Юргис Извеков – Рай в барабане (страница 4)
– Лис, тут что-то происходит! Концентрация кис…
Лис бросилась одеваться, не дослушав. Она уже знала, что случилось, и даже не удивилась, когда через двенадцать минут, прибежав в Центр управления, увидела на главном мониторе своего газоанализатора резкий всплеск на синей, отвечающей за кислород, линии.
– Карман? – полувопросительно, полуутвердительно сказал она.
– Скорее всего, – подтвердил так же разбуженный посреди ночи и только что подошедший Кот-д’Аржан.
В один миг Центр управления преобразился, будто всплеск синей кривой сдул с него сонное оцепенение. Сотрудники, до сих пор дремавшие, бродившие, курившие, пившие кофе и травившие байки, заняли свои места и принялись сосредоточенно выполнять свои протокольные ритуалы.
Привычная картинка на большом экране, на который все эти дни и солы транслировалась головная камера Каа, изменилась – вместо щербатых стен и бесконечных нагромождений бесконечных камней, на экране зияла черная пустота, и в ней под ярким светом прожекторов медленно плавали светящиеся искорки пыли. Пещерный змей достиг какого-то большого зала, стены и потолок которого не были видны.
– Одиннадцать процентов кислорода! – сказала Лис. – Больше, чем на Эвересте!
– Температура тоже резко подскочила, – добавила Чжан Тинг, – сейчас плюс семь с половиной градусов!
– Пусть он продвинется вперед и заглянет вниз, – приказал Кот-д’Аржан, забыв, что то, что он видит на экране произошло не менее двадцати минут назад.
– Если с головой у него все в порядке, он уже так и сделал, – сказал кто-то из инженеров. Минут через восемнадцать увидим.
Бросившая курить Лис с завистью посмотрела на коллег, которые потянулись пережидать эти восемнадцать минут в курилке, и после короткого колебания присоединилась к ним.
Вернулась она за минуту до того, как пришла картинка. Вот Каа продвинулся вперед и наклонил головной сегмент вниз. В луче прожектора появилось что-то ярко-белое. На несколько секунд в зале повисло молчание, а потом все одновременно испустили триумфальный крик и раздались аплодисменты. Каа находился на узком балконе, нависающем над залом пещеры. Дно зала внизу было сплошь покрыто разнокалиберными белесыми пузырями.
Еще час ушел на то, чтобы, повинуясь командам с Земли, Каа спустился с балкона на пол пещеры и оказался в зарослях пузырей. Именно в зарослях, потому что сразу стало ясно, что это не геологические образования. Это была жизнь.
В этот момент в зале появились Раске, Шпильман и стайка PR-менеджеров. Раске бесцеремонно остановил работу и объявил, что сейчас в зал будут допущены журналисты, и что профессор должен сделать короткое заявление, а все остальные – выражать восторг согласно полученным ранее инструкциям. Лис в сердцах чуть не послала их ко всем чертям, но Кот-д’Аржан сильно сдавил ее плечо.
Под нацеленные на него десятки камер, Кот-д’Аржан сказал:
– Друзья мои! Только что нам стало известно, что мы не одни в нашей Солнечной системе. Я имею честь сообщить вам, что на Марсе обнаружена жизнь.
Он поклонился телекамерам, и как дирижер первую скрипку, обнял и вывел на авансцену Алису Тавридис. Операционный зал взорвался аплодисментами. Сотрудники всех рангов обнимались, прыгали, кричали и падали на колени, потрясая ладонями, как забившие гол футболисты. Поскольку этот триумф транслировался в прямом эфире крупнейшими телеканалами мира, сцена была несколько раз заранее отрепетирована. Были, конечно, сложности. Особенно много проблем возникло с бестолковыми белыми интеллектуалами. Им никак не давалось задорное рукопожатие, состоящее из синхронных манипуляций кулаками, ладонями, кистями рук, коленями, ступнями и задницами. Но назначенный Советом инвесторов главный пиарщик настаивал именно на таком выражении командного духа, так что спорить не приходилось, а приходилось долгими часами отрабатывать движения и при этом радоваться. В результате все прошло просто идеально.
Лис, сразу и категорически отказавшаяся участвовать в этой буффонаде, вернулась к пульту управления. Выполненное Каа бесконтактное обследование показало, что пузыри полые. Потом специальный манипулятор, снабженный мягкими пальцами, очень осторожно, чтобы не повредить, прикоснулся к ближайшему пузырю. Тот оказался мягким и упругим. На этом Лис решила прекратить на время физический контакт, сосредоточившись на изучении реакции пузырей на внешние раздражители: свет, звук, тепло.
