Юргис Извеков – Рай в барабане (страница 13)
«Дзиииииинь…» – раздался громкий, дребезжащий, омерзительный звонок стоящего в гостиной огромного старинного коричневого телефона. Гуго категорически отказывался ходить по дому с мобильником. Аристократ хренов! Чтоб ты провалился со своими антикварными затеями!
«Дзиииииинь… дзиииииинь… дзиииииинь…»
Тело Лис, сжавшееся при первом звонке, так и не расслабилось. Олли лежал, обняв ее и машинально считал звонки.
«Дзиииииинь… дзиииииинь… дзиииииинь…»
Это когда-нибудь кончится? В гостиной послышались шаги – это спускался Гуго. Хлопнула дверь и зашаркали тапочки – пришла Ирис.
«Дзиииииинь… дзиииииинь…»
Наконец звонки прекратились и Олли услышал голос Гуго:
– Алло! Да. Что ты сказала? – слова невидимого собеседника явно взволновали его. – Как это могло произойти?.. Раньше таких проблем не возникало… Именно этот запрос?.. Ты уверена?.. Понятно… Ты уверена, что это не полиция?.. Спасибо, что предупредила.
Гуго повесил трубку и громко позвал: – Олли! Олли, иди сюда!
Шарканье приблизилось к двери, и в комнату ввалилась полоса света. Лис оттолкнулась от Олли кончиками пальцев и накинула брошенный у кровати халат. Олли завернулся в простыню, перекинув край через плечо. Они вышли в гостиную.
Увидев их вдвоем, Гуго с досадой развел руками, а Ирис весело улыбнулась.
– Звонила Сузанна Аденауэр, – сказал смущенный Гуго, – хозяйка Либерти-чат. Она сказала, что наш запрос был кем-то отслежен, и после него на их серверы была совершена беспрецедентная атака. Они взломали базу запросов и проследили всю цепочку. Одним словом, они узнали, что запрос исходил от меня.
– Мы создали тебе проблемы. Извини.
– Да не обо мне речь! Мне-то это ничем не грозит! Тем более, Сузанна сказала, что это была не полиция. Дело в вас! Если за вами охотятся, то они теперь знают, что вы у меня. У вас два варианта: или ехать немедленно, пока они не успели сюда добраться, или оставаться, но тогда уж придется вызывать полицию. Здесь, внутри ограды, я смогу вас защитить, но не снаружи! Они будут вас пасти.
– Собирайся, Лис, – скомандовал Олли. – Гуго, ты сказал, что есть ночной рейс в Паленке?
– Вы успеваете. Я дам вам машину.
Лис кинулась было к своей комнате, но Гуго остановил ее.
– Да, и вот еще что… – он снял с себя медальон и надел на шею Лис. – Возьми! Он приносит удачу, а удача тебе сейчас нужнее, чем мне. И запомни слово: фулуфулу-талатала.
– Зачем?
– Просто запомни!
– Фулуфулу-талатала, – повторила Лис.
13
Сундук самолично занял один из сидячих столиков и в прокуренной шумной суете забегаловки мрачно пил пиво, катая по столу хлебный шарик.
– Что так долго? – сварливо спросил он.
– Пока этого дождался, – Ереваныч кивнул на Егора, – потом еще в магазин завернули, очередь.
– Очередь, – буркнул Сундук, порылся в сумке и извлек три чекушки водки. – Жрать что будете? Как обычно?
– Нет, сегодня гуляем! – Егор поставил на стол бутылку вологодского виски, которое Сундук непонятно почему очень полюбил и считал деликатесной выпивкой.
– Получил? – спросил Сундук оживляясь.
– Статью-то? Да, получил. Спасибо Ереванычу. Но повод не только в этом.
– А в чем еще?
– Попрощаться хочу. Ухожу в астрал. Завтра.
Сундук нисколько не удивился.
– Опять? И надолго?
– Может месяц.
– Думаешь закончить?
– Надеюсь.
Сундук пошел к прилавку за чебуреками и салатами, а Егор откинулся на стуле и принялся рассматривать публику, состоящую из работяг, люмпенов и вышедших из употребления интеллигентов. Почти со всеми он был знаком. Было время, когда он вообще не вылазил из «Патлатого гуся», пил то в одиночку, то в хаотично тусующихся компаниях, ожидая того неизбежного момента, когда проснувшись в одно тягостное утро от трясучки, он не вспомнит, с кем пил вчера и как попал домой, и не найдет в голове ничего лишнего, а только одну-единственную мысль – поскорее выпить еще. После всех событий, произошедших в его личной и общественной жизни, беспросветный алкоголизм виделся единственно возможным светлым путем в будущее.
Когда Егор получил сообщение о болезни отца, он находился в Германии, где в составе научной коллаборации LONAR принимал участие в разработке Большого европейского гравитационного детектора. Преодолев все расставленные к тому времени ковидные кордоны, ему удалось вернуться в Россию. Отец болел долго и мучительно, но, как потомственный коммунист, не терял оптимизма.
