Юна-Мари Паркер – Под покровом тайны (страница 44)

– Конечно, я останусь с тобой, дорогой, – прошептала Джесика холодным ранним утром, когда над крышами лондонских домов лишь начинала заниматься заря. – Я останусь с тобой навсегда. – Она сама не соображала, что говорила, и чувствовала лишь, что в объятиях Бернарда обрела рай, не в силах противиться подобному блаженству. Он крепко обнял ее и поцеловал, заставив затрепетать. Они долго лежали, прижавшись друг к другу и планируя свое будущее.

Только на следующий день, после того как Джесика завершила обычные дела – предупредив менеджера ресторана о необходимости подготовиться к ленчу, который организует отель; посетив совещание, где обсуждались предстоящие события; приняв очередную важную персону в вестибюле и отправив приглашения, – она вдруг вспомнила о том, что с ней произошло. В ушах отчетливо прозвучали последние слова Бернарда, перед тем как она выскользнула из его номера.

– Сначала мы поедем в Бостон, дорогая, затем в Вашингтон и Нью-Йорк, а после этого в Москву, Париж, Токио, Сидней. Когда гастроли закончатся, мы проведем четыре месяца в моем доме на Сардинии, где я сочиняю музыку.

Все это звучало просто фантастично, однако, идя по коридору в свою комнату, она внезапно осознала, что должна оставить работу в отеле. От этой мысли у нее перехватило дыхание. Во всем виноват Бернард. Надо преодолеть этот вихрь событий, который увлек ее, лишив возможности контролировать свое поведение. Надо преодолеть противоречивые чувства. Она порвала с Эндрю из-за работы в отеле, а сейчас готова пренебречь шансом сделать карьеру ради человека, которого знала всего пару недель! Это безумие! Надо проверить, что у нее с головой! Однако… Сидя за своим столом, она также понимала, что с ней случилось нечто удивительное и фантастичное. Она влюбилась в потрясающего мужчину… и он полюбил ее! Всю свою жизнь, что бы она ни делала, Джесика руководствовалась здравым смыслом, всегда принимала разумные решения и не жалела потом. Но сейчас чувства возобладали над разумом и были настолько сильны, что она не хотела противиться им. Почему бы не дать волю своим чувствам хотя бы раз?

Все утро Джесика разрывалась между желанием уехать с Бернардом и стремлением остаться и продолжить свою карьеру. Она не представляла, как это вдруг пойти к Кеннету Вулф-сону и вручить ему заявление об отставке, да и будущее с Бернардом казалось нереальным.

«Смогу ли я сделать это? – сомневалась Джесика. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, когда она тряхнула головой, сжав маленькие кулачки на столе. – Я готова отказаться от всего, чего добивалась шесть лет. Это безумие! О, но какое прекрасное безумие! – Она не могла забыть ласки Бернарда прошлой ночью. Несколько раз она отдавалась его жгучей страсти, а он никак не мог насытиться ею. Мужским способностям Бернарда мог позавидовать мужчина и помоложе его. Обладая большой силой и опытом, Бернард пробудил в ней такую страсть к наслаждению, о которой она и не подозревала. – Где я еще найду такого человека? – думала Джесика, беря со стола ручку. – Надо быть дурой, чтобы отказаться от такой неистовой, всепоглощающей любви, которая даже сейчас заставляет испытывать волнение». Во время ленча Джесика пришла к окончательному решению: необходимо пойти к Кеннету Вулфсону и предупредить его, что она уезжает.

– Ну конечно, я все хорошо обдумала, мистер Вулфсон, – сказала Джесика, сидя перед ним скованно, как игрушечный чертик в коробочке с закрытой крышкой: открой – он тут же выпрыгнет. – Я понимаю, это очень неожиданно… и очень сожалею, что причиняю вам неудобство…

– Откровенно говоря, Джесика, мне кажется, тобой овладела бредовая идея, – сказал Кеннет Вулфсон. Тон его был по-отечески доброжелательным, и в глазах читалось явное беспокойство. – Ты так мало знакома с мистером Шеллером и ничего не знаешь о нем. Не кажется ли тебе, что неразумно отказываться от своей карьеры, когда тебя ждет такое блестящее будущее? Не могу назвать это иначе, как сумасбродством и слепым увлечением.

– Это не слепое увлечение! – возмущенно воскликнула Джесика. – Неужели вы не верите в любовь с первого взгляда? Именно это случилось с нами обоими. Вам хорошо известно, мистер Вулфсон, что я не восемнадцатилетняя мечтательница. Я знаю, что делаю. И хотя со стороны наше решение может показаться поспешным, для нас с Бернардом оно является единственно правильным! – Стремясь доказать свою правоту, она бурно жестикулировала, позвякивая позолоченными браслетами.

Кеннет Вулфсон молчал, глядя на нее с тревогой.

– Я понимаю, что, конечно, должна была предупредить вас заранее, – горячо продолжала Джесика. – Мне очень не хотелось подводить вас. Но я решила жить с Бернардом. Вы очень добры ко мне, однако… – она беспомощно развела руками, – … что я могу поделать? – Ее очаровательное личико выглядело искренне озадаченным.

