Юна Ким – Я вернусь в твой сон (страница 7)

На выходе из комнаты токкэби споткнулся о валявшиеся у стены фоторамки. Минна уронила их, когда ходила во сне, но не заметила, проснувшись: они с Юнхо слишком бурно выясняли отношения. Под поблескивающими кривыми осколками стекол с фотографий ей улыбались ее семья и друзья.

– Если мой сон был вещим, то… – прошептала она, глядя на фоторамки, и ее губы задрожали, – …моей семье грозит опасность?

Временное оцепенение Минны перерастало в немую истерику. Юнхо понял это по ее стеклянным глазам и учащенному дыханию. Пока Ун Шин вникал в происходящее, Юнхо взял Минну за плечи и развернул ее к себе лицом. Когда он заглянул ей в глаза, его радужки блеснули зелеными огоньками. Гипноз сработал с первой попытки, и Минна, пошатнувшись, упала в руки Юнхо, после чего он отнес ее на кровать и бережно укрыл одеялом.

Глава 6

– Со Минна вам этого не простит, – осуждающе произнес Ун Шин и пнул одну из фоторамок. – Что на вас нашло? Что здесь вообще случилось до моего прихода?

– Я все объясню на улице, – ответил Юнхо и обвел взглядом комнату. – Моя сила ослабла, и гипноз едва держится. Пожалуйста, высуши одежду и восстанови фоторамки. Ничто не должно напоминать Минне об этой ночи.

– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся Ун Шин, будто давно ждал этой просьбы. По щелчку его пальцев разбитые стекла склеились без единой трещины и встроились в фоторамки, которые плавно вернулись на стену. Встряхнув рукой, он разметал по комнате огоньки красного пламени. Проникая в постельное белье и ночную рубашку Минны, они медленно превращали влагу в густой пар.

Удовлетворенный результатом, Ун Шин погасил ночник, и красные огоньки закружились вокруг него. А дальше произошло то, что даже Юнхо видел впервые: токкэби широко открыл рот, взялся рукой за массивную нижнюю челюсть и с треском оторвал ее до висков; на месте разрывов мгновенно выросли острые зубы. Красные огоньки вереницей полетели в образовавшуюся пасть, и как только токкэби проглотил их всех, кожа на его лице – от ушей до уголков губ – срослась, оставив только бледные шрамы.

– У других токкэби нет таких отметин, – пояснил Ун Шин и провел пальцами по шрамам. – Но они забавные, да?

– Не показывай это Минне, – попросил Юнхо и наспех оделся. Поерзав в мокрой одежде, он взял под руку Ун Шина, и они оба выскочили из квартиры прямиком под ливень. Токкэби сразу шагнул назад, под козырек, и присел на ступени, отгоняя от себя назойливых мотыльков. Юнхо же остался стоять под дождем и, вымокнув до нитки, попытался перекричать раскаты грома:

– Взгляни на меня! Моя аура исчезла!

– Плохая новость, – ответил Ун Шин, наблюдая за стекающими по лицу Юнхо каплями дождя. – Знать бы, что она означает. А я-то подумал, что вы с Со Минной вместе принимали душ или…

– Как такое пришло тебе в голову? – Юнхо чуть не задохнулся от злости. – Мы даже не скрепляли наш союз в храме!

– Порядки Небес устарели, – отмахнулся Ун Шин, добавив ехидным тоном: – Смертные сейчас редко думают о браке. Особенно молодежь. Такими темпами у вас из-под носа уведут девушку.

– Я не ожидал другого ответа от токкэби! – разочарованно сказал Юнхо и провел рукой по мокрым волосам, взлохматив рыжую челку. Он всегда бурно реагировал на подобные шутки Ун Шина и порывался драться с ним. Но в эту ночь Юнхо лишился своей силы, и ему оставалось только вести диалог.

– Тьма не настолько поглотила мою душу, – рассмеялся Ун Шин и похлопал по ступеньке рядом с собой. – Идите сюда. Я пытаюсь помочь вам советом.

В знак протеста Юнхо походил из стороны в сторону, но вскоре ему надоело смахивать с лица капли дождя и пришлось нырнуть под козырек. Он молча присел на ступеньку рядом с Ун Шином, и тот не настаивал на продолжении разговора. Ун Шин отлично знал, что Юнхо нужно время, чтобы остыть. Они долго смотрели на полную луну, пока в памяти Юнхо не всплыл тот пугающий момент, когда сердце Минны остановилось и он пытался привести ее в чувства.

– Сегодня Минне приснился ее отец, – первым заговорил Юнхо, пытаясь заглушить тревожные мысли. – Этот призрак – так она его называла – был «слишком реальным» и превратился в стаю белых мотыльков. Но теперь я не уверен, что это был сон, потому что нашел в коридоре мертвого мотылька. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Так вот оно что… – задумался токкэби и подставил ладонь мотылькам, которые тотчас облепили ее. – Господин Ли, что вы знаете о мире мертвых и жизни после смерти?

Юнхо пожал плечами и потер лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь конкретное.

– В основном я занимался делами квисинов и плохо знаком с системой наказания и перерождения людей, – неохотно признался он. – Мне известно, что светлые души остаются здесь три дня после своей смерти. В редких случаях они являются своим любимым, чтобы попрощаться с ними. А потом их забирают мрачные жнецы, и единственный способ связаться с ними – это храм. Так?

– Верно! – кивнул Ун Шин. – Насколько мне известно, отец Со Минны умер давным-давно и стоит в очереди на перерождение. Не мог он явиться ей в виде мотыльков! Когда-то я считал их душами убитых мною воинов и своим наказанием. Но потом выяснилось, что их полно на окраине Пустоши, где обитают застрявшие или проклятые души. Они такие же, как я: просто живут между миром живых и миром мертвых. И вот они-то частенько приносят с собой белый туман или еще какие-нибудь галлюцинации.

– Ты никогда не хотел узнать, почему эти мотыльки следуют за тобой? Почему они проникают в мир смертных?

– Хотел, но однажды подумал о том, что мрачные жнецы не зря стирают нам память после смерти. Копаться в прошлом опасно.

– Видел бы ты пустой взгляд Минны! – не выдержал Юнхо и чуть не вонзил когти себе в плечо. – Как будто она умерла у меня на руках. Минна и раньше ловила сигналы из Пустоши. В отличие от других смертных, она видит застрявших призраков. Почему нечто из мира мертвых хочет связаться с ней? Неужели потому, что менбусин Ан Минджун когда-то предсказал ее смерть? Но ведь он изменил ее судьбу!

– Возможно, Ан Минджуну что-то об этом известно, – предположил Ун Шин и, озадаченно почесав затылок, искоса посмотрел на Юнхо. – Я слышал, этот старик снова скрывается от Небес. Судя по всеобщей суматохе в мире квисинов, что-то на Небесах пошло не так. Если пораскинуть мозгами, ваша смертная подружка постоянно в опасности. Может, мне наконец убить ее? Например, столкнуть с лестницы или с моста?

– Ты свихнулся? – Юнхо пихнул токкэби локтем в бок и сам согнулся от боли в отбитой руке. – Проклятие! Гори оно все в Преисподней!

– