Юнта Вереск – Стажерка (страница 12)

Команда зашумела, забалагурила…

Я вдруг подумала, что это и вправду отличные ребята.

Когда все ушли, я тоже поднялась, попрощалась, но у двери обернулась:

— Пион, не рассказывай им, — кивнула в сторону коридора, — что у меня есть навыки боевых искусств. Я стараюсь их не демонстрировать. Если узнают, то у них может возникнуть новая идея. Не хотелось бы никого калечить… У меня в деле есть пометка, что первая рептильная реакция у меня «бей». Со мной много работали в Академии, чтобы ее приструнить, но… не всегда получается.

Удивление на лице кэпа сменилось пониманием. Кадык задвигался вверх-вниз. Потом капитан кивнул.

…Пару дней некоторая неловкость в отношениях с командой у нас еще сохранялась. Но все делали вид, что ничего особенного не произошло, разве что Георг-Факир изредка демонстративно потирал свой уже заживший глаз, а потом подмигивал мне.

А потом мы добрались до целевого объекта. И всем стало не до выяснения отношений.

Глава 19

Межзвездная комета

В этот раз занятие по навигации было не учебным. Капитан Пион ткнул на дальнюю точку монитора:

— Вот сюда летим. К комете.

— Не к астероиду? — удивилась я, вглядываясь в блеклую, еле заметную точку на экране.

— К темной комете. Межзвездной.

Глаза у меня непроизвольно округлились.

Межзвездные объекты залетают в Солнечную систему довольно часто. В конце концов, от звезд Центавра нас отделяет лишь четыре световых года. Радиус Солнечной системы около двух световых лет. И у Центавра не меньше. Так что нередко объекты с задворок систем притягиваются, перескакивают из одной в другую, играя в космический футбол.

Но, вглядевшись в цифры и графики, я поняла, что эта комета из более дальних областей галактики. Скорость около сорока двух километров в секунду, гораздо больше, чем у центавровских. Угол к плоскости эклиптики — почти сорок градусов, то есть летит, скорее всего, не из нашего рукава, а от центра галактики.

Темные кометы представляют особый интерес для исследователей, так что даже если бы эта была не межзвездной, она привлекла бы внимание всех специалистов в этой области — от астрономов до эзотериков. Я никогда не видела темных комет вблизи, это не банальный астероид, но из лекций вдруг вспомнила немаловажную деталь: они состоят преимущественно из органических молекул, делающих их столь незаметными, но при этом крайне интересными для химиков и биологов. Хорошо бы вызывать сюда Альку — вот бы кто отлично поразвлекся с исследованиями! Потом вспомнила еще предупреждение: ядро и поверхность таких комет крайне хрупкая и пористая, то есть исследовать их лучше с помощью роботов и дронов.

Подобные кометы не оставляют длинных хвостов, поскольку легких элементов и водяного льда в них немного: за время своего пути между звезд вполне могли уже испариться.

Обнаружили эту комету лишь полгода назад — большой угол, малое альбедо, засветка облаками у центра Млечного пути и множество других факторов не позволили засечь ее раньше.

Сейчас она летела в облаке Оорта, то есть вонзилась в Солнечную систему и активно пробивала путь через нее.

Угрозы не представляет. Если бы года на два позже прилетела, было бы интереснее для астрономов и опаснее для всех остальных, потому что между орбитами двух газовых гигантов, в той самой точке, в которую она сейчас несется, через двадцать пять месяцев сойдутся в противостоянии Сатурн и Юпитер. Их гравитации хватило бы, чтобы развернуть ее куда угодно, в том числе, и к Земле. Но обошлось. Юпитер пока далеко, а окольцованный шарик недостаточно близко, чтобы оказать сколько-нибудь существенное гравитационное воздействие.

Надо же, такую интересную информацию прощелкала из-за всех этих выпускных тестов и испытаний!

Последние экзамены мы сдавали в январе-феврале. Затем изматывающий месяц на тренажерах. И, наконец, практическая часть, которая пришлась на апрель-июнь. Три месяца нагрузок на тело и опустошающих мозг заданий. Дюжина смоделированных катастроф со вполне реальными спасательными миссиями. Двадцать групповых полетов и пятнадцать одиночных испытательных, после каждого из которых нужно было дать полную раскладку по работе и рекомендации по отладке оборудования. На эти месяцы я даже бойцовские тренировки забросила, оставив себе лишь час-полтора работы на тренажерах в сутки. До новостей ли тут было…

Я перелистывала новостные сообщения, вчитывалась в исследовательские и научные отчеты.