– Если бы мы не были так сильно загружены сейчас, – сказал Вулфсон, покачивая головой, – полагаю, можно было бы потерпеть твое отсутствие месяца три… пока ты не одумаешься. Однако, боюсь, в данной ситуации это невозможно, и мы не сможем сохранить за тобой твою должность.

– Я не передумаю, – твердо заявила Джесика. – Я всегда любила свою работу, но существует и личная жизнь.

– Ну что ж, Джесика, с большим сожалением принимаю твою отставку, – сухо сказал Вулфсон. – Я поговорю с Деннисом Пауэллом, может быть, нам удастся немедленно найти тебе замену и ты сможешь сразу уехать…

– Правда? – Голубые глаза Джесики радостно заблестели.

Вулфсон, несмотря на дурное предчувствие, снисходительно улыбнулся. Она была похожа на маленькую девочку, которой пообещали любимый десерт.

– Твердо обещать не могу, Джесика, но посмотрим, что можно сделать.

– Благодарю, мистер Вулфсон. Я ужасно вам благодарна. Вы поняли меня. – Джесика радостно вскочила, полная энтузиазма.

Вечером, когда она обедала с Бернардом, позвонила Мэделин.

– Не может быть! – взволнованно воскликнула она, после того как Джесика рассказала ей о последних новостях.

– Это правда! – сдерживая смех, цодтвердила Джесика. – Я безумно влюблена! О, Мэдди, мне ужасно хочется, чтобы ты познакомилась с Бернардом. Он самый необыкновенный мужчина на свете!.. Мы собираемся в Штаты. Он уезжает завтра, а я последую за ним, как только мне найдут замену в отеле. Мы сможем чаще видеться с тобой!

– Прекрасно, что ты едешь в Штаты, – сказала Мэделин, еле приходя в себя от изумления, – но, Джеси, не слишком ли это скоропалительно?

– Не беспокойся! – воскликнула Джесика. – Я уже говорила с главным менеджером. И он о том же: «Понимаю ли я, что делаю? Что я знаю о Бернарде?» О, мистер Вулфсон тоже считает, что это слепое увлечение. Откуда он все знает? – добавила она печальным голосом.

– Ты всегда была одержимой, Джеси.

– Что значит – одержимой? – с обидой сказала Джесика.

Мэделин засмеялась:

– Я имела в виду: что бы ты ни делала, ты всегда увлекалась по самую макушку. На все сто процентов. Ты ведь не терпишь полумер, не так ли? Сначала ты с головой окунулась в работу в отеле, как будто вне «Ройал-Вестминстера» жизни вообще не существует, а теперь ты, забыв обо всем на свете, увлеклась новым возлюбленным. Ты решила совсем бросить работу?

– А почему бы и нет? – Джесика была глубоко разочарована тем, что Мэделин не разделяла ее восторга. – Я буду жить в отелях, разъезжая по всему миру восемь месяцев в году, и все свое время смогу посвящать Бернарду.

Последовало молчание.

– Я думала, что ты будешь рада за меня, – запричитала Джесика. – Ты не представляешь, как я влюблена!

– Прости, Джеси. Конечно, я рада, что ты счастлива. По-видимому, я еще в шоке. Я была уверена, что ты никогда не бросишь отель. Мне казалось, ты готова посвятить всю свою жизнь этой работе.

– Да, так было раньше, а теперь другое дело, – ответила Джесика, следуя своей логике.

– Ты рассказала Эндрю о случившемся? – услышала она вдруг вопрос Мэделин.

– Я не разговаривала с Эндрю уже несколько недель. Во всяком случае, его это не касается. Вспомни, он сам порвал наши отношения, потому что не мог смириться с моей работой. Я хотела, чтобы все оставалось по-прежнему, но он бьи против.

Джесика услышала, как Мэделин тяжело вздохнула.

– Мэдди… – сказала она прерывающимся голосом. – У меня все будет хорошо. Не расстраивайся так. Я хочу, чтобы ты порадовалась за меня!

– Я не расстраиваюсь, дорогая, только немного беспокоюсь. Мне будет очень тяжело, если тебе потом придется пожалеть о своем решении.

– Уверяю тебя, я поступаю правильно… все будет в порядке, – заверила ее Джесика с мольбой в голосе. Для нее было важно получить благословение подруги, особенно перед тем как сообщить новость родителям. Они были очень расстроены, когда она разошлась с Эндрю.

– Джеси, я желаю тебе счастья и удачи, – сердечно сказала Мэделин, – и жду, когда ты приедешь.

Лицо Джесики мгновенно озарилось.

– Я сообщу, как только освобожусь. А как у тебя дела? По-прежнему пишешь портреты знаменитостей?

– Я в порядке… работаю.

– А твой ненаглядный, как он? Все преумножает ваше состояние?

– У Карла тоже все нормально.

Улыбка на выразительном лице Джесики исчезла, и она слегка нахмурилась. Мэделин отвечала… как-то странно. То ли на нее так подействовало сообщение о Бернарде, то ли она была расстроена по какой-то другой причине.