Юнас Юнассон – Неграмотная, которая спасла короля и королевство в придачу (страница 9)
Достижения страны, да и собственные, на ниве внутренней политики Форстера вполне устраивали. Новое антитеррористическое законодательство позволяло объявить террористом кого угодно и посадить на сколь угодно длительный срок на каком угодно основании. Или без.
Другим удачным проектом было создание резерваций-бантустанов для разных народностей – по одной для каждой, кроме
Некоторые сложности возникли на внешнеполитической арене. Учитывать позиции его страны мир категорически отказывался. Такая очевидная вроде бы штука – если ты не белый, то никогда им не станешь – вызывала множество нареканий.
Удовлетворение бывшему нацисту Форстеру доставляло только сотрудничество с Израилем. Хоть они там и сплошь евреи, но во многих отношениях такие же не понятые миром, как и Форстер.
«Нет, в задницу», – еще раз заключил Б. Й. Форстер.
Чем он только занимается, этот халтурщик Вестхёйзен?
Новой прислугой, нежданно посланной ему провидением, Энгелбрехт ван дер Вестхёйзен был доволен. Она уже кое-что делала, еще когда ковыляла с левой ногой в шине и правой рукой в гипсе. Эта, как ее там?
Вначале он называл ее «кафрой-2», чтобы не путать с другой негритянкой – уборщицей на внешнем КПП. Но когда об этом узнал епископ местной реформатской церкви, инженер получил выговор. Чернокожие заслуживают большего уважения.
Эта церковь уже сто с лишним лет допускала негров к литургии вместе с белыми, хотя черным приходилось дольше дожидаться причастия, ведь их такое количество, что хоть строй для них отдельные церкви. Вины реформатской церкви в том, что черные размножаются как кролики, епископ не видел.
– Уважение, – повторил он. – Поразмыслите о нем, господин инженер.
Слова епископа впечатлили Энгелбрехта ван дер Вестхёйзена, но удержать в голове имя Номбеко ему так и не удалось. Поэтому обращался он к ней «ты-как-тебя-там», а в остальных случаях… упоминать ее в остальных случаях смысла, строго говоря, не имело.
Премьер-министр Форстер уже дважды являлся с визитом, оба раза любезно улыбаясь, но давая понять, что если в ближайшее время в ядерном центре не появятся пресловутые шесть бомб, то может получиться, что и инженера Вестхёйзена в нем больше не будет.
Перед первым приездом премьера инженер собрался запереть
Однако у варианта с чуланом имелся тот недостаток, что
Но потом он обнаружил, что она их
Смотрит, кивает и
Самым возмутительным образом! Инженеру изучение математики ни малейшей радости не доставляло. Как и постижение прочих наук. К счастью, он получил наивысшие баллы по окончании университета, главным спонсором которого являлся его отец.
Знать все обо всем, полагал инженер, вовсе не обязательно. Для успешной карьеры достаточно высоких баллов, правильного папы и умения беззастенчиво использовать чужие способности. Но чтобы усидеть на своем нынешнем месте, инженер должен был представить результаты. Не свои, конечно, – на то есть ученые и лаборанты, которых он распорядился нанять и которые теперь работали на него день и ночь.
А команда делала несомненные успехи. Инженер не сомневался: в не столь отдаленном будущем они разберутся с оставшимися немногочисленными техническими сложностями, так что можно будет приступить к испытаниям ядерного оружия. Все же рабочей группой руководит не дурак. Наоборот, он здорово надоел своими успехами, о малейшем из которых спешил тут же доложить и ждал реакции инженера.
И тут появилась
Со временем Номбеко стала бы правой рукой главы рабочей группы, не будь она
– Про что хоть вся эта хрень? – спросил однажды инженер Вестхёйзен и протянул уборщице очередную стопку бумаг.
Номбеко прочитала и вернулась с ответом:
– Это анализ статического и динамического воздействия ударной волны в зависимости от количества килотонн.
– А теперь по-человечески, – велел инженер.
– Чем мощнее бомба, тем больше зданий взлетит на воздух, – объяснила Номбеко.
– Да ладно, это же понятно даже горной горилле! Неужели кругом сплошные идиоты? – вопросил инженер, долил себе коньяку и приказал уборщице скрыться с глаз долой.
Как тюрьма Пелиндаба, на взгляд Номбеко, практически не имела себе равных. Собственная кровать, доступ к ватерклозету вместо ответственности за четыре тысячи отхожих мест с выгребными ямами, двухразовое питание плюс фрукты на обед. И собственная библиотека. Вернее, не то чтобы собственная, но никто, кроме Номбеко, ею не интересовался. Библиотека, впрочем, была не слишком богатой – предположительно куда беднее, чем Национальная библиотека в Претории. Кое-что на полках либо устарело, либо не имело отношения к делу, либо и то и другое одновременно. Но тем не менее.
Так что она без особых сожалений продолжала отрабатывать наказание за свою неосторожность – за то, что позволила пьяному в хлам водителю сбить себя на йоханнесбургском тротуаре зимним днем 1976 года. Жилось ей теперь во всех отношениях лучше, чем когда она чистила отхожие места на крупнейшей в мире человеческой свалке.
Но миновало столько месяцев, что пришла пора складывать их в годы. И конечно, Номбеко стала подумывать, как бы ей выбраться на волю. Ведь это же целое дело – ограждения, минное поле, сторожевые собаки и сигнализация.
Прокопать подземный ход?
Нет, этот дурацкий вариант Номбеко отбросила сразу.
Пробраться в машину, покидающую территорию центра?
Нет, как раз на такой случай у охраны есть овчарки, и хорошо, если они сразу вцепятся в горло и избавят тебя от дальнейших неприятностей.
Дать взятку?
Допустим…
Но это значило бы поставить на карту все, а тот, с кем она договорится, наверняка по южноафриканской традиции алмазы заберет, а ее сдаст.
Выйти по чужим документам?
Пожалуй. Украсть документы не штука, ты поди укради цвет кожи.
И Номбеко решила какое-то время не думать о побеге. Пока что единственным реальным шансом было отрастить крылья и стать невидимкой. Потому что одними только крыльями не обойдешься: тебя тотчас пристрелят восемь человек охраны с четырех вышек.
Номбеко было пятнадцать, когда она угодила за двойной контур, и уже почти семнадцать, когда инженер торжественно сообщил, что выправил для нее действующий южноафриканский паспорт, даром что она черная. Поскольку без него не попасть в те коридоры, куда, на взгляд ленивого инженера, доступ ей был необходим. Так постановила южноафриканская служба безопасности, а инженер Вестхёйзен знал, с какой службой можно ссориться, а с какой не стоит.
Паспорт он положил в ящик письменного стола и в силу неизбывной потребности демонстрировать, кто в доме хозяин, разъяснил, почему вынужден его запирать.
– Это для того, чтобы
Если инженеру интересно, как ее звать, ответила Номбеко, то это указано в паспорте, а она по распоряжению инженера уже давно отвечает за его шкафчик с ключами. В котором висит в том числе и ключ от ящика письменного стола.