом и выпученными глазами.
– Ну вот, я рад, что мы поняли друг друга. А теперь самое приятное: наш уважаемый инвестор гарантирует, что значительная часть прибыли – возможной прибыли – будет направлена на дальнейшее финансирование института. И на повышение жизненного уровня его сотрудников, особенно некоторых… Как вам, а?
– Я вижу, вам надо выпить, Бернар, – сказал Саймон Шпильман, когда они вышли от исполнительного директора Раске.
Кот-д'Аржан только молча кивнул. Он уже все понял. Понял, с кем имеет дело. Понял, ради чего был затеян весь этот проект, который он, наивный дурак, считал своим. И хотя маски с доброжелательными улыбками еще прикрывали лица его спонсоров, он уже видел, кто скрывается за этими масками. Его поставили на развилке одной дороги, перед единственным возможным выбором, а любой другой неизбежно приведет его к какому-нибудь нелепому несчастному случаю.
Знал он и другое. То, чего не понимают и не смогут понять его хозяева: что рано или поздно афера раскроется, и от его хозяев, со всей их проницательностью и самоуверенностью, со всеми их активами, бизнес-планами, клубами, яхтами, молодыми женами, любовницами и любовниками останется только пшик… А заодно и от него самого. Пути назад не было, как не было и пути вперед. Куда же идти?
Они сидели в баре уже больше часа. Кот-д'Аржан пил свою третью рюмку кальвадоса, но до сих пор не проронил ни слова. Шпильман пил текилу – лучшее средство для молчаливого разговора – и внимательно смотрел на профессора.
– Я принял решение, – наконец сказал Кот-д'Аржан.
Шпильман чуть подался вперед и напрягся.
– Я продолжу работать. – Кот-д'Аржан горько усмехнулся, увидев, что Шпильман расслабился. – Я избавил вас от проблемы?
– Да. Спасибо, Бернар.
Он поднял руку и жестом показал повторить обоим. Потом продолжил:
– Я удалил из журнала отчет Тавридис…
– Все, началось, – прошептал Кот-д'Аржан, и его пальцы легли на виски.
– … завтра туда должен быть помещен исправленный отчет с указанием какого-нибудь похожего, но невинного вещества.
– Ладно, подчиняюсь… Только вот что… Лис… Она будет проблемой.
– Тавридис? Почему? Ей, как и вам, вдвое увеличено вознаграждение. Решите с ней как-нибудь.
– «Как-нибудь» с ней не получится. С ней вообще никакая фальшь не пройдет. Я знаю эту девочку. В афере с подменой грибов она участвовать не будет.
– Значит, она не должна узнать об этой операции.
– Как же она не узнает, если этим будет заниматься ее лаборатория?
– Значит, это должна быть уже не ее лаборатория. – Шпильман подчеркнул слово «её». – Вы же справитесь без нее?
– Теперь справимся. Она создала АММОКС, он работает. Но вся технологическая документация и программное обеспечение – ее собственность. Она почему-то отказалась передать консорциуму эксклюзивные права. И я догадываюсь…
– Что случится, если она хлопнет дверью?
– Не
– Вы уверены, что она не станет сотрудничать?
– Уверен. И я бы не стал, если бы за мной не стояло столько людей.
– Может мне поговорить с ней?
– Да бросьте! Пугать ее бесполезно. Шантажировать глупо, реакция будет обратной. Она очень умна. Поумнее нас с вами… И, в отличие от нас с вами, она честный человек. Оставьте ее в покое. Я возьму с нее слово не делать никаких публичных заявлений и не распространять информацию о тетрагидроканнабиноле.
– А если…
– Погодите. И я вам вот что еще скажу. Я буду работать с вами только на условии, что вы оставите ее в покое и не будете ей угрожать. Иначе делайте со мной, что хотите.
– Ладно.
– Да, и в несчастный случай, если таковой случится, я не поверю. Вы поняли намек?
– Только ради вас, Бернар, и только под вашу гарантию… пусть катится ко всем чертям.
– Ладно. Закажите-ка мне еще рюмку кальвадоса, – Кот-д'Аржан прикрыл толстыми пальцами глаза. – Саймон…
– Да?
– Вам не противно?
7
Егор Солнцев чуть приоткрыл дверь подъезда и опасливо выглянул наружу, но тут же горько усмехнулся про себя, подумав, как быстро страх превращает осторожность в привычку, а привычку в инстинкт. Уже без малого два года носит он в кармане откреплялку, а инстинкт остался, засев в мозгу неизвлекаемой занозой.
Под безупречно-голубым весенним небом очертания бетонных многоэтажек были такими четкими, что их грани резали глаз, рыжая слякоть на тротуаре отливала торжественным золотом, а сам воздух казался не по-московски ясным. Егор пощурился на солнце, вдохнул полной грудью и отправился в путь.
