Юнта Вереск – Аунигара. Серия «Ликтор Рубежа» (страница 3)

– А что это за место? – не выдержала я, наконец.

– Думаю, ты уже сама поняла, – лукаво улыбнулась хозяйка. – Заколдованное. Это – обвела она руками зал, – атриум. Граница меж двух реальностей. Ты выгляни в окошки-то.

Приоткрыв занавески, я увидела освещенный солнцем лес – тот, откуда сюда пришла. А вот из окон напротив – тоже лес, но совсем другой. Там была ночь, светила странная зеленоватая луна, размером поменьше, чем наша, да и деревья были совсем незнакомые.

– Что там? – удивленно спросила я, опуская тяжелые шторы.

– Лес. Остров. Другой мир. Совсем другой, если честно. Твой мир – мир технократии, таких на свете довольно много, почти четверть человеческих. А здесь – мир магии, гораздо более распространенный, больше половины миров, из тех, где живут люди, такие. Хотя, конечно, каждый мир не похож на другие.

Хозяйка, выглядела моей ровесницей, может быть была чуть постарше. Но тут я взглянула на нее, и обомлела. Она почти все время улыбалась – то добродушно, то ласково, то понимающе, а сейчас я вдруг поняла, что это лишь некая привычная маска, скрывающая ее истинные чувства. Потому что глаза у нее были… равнодушными, спокойными, как у древней черепахи.

«Мне в общем все до фени» —    знакомые слова. Усмешка сытой лени    с оттенком хвастовства. Ты кто такая, Феня,    в каких живешь местах? Ты ведьма или фея?..    Буфетчица в летах.

Вот такую «Феню» из стихотворения Евтушенко мне и напомнила Аунигара. Ей не было дела до меня. И вообще не до чего и не до кого. Она жила в каком-то своем внутреннем мире. Мне внезапно стало страшно, просто жуть пробрала, даже передернуло.

Хозяйка это заметила. А, может, мысли мои читала, не удивлюсь.

– Ты оборотень, – утверждающе сказала она. – В кого перекидываешься? Похоже, что в кошку… или лису… Что-то своенравное.

Мне не хотелось рассказывать ей свой сон. Оборотней не бывает. Это все сказки. Подумаешь, приснилось, что я превратилась в стрижа. Упоительное чувство полета, впрочем, я запомнила каждой клеточкой тела. Но тут засомневалась. Просто молча смотрела на хозяйку избушки. Иногда промолчать полезнее, чем вываливать на собеседника всю свою правду. Потом все же ответила, почему-то радуясь тому, что она не угадала.

– Стриж. Эта такая маленькая птичка.

– Стриж? Странно. Непохоже…

Я еще помолчала. Раз она делает паузы, я тоже буду. Чувствовала, что она давит, подчиняет, и я вдруг поняла, что сейчас только и начинается настоящий разговор. Противостояние. Борьба воль.

– Это шутка, – равнодушно (надеюсь) отмахнулась я. – Просто сон.

– Нет. Не шутка. Ты действительно оборотень, я это четко вижу. Но птичьего в тебе совсем ничего нет. Ты не могла захотеть такой судьбы.

– Почему же, летать – это восторг, счастье, упоение! – я пыталась говорить эмоционально или хотя бы с иронией, но сама внутри вся похолодела.

Неужели я и вправду – оборотень? Неужели то был не сон?

Она молчала, о чем-то раздумывая.

– В твоем мире нет явной магии, – сказала она после долгой паузы. – Где ты могла стать оборотнем?

Затем я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Привычный навык помог. Ерунда. Экзотическая избушка, молодящаяся дамочка с глазами старой черепахи. Тут еще и не такое померещится.

– Да нигде не могла. У нас действительно нет оборотней, – хмыкнула я, сделав ударение на слове «нас».

Дверь напротив меня открылась, и в атриум вошел юноша. Хрупкий, дерганый блондин с волосами до плеч и в каком-то нелепом наряде. На ум приходили лишь какие-то сказочные слова «в кафтане», «в шароварах». Где я их еще могла слышать? Только в сказках.

– Илок, ты некстати, у меня гостья, не видишь? – фыркнула Аунигара, обернувшись к нему и покачав головой.

– Познакомь нас.

Голос у него был ломкий, неровный.

– Юнта, познакомься, это наш залетный шут, мы зовем его Илоком. Илок, это оборотень-стриж. Ее зовут Юнта.