– Все будет хорошо, – говорил он. – Уж чего-чего, а этого они никогда не посмеют…
В начале лета, через три месяца после того, как все началось, Егор получил письмо следующего содержания:
Кому: Доктор Егор Солнцев
От: Генрих Грин Джонсон
Германия, Берлин.
Дорогой Егор,
вынужден сообщить вам, что ученый совет коллаборации LONAR принял решение о прекращении сотрудничества с российскими научными группами, а также с теми российскими учеными, которые работают в составе других групп, но в данный момент находятся в России.
Мы все испытываем искреннее сожаление по этому поводу и уверены, что вы понимаете причины, побудившие нас сделать этот непростой шаг.
Хочу вас заверить, что если вы найдете возможность приехать в Германию и заявить о своей позиции относительно происходящих событий, вопрос вашего возвращения в группу может быть рассмотрен положительно.
Пока же от имени ученого совета и всех участников коллаборации хочу поблагодарить вас за годы плодотворного сотрудничества. Ваши расчёты амплитудных форм возмущений метрики пространства-времени в продольной калибровке с отрицательным следом легли в основу гравитационного детектора LONAR/GWD.v4.0.3, на котором было сделано несколько замечательных открытий. В связи с этим имею честь сообщить вам, что Совет попечителей постановил выплатить вам премию в размере половины от общей суммы вознаграждений, полученных вами в течение года. Надеюсь, вы оцените наше доброе к вам отношение.
Хочу также напомнить вам, что упомянутые мною выше расчеты остаются собственностью коллаборации LONAR. Все взаимные обязательства, вытекающие из этого, вам известны.
Остаюсь искренне ваш,
Генрих Грин Джонсон.
P.S. От себя лично хочу посоветовать вам, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, не бросать вашу интереснейшую теоретическую работу по описанию свойств гравитационных волн от объектов микромира, с промежуточными результатами которой вы меня любезно ознакомили. Закончите эту работу! Все когда-нибудь пройдет, а это останется.
– Не переживай, сына, уж чего-чего, а этого они никогда не посмеют… – продолжал успокаивать его отец.
Последнее предсказание отца было о том, что уж чего-чего, а границы они точно не посмеют закрыть. Он умер через три дня после выхода указа о запрете гражданам РФ выезжать за пределы РФ.
После запрета интернета работать стало совсем невмоготу, и Егор все меньше времени проводил за письменным столом, и все больше в «Патлатом гусе», все глубже и глубже погружаясь в интеллектуальную и культурную жизнь этой забегаловки. Он пил и ждал того момента, когда алкоголь освободит его рефлексирующий ум от груза ненужного теперь хлама.
Но до этого заветного момента он так и не добрался. Виноваты в этом были Ереваныч и Сундук, два уважаемых местных алкоголика. Ереваныч к столице Армении никакого отношения не имел, а просто был Юрием Ивановичем, отставным майором, видным коммунальным и общественным деятелем жилмассива по улице Индюковского, а Коля Сундуков не мог, естественно, получить никакого другого прозвища, кроме как Сундук, и был уникальным в своем роде феноменом – бескорыстным сантехником. Причем вытащили они Егора не уговорами и нравоучениями, не из благородных побуждений, и не из сочувствия к скользящему по наклонной плоскости человеку, а всего лишь из интереса к квантовой физике.
Произошло это так.
Как-то раз мужики, запивая пивом портвейн, заговорили о черных дырах. Вернее, сначала они заговорили о Милке из соседнего дома, а уж потом, по одним им понятным аналогиям, перескочили на черную дыру. Этот астрономический термин то и дело мелькал в их разговоре среди надрывного хохота и махорочного кашля. Егор в тот день сидел в углу тихий и одинокий и пил водку с лимонным соком. Оживился он лишь услышав обрывок фразы одного из этих мужиков:
– … а она, бля, аж светится!
И тут в Егоре взыграл физик.
– Черная дыра светиться не может! – сказал он вызывающе громко.
Мужики, которые относились к Егору уважительно и называли его профессором, замолкли, удивленные серьезностью и категоричностью его тона. А Егор, приняв их молчание за внимание, коротко, четко и, главное, доступно объяснил им, что такое черная дыра и как она образует вокруг себя такое искривление пространства-времени, что свет просто не имеет возможности покинуть ее горизонт событий.
После наступившей в «Патлатом гусе» тишины и долгой паузы, мужики стали помаленьку приходить в себя. Начались высказывания, посыпались вопросы. Назрела дискуссия. Первым высказался Сахар.
– Научили их на свою голову! – прошамкал он.
Другие комментарии были более благожелательными, но все же и в них выражалось сомнение, что спичечный коробок черной дыры может весить столько же, сколько вся Земля. Егор принялся объяснять, что вещество состоит почти из пустоты, что он лично много лет занимался проблемой гравитации, что он делал расчеты формы сигнала от поглощения черной дырой нейтронной звезды…