Задание командир, он же первый навигатор, дал несложное — построить движение «Феникса» к комете, затем ее облет для получения данных, двухмесячное зависание на орбите для подробных исследований. Понятно каких — легкий десантный шлюп будет барражировать поверхность, по возможности высаживать и забирать роботов-разведчиков, а, может, и геологов. И все это на дикой скорости — комета будет продолжать лететь через систему на своей сумасшедшей скорости, а нам нужно приноровиться к ее капризам: предварительные данные говорили, что она неправильной формы, да еще и крутится как попало.

Нет, «Феникс» не был исследовательским судном в полном понимании этого слова. Это именно космический десантный бот — чаще всего он осуществлял начальный сбор данных, предпринимал попытки сесть и исследовать поверхность астероида, иногда с не очень глубоким бурением. Дальше, если нужно, на этот вот так слегка разведанный астероид уже слетаются ученые, инженеры, добытчики и прочий люд.

С кометами дело обстоит иначе. У них рыхлая поверхность с кучей торчащих во все стороны камней и глубоких трещин. Высаживаться на кометы, особенно темные, ни людям, ни киборгам категорически не рекомендуется — только роботы и дроны.

Обычные кометы славятся тем, что, при приближении к Солнцу оставляют ярко светящийся ионный хвост, направленный прочь от звезды — солнечный ветер разогревает поверхность и уносит испаряющуюся часть прочь от себя. Однако хвосты бывают и другими, например, электростатические и гидродинамические, в результате у некоторых комет наблюдается сразу два хвоста.

Для темных же комет самым характерным является пылевой след — самый опасный для исследователей. Куча мелких и не очень мелких частиц образуют серо-желтый, плохо различимый в видимом диапазоне хвост, закручивающийся вдоль орбитальной траектории.

Увы, никаких данных о таком хвосте в сводке, которую скинул мне на ИСБ капитан, я не нашла.

Обычно веселый и разговорчивый Свист за обедом с неожиданной озлобленностью рассказал о том, как «Феникс» три года назад исследовал обычную, светлую комету:

— Болтались над ней, а она сама, дура, крутится без остановки. Пылюга во все стороны, только и гляди, чтобы под один из хвостов не попасть. Пилоты тогда вымотались до самого немогу. Сесть на нее нам не разрешили, оно и правильно, почти все роботы там сгинули, только два сумели вернуться с добычей, мы эти образцы потом кабинетным чудикам скинули, пусть копаются до посинения.

Он чуть ухмыльнулся. Понятно, ни ученые, ни их работа ему не интересны. Потом друг в голосе прорезалась обида:

— Вот я, например, ответственный десантник, должен сам туда нырнуть, вынырнуть, потом провести всю эту шайку геологов-зоологов. Да следить, чтобы не убились. И чтобы потом их оттуда выковырять. А я тады сиднем зад отсиживал на боте. Так и не дали клюнуть ту кометку. Она правда мелкая была, километра на два. Да и к Солнцу ближе, поэтому так пылила… Сейчас подальше летит, в прохладе… может, и удастся на нее прыгнуть…

Глава 20

Стратегия навигатора

Расчет и составление навигационных схем заняли у меня все утро, от ночной смены до обеда. И часть обеда тоже. Спохватилась без двадцати три, рассчитав три варианта начального подлета к комете. Пришлось быстро отправить все, что надумала, кэпу, быстро переодеться, заскочить в кают-компанию, схватить там кусок пирога, запить его киселем, и бежать в пилотскую.

— Ты в таком мыле, что тебя страшно за пульт пускать, — ухмыльнулся Торбо, уступая мне место.

Больше попыток приставать он не делал, хотя поглядывал не виновато и не стыдливо, а укоризненно. Нет бы просто извиниться…

Когда он ушел, я глянула на полетные карты, поняла, что все спокойно. Вывела на громкую связь оповещение о любых изменениях, и решила двадцать минут поспать. Впервые за все эти дни, между прочим. Но надо же как-то переключиться с навигации на пилотирование, правда?

Увы, поспать не удалось. Только откинулась в ложементе, даже расслабляться толком не начала, как заявился кэп со страшно недовольным видом. Уселся в кресло второго пилота, развернул голо с моими расчетами, и фыркнул:

— Кузнецова, я надеялся, что вас в Академии хоть чему-то обучали. Но вижу, что ничему.

— Что такое? — встрепенулась я.

— А вот ты мне и скажи. Жду анализ ошибок до вечернего чая.

Дернул кадыком, поднялся, погасил голо и вышел. Урод.

После смены будет ужин. Актуальный, ибо пообедать я толком не успела. Затем, по сегодняшнему расписанию, у меня с Фишем занятия, надо будет разобраться в автоматических заборах биологических проб. В принципе, никакой разницы нет в том, какие пробы собирать, но у Фиша была фикс-идея о том, чтобы капсулы с образцами были особыми, защищенными от радиоактивного излучения и прочими предохраняющими биоматериал прибамбасами.