– Привет-привет, милый стриж, – поклонился шут, вымученно улыбаясь. – Счастлив встрече, надеюсь, еще не раз увидимся. Однако, – лицо его разительно переменилось, – как о величайшей милости умоляю простить меня за ужасное поведение. Я сейчас ненадолго лишу тебя общества нашей восхитительной хозяйки, у меня к ней крайне важный разговор.

– Юнта своя. Будет здесь жить, – холодно сообщила Аунигара, от чего сердце мое протестующе встрепенулось. – Можешь говорить при ней.

– Дорогая хозяюшка, мой разговор не о наших делах, а о твоих, – неожиданно злым и холодным голосом предупредил ее Илок.

Хозяйка с недовольным видом поднялась и, кивнув мне: «Извини, я ненадолго», – вышла. Парень последовал за ней.

Курящий стриж

Я словно очнулась. «Что это значит? С какой стати я должна здесь жить?» – раздраженно подумала я, когда за Аунигарой и Илоком закрылась дверь.

Ситуация была очень странной. Я уже ничего не понимала: как я сюда попала, зачем рассказывала о себе этой странной женщине, что это вообще за место такое… Может быть пора проснуться?

Ущипнула себя за руку, но это не помогло. Значит нужно просто уйти… Но лишь подумала об этом, даже успев встать, как откуда-то из-под потолка, шурша крыльями, слетела большая черная птица. Ворон?

Негромко предупреждающе каркнув, уселся над притолокой двери, в которую я входила. Не помню, кто притворил ее, но сейчас она была закрыта.

– Мне что, нельзя уйти?

Ворон утвердительно кивнул.

Драться мне с ним, что ли? Я встала. Ворон предупреждающе каркнул. Но я направилась не к двери, а к окошку.

Отдернув занавеску, увидела широкую просторную веранду, на которой стоял круглый плетеный столик и пара таких же кресел. На одном лежала подушка в гобеленовой наволочке, а на другом был небрежно брошен плед.

Когда я подходила к этому окну в прошлый раз, за ним был знакомый мне лес. Откуда здесь взялась веранда? Мистика. Сон. Нужно срочно проснуться – этот сюжет мне надоел. Снова ущипнула себя. Безрезультатно. Закрыла глаза и представила свою комнату. Обычно это помогало. Увы, не в этот раз. Проснуться не получалось.

Хозяйка вернулась. Я это скорее спиной почувствовала, нежели услышала. И ощутила, что она сильно не в духе. Прежней доброжелательной атмосферы в атриуме больше не осталось.

– Прости меня, девочка, непредвиденная ситуация, так бывает, – сказала она.

– Я вам не девочка. Я хочу уйти.

– Да, конечно, Юнта, прости. Не слишком приятные известия, так что немного выбилась из колеи, – в голосе ее почувствовались прежние добродушные нотки, но прежняя заботливая гостеприимность исчезла.

– Могу я чем-то помочь? – с изрядной долей иронии спросила я.

– Нет, пока не стоит, – покачала она головой. – Позже. У нас не очень много времени, а у тебя, я полагаю, есть множество вопросов. Давай отложим их ненадолго.

В глазах ее мелькнуло что-то человеческое. Забота? Участие? Сочувствие? Я задернула штору и вернулась к столу.

– Здесь можно курить? – спросила я, доставая из кармана сигареты и зажигалку.

Аунигара вдруг хмыкнула, а затем рассмеялась.

– Поразительно. В первый раз вижу курящего стрижа… Дыми, если тебя это успокаивает. Мне сейчас нужно будет все твое внимание, так что не отвлекайся.

Она отошла к высокому серванту, стоящему в углу и вручила мне пепельницу. Похоже, что глиняную.

– Давай устроимся поудобнее…

У окна, от которого я только что отошла, вдруг обнаружились низенький столик и два широких мягких кресла, затянутых светлой гобеленовой тканью, как подушка на веранде. На столике стояли две кружки из грубого фаянса.

Аунигара, прихватив со стола тарелку с печеньем и кувшин с квасом, уселась в одно из кресел.

– Откуда они здесь взялись? – спросила я, хотя после обнаруженной недавно веранды за окном, уже ничему не удивлялась.

– Ерунда. Я тебя научу, это несложно.

Я взяла чайник и пепельницу, поставила их на маленький столик и уселась в кресло, оказавшееся на удивление уютным.