Целый сол ушел на анализ предварительных данных. Концентрация кислорода в атмосфере вокруг пузырей составляла 11,71%, а концентрация азота в три раза превысила уровень на поверхности Марса. Заметно увеличились доли метана и водяного пара. Эти газы выделялись сквозь поры в пузырях. Грунт вокруг пузырей был покрыт толстым слоем органики, скорее всего остатками отмерших пузырей, но на изучение ее состава требовалось время. Вскоре Каа нашел лопнувший пузырь, заглянул в него, и стало ясно, что эти организмы похожи на земные грибы и, скорее всего, относятся к этому типу жизни.
Только тогда Каа приступил к планомерному и всестороннему изучению пузырей. Выяснилось, что в полном соответствии с теорией профессора Кот-д’Аржана, внутри пузырей формируется собственная атмосфера, по составу очень близкая к земной, но даже с бо́льшим содержанием кислорода. Дно пузырей покрыто образованиями, напоминающими псилоцибиновые грибы – полупрозрачная зеленоватая, покрытая слизью шляпка на тонкой длинной ножке, хотя и эти образования, и сам пузырь составляли единый организм.
Были собраны образцы всех тканей для доставки на поверхность, где в посадочном модуле оставалось сердце миссии, главный разработанный Лис прибор – роботизированный биохимический анализатор АММОКС, способный разделить смесь и определить точный химический состав и структуру молекул любой сложной органики.
В специальный контейнер Каа собрал споры и другие ткани, способные к вегетативному размножению. Этот контейнер будет помещен в возвращаемый модуль, доставлен на орбиту, а оттуда отправлен на Землю на разгонно-навигационной платформе Флибустьер.
5
Раздался сигнал коммуникатора.
– Лис, ты просила посигналить, когда шеф освободится, – сказала Матильда, секретарша Кот-д’Аржана, – можешь сейчас зайти.
Когда Лис вошла в приемную, Матильда карандашом указала на дверь и сделала хмурую гримасу, показывая, что Кот-д'Аржан не в настроении. Последние дни это стало уже нормой. Он почти не выходил из кабинета, и у Лис даже сложилось впечатление, что он не читает отчетов.
Профессор стоял у окна спиной к Лис и не повернулся, когда она вошла.
– Садись, – буркнул он.
– Куда?
– Куда хочешь.
Лис присела у небольшого столика, пристроенного к рабочему столу профессора. Она давно приучила себя не пытаться понять раздраженных и обиженных людей по их словам.
– Ну?
– Бернар, этот гриб…
– Что гриб?
– Вся колония – это один гриб, единый организм, занимающий одну пещеру. Других форм жизни мы не обнаружили.
– Ну?
– Ну что это за жизнь, состоящая всего из одного представителя одной формы?
– Нормальная инопланетная жизнь! У тебя есть другая на примете?
– Но ведь любая эволюция приводит к разнообразию! Меняются условия, среда обитания истощается, появляется конкуренция, возникают более сложные организмы, возникает специализация, пищевые цепочки…
– Да что вы заладили со своими пищевыми цепочками? Ты, наверное, плохо читала мои книги! Любая жизнь начинается с переработки и усвоения неорганических веществ, и вовсе не обязательно, чтобы этот способ питания оставался уделом лишь низших форм, как это произошло на Земле.
Кот-д’Аржан говорил в совершенно несвойственной ему грубой и даже какой-то вульгарной манере, и чем больше Лис слушала его, тем больше ей казалось, что он играет какой-то спектакль, что он сознательно перегибает палку, чтобы намекнуть на то, что он просто не может говорить. И вместо раздражения Лис испытывала сейчас к этому большому человеку только сочувствие. Ей захотелось обнять его, но она понимала, что он руководствуется какими-то неизвестными ей резонами, и поэтому продолжила в том же тоне.
– Ну хорошо, а ареал распространения?
– Что ареал?
– Мицелий занимает всю пещеру и несколько проходов. Отдельные пузыри забираются на стену. В середине колонии, там, где отмершие ткани образовали толстую подложку, мицелий формирует структуры, похожие на корни – они пробивают подложку и достигают грунта. Поэтому колония может расти вверх. Но в зоне пятнадцати-двадцати сантиметров на границе мицелия пузыри растут непосредственно на грунте.
– Ну?
– Это значит, что колония распространяется и в стороны тоже! Причем довольно быстро.
– Ну?
– Почему при такой скорости роста, колония не заняла все остальные залы пещеры, проходы и не вышла наружу?
– Что-то ограничивает ее экспансию. Я думаю, наличие влаги на стенах. Выше она испаряется или замерзает.
– И самое главное: толщина органической подложки в центре колонии составляет самое большее восемьдесят три сантиметра. При существующих темпах роста тела…
– А откуда ты знаешь темпы роста?
– Вы не читали утренний отчет? Мартинес с помощью неподвижной камеры за четыре дня зафиксировал рост мицелия и сделал предварительный расчет. По его данным, возраст колонии не менее тридцати и никак не более шестидесяти лет.