Юнта Вереск – Аунигара. Серия «Ликтор Рубежа» (страница 2)
– Нет. Выбираешь один раз, – твердо настаивают они.
Как же все сложно… Интересно, а у каких зверьков секс самый увлекательный? И вообще… жизнь, отношения?
Смешно вам, да? А вы бы лично что выбрали? Вернее – кого?
Солнце скрылось за деревьями. На начинающем темнеть, небе проявился тонкий серп луны. Я зябко поёжилась и усмехнулась: скоро сама стану ёжиком. Интересно, а ежи ёжатся от холода?
Поляна вдруг пришла в движение. Ежи вдруг начали расти и уменьшаться, менять формы и вид. За доли секунды превращались в…
…заяц… косуля… ворон… воробушек… тигр… волк… стрекозы – много стрекоз… котенок… белка… нет, несколько белок… люди – человек пятнадцать, очень разных по возрасту и национальностям…
И все они вдруг затеяли хоровод. В глазах мерцало. Потом у меня начала кружиться голова… И вдруг вращение остановилось, круг распался… И раздался, словно вырвавшийся из одной гигантской глотки стон:
– Нееееет!
Поднялся жуткий гвалт.
– Не смей! Не смей! Не трогай!
Я почувствовала укол в предплечье. Боль вывела меня из ступора. Глянула на руку – чуть выше локтя виднелась царапина. Все тело скрутило. Казалось, я внезапно сжимаюсь в точку… На мгновенье я закрыла глаза, а когда открыла…
Мир был слишком большим. Все вокруг было слишком большим. Громадный ёж, вдвое выше меня, смотрел печально. Невероятные чудовища рассерженно кричали… не на меня… на прекрасную маленькую птичку с острыми крыльями.
– Свершилось, – печально сказал ёж. – Не повезло тебе. Не быть тебе ежом.
Я вздрогнула и тут поняла, что рук у меня больше нет. Есть перья. Темные, почти черные. Встряхнувшись, поняла, что к перьям прилагаются крылья.
– Бей предателя! – раздавались вокруг крики.
Какой-то человек подхватил меня и швырнул высоко в небо.
Я почувствовала, что подлетаю вверх, а затем падаю… Распростерла крылья. Дернулась… Полетела!
Ввысь. Ввысь. Поляна уменьшилась. Ее уже почти не видно в массиве леса.
– Я птица! – с восторгом кричу я.
– Ты стриж, – подтверждает маленькая черная птичка, летящая рядом.
Воздух бьет в лицо, крылья отлично держат, даже махать не нужно. Разве что не вмешиваться. Хотя вмешаться очень хотелось, но каждый раз, когда я пыталась управлять крыльями, тут же кувыркалась вниз. Очень сложно доверять крыльям. Но надо. Хотя бы так, как мы доверяем ногам, не контролируя движение каждой мышцы.
Внизу речка. Ура! Я так хочу пить!
Я попыталась притормозить. Но это было ошибкой. Воздух перестал держать меня, потерял упругость, закрутил меня в вихре, которым я не могла управлять, потащил, ударил, сжал, сплющил…
«Домой! Хочу домой!» – в истерике подумала я.
И мир погас.
…Лоб болел, словно я впечаталась им в свой рабочий стол, заваленный, к счастью, бумагами, иначе было бы еще больнее. Какая же я буйная во сне бываю, это что-то.
Я удовлетворенно огляделась. Клавиатура на выдвижной столешнице. Огромный монитор, принтер, сканер и тихонько урчащий ноутбук…
Хихикнула. Ну и сон мне приснился!
Страшно хотелось пить. И есть. И курить. Я же не курила уже целую вечность!
Аунигара,
или атриум
между мирами
Тропинка
День был теплым и солнечным. Отважные лучики солнца пробивались сквозь листву, но не обжигали, а лишь высвечивали, подчеркивали красоту зелени и выхватывали ягоды земляники. Я могла бы собрать их, но не хотелось останавливаться, и я катила себе по тропинке.
Когда до станции оставалось километра три, мне вдруг послышались голоса. Тихие, но очень четко выговаривавшие слова.
– Юнта-Юнта, спешит менять судьбу. Пришло время, пришло время. Юнту-Юнту, небывалая ждет судьба…
Голоса не были пугающими, не понять было даже – мужские или женские. Слова звучали так, словно их напевал сам лес.
– Ау! Кто здесь? Здравствуйте! – так же негромко отозвалась я. Повышать голос почему-то не хотелось.
Меж деревьев мелькнула чья-то фигурка.
Замедлив ход, почти остановившись, я потрясла головой и пригляделась. Небольшой, ростом не больше метра, человечек мерцал, то появляясь, то пропадая, хотя не двигался, а стоял, улыбаясь.
– Надо же, слышит, видит нас, добрая, честная, – сменили пластинку голоса.
В этот момент велосипед сильно тряхануло, заднее колесо вдруг отскочило и покатилось куда-то в лес, я еле успела подставить ногу, чтобы не упасть.
– Оставь его и дальше иди сама! – доброжелательно посоветовали голоса.
Чертыхнувшись, я огляделась, но никого не увидела. Человечек исчез. И голоса стихли.