Идти предстояло часа два. Конечно, были в Москве хазы и поближе, одна из них, по слухам, даже в соседнем доме, но Егор был из тех, кто намертво привязывается к первому впечатлению – в «свою» хазу он ходил уже больше трех лет; она появилась в Москве буквально через несколько дней после указа о запрете интернета в гражданском обороте, с тех пор неоднократно меняла дислокацию, четыре раза подвергалась погромам, но оставалась в строю. И вообще Егор любил ходить пешком и считал дорогу лучшим местом для размышлений.
Но в последние месяцы Егор не часто ходил до хазы. Привычное живое общение с коллегами он-лайн давно стало невозможным, а переписка зачахла сама собой – сейчас уже никто не пишет длинных писем. К тому же многие ученые сами прервали контакты с теми, кто остался в России. Да и небезопасно это, несмотря на все ментовские связи Ереваныча. Но сегодня идти надо. Сегодня он получит, наконец, статью Чандана Бхавишиведи, за которой охотится уже полгода.
Статья эта называлась незамысловато: «Великие уравнения кармы». В свое время Бхавишиведи по понятным причинам не стал тратить время на научные журналы, а просто разослал ее ведущим математикам мира, среди которых сам занимал далеко не последнее место. Одиннадцать лет назад, еще будучи на стажировке в Гейдельбергском университете, Егор держал эту статью в руках, прочел ее, и вместо того, чтобы восхититься очень сложным и очень красивым математическим аппаратом, который придумал Бхавишиведи для доказательства своей остроумной, пусть и антинаучной теории, как дурачок зубоскалил с коллегами в курилке по поводу тантрической математики и квантовой йоги. Тогда он не удосужился ни снять копию, ни просто сфотографировать статью, а когда уже здесь вспомнил об уравнениях Бхавишиведи и понял, что они идеально подходят для его собственной, находящейся в стадии разработки теории, было уже поздно. Полгода ушло на то, чтобы через немногих сохранившихся знакомых разыскать ученика живущего в ашраме Чандана Бхавишиведи и попросить его прислать статью.
При мысли о глупо потерянном времени Егор с досадой плюнул, да так эмоционально, что ему даже пришлось с озабоченным видом порыться в карманах, чтобы прохожие подумали, что он что-то забыл. Прохожие не обратили на него ни малейшего внимания.
Пройдя вдоль длинной желтой сталинской многоэтажки, Егор потолкался немного среди общественности, читающей вывешенную в стеклянной витрине свежую «Правду». Все было в порядке. Он свернул в арку, ведущую во внутренний двор, через который наискосок, между рядом гаражей и забором детского сада, проходила дорожка. Егор дошел уже до ее середины, когда из просвета между гаражами высунулась рука и схватила его за плечо.
– Это у тебя шутки такие? – раздраженно спросил Егор, после того как отошел от первого испуга и разглядел хмурое лицо Ереваныча.
– Хаза накрылась, – мрачно сказал тот.
– А «Правда» почему не гнутая?
– Да не успели они! Я сам узнал об облаве только за час. Побежал туда, предупредил и быстро сюда, чтоб тебя перехватить.
Сигналом грядущего шухера на этой интернет-хазе был загнутый уголок газеты «Правда» в той самой витрине, перед которой недавно остановился Егор. О готовящихся рейдах содержателя хазы всегда предупреждал Ереваныч, сам хоть и не из ментов, но все-таки майор в отставке, умеющий дружить с нужным начальством.
– Ба-лядь! – вспомнив о статье, Егор в сердцах ударил ладонью по ржавой стенке гаража.
– Да не ссы! – Ереваныч вынул из внутреннего кармана свернутую в трубку стопку листов. – Держи!
Егор схватил бумаги и судорожно перелистал.
– Оно? – спросил Ереваныч.
– Оно! – с облегчением ответил Егор. – Это оно! Как тебе удалось?
– Пока они побежали снимать тарелку, я зашел в твою почту и открыл последнее письмо. Там что-то по-английски было, я не понял, а аттач успел распечатать.
– Ну ты молоток, Ереваныч! Ну спасибо! С меня причитается!
– Так за чем же дело стало? Сундук уже час нас в «Гусе» дожидается. Пошли?
По пути в пивную «Патлатый гусь» Ереваныч молча курил, а Егор на ходу просматривал бумаги, и схватывая основные комбинации математических построений гениального индуса, все больше убеждался, что это именно то, чего ему не хватало.
Теория Бхавишиведи была густо замешана на индуизме, квантовой теории поля и личном мистическом опыте этого несомненно глубокого и тонко чувствующего человека. Она описывала физические процессы, обеспечивающие переход души в материальный мир и установление ее связи с телом, а также содержала математическую модель формирования кармы.