– Что это было? – почти шепотом спросила сама себя.
– Иди налево, увидишь свою тропинку, – прошелестел в последний раз лес, а затем голоса окончательно пропали, только пели где-то вдали птицы.
Велосипед был безнадежно испорчен. Ездить на одном колесе я не умею, а второго видно нигде не было. Куда оно укатилось, интересно?
Помню, что откатывалось оно назад, но сейчас почему-то возвращаться совершенно не хотелось. Чуть помешкав, я сошла с широкой тропы, чтобы найти место, где я на время оставлю велосипед. Катить его на одном колесе до самой станции совершенно не хотелось.
Пройдя несколько метров, втиснула калеку-велосипед между толстым стволом дерева и раскидистым кустом ежевики. Сорвала несколько ягодок, сунула в рот, и тут увидела чуть заметную тропинку, убегавшую прочь от главной тропы.
Неуверенно сделала шаг, другой по этой тропинке, а потом бодро зашагала по ней. Настроение почему-то вдруг улучшилось, ни голоса, ни велосипед уже не вспоминала, просто шагала и шагала, наслаждаясь прогулкой и думать забыв о том, чтобы ехать домой на свою безнадежную копирайтерскую каторгу.
Я потеряла счет времени – прошло может быть минут тридцать, а, может быть, и несколько часов, когда передо мной выросла удивительная, сказочная избушка. Небольшая, в одно окно, из потемневшего от времени дерева.
– Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом, – то ли подумала, то ли вслух сказала я, вспомнив детские сказки.
И она вдруг заскрипела, запыхтела, да начала разворачиваться. Дурдом продолжался. Может, я снова сплю, как тогда, с ежиками? Стояла и разглядывала дивное крутящееся строение. Никаких курьих ног у избы не было. Развернувшись ко мне крыльцом, она надсадно скрипнула и остановилась.
Я потрясла головой. «Сказка. Я попала в сказку. Какой хороший сон», – подумала я, не в силах стряхнуть наваждение. Несколько секунд ничего не происходило. Затем дверь распахнулась и на крыльце показалась молодая женщина в изрядно выцветшем сарафане.
– Привет! Тебя дивьи люди сюда направили? Или сама забрела? – спросила она, доброжелательно улыбаясь.
– Голоса, – выдавила из себя я, почему-то говорить стало вдруг очень сложно. – Или карлик… Не знаю.
– Хорошо. Значит древние чуди перебежали сюда и приманили тебя. Они всегда чувствуют, где и перед кем нужно показаться. Не волнуйся, это замечательное событие. Когда-то они и меня сюда привели. Так что заходи, желанной гостьей будешь.
Кивнув на дверь, она развернулась и вошла в дом.
Чуть помедлив, я двинулась за ней и очутилась… Сейчас это называют тамбуром – знаю, потому что совсем недавно писала серию статей про загородное строительство. Но здесь, в избушке, мне хотелось назвать это старинным словом «сени». Я заметила какие-то садовые инструменты, веники, ведра. Была тут и широкая полка, под которой стояла разнокалиберная обувь.
Миновав сени, вошла в огромную чуть овальную комнату, превышавшую размерами видимую снаружи избушку раза в три. Стены были сложены из тех же темных бревен, что снаружи. Зал освещался множеством ламп (керосиновых, что ли?), а с высокого потолка по бокам свисали какие-то сухие растения. В углу расположился огромный… камин. По крайней мере, снизу он походил на камин, а сверху у него была большая полка, на который горделиво стояло нечто вроде самовара без ножек. Окон почему-то было четыре, справа и слева от двери, в которую я вошла, и напротив. Это было странно, поскольку снаружи я видела одно окно. На двух окнах позади меня были легкие тюлевые занавески, два противоположных закрывали тяжелые темные шторы.
– Располагайся где тебе удобно, – гостеприимно обвела зал руками хозяйка.
Почти в центре комнаты стоял большой деревянный стол. С одной стороны вдоль него разместилась скамья со спинкой, по виду напоминавшая скамейки в городском парке, только гораздо длиннее. В дальних концах стола стояли два деревянных кресла с высокими спинками. Обстановку дополняли три кресла поменьше, придвинутые к столу напротив скамьи. Двигать их мне не хотелось, слишком тяжелые на вид, да и пробираться к скамье тоже, поэтому я прошла и уселась на краешек большого кресла.
– Отлично! Споемся! – снова улыбнулась хозяйка. – Что есть, пить будешь?
– Все равно, – пожала я плечами. – Хорошо бы воды…
Илок
Мы разговаривали уже второй час. Хозяйка расспрашивала меня о детстве, учебе, работе, а сама нахваливала пироги с капустой и сыром, квас и терпкий травяной чай, которыми меня потчевала. Пироги действительно оказались очень вкусными, воздушными, с хрустящей нежной корочкой, квас был холодным, а чай, хоть и непривычный, но приятный, так что в рекламе они точно не нуждались, зря Аунигара, так звали хозяйку, их рекламировала.
Рассказывать о себе я не привыкла, но здесь оказалось это очень легко – вспоминались всякие детские события, выстраиваясь во вполне увлекательные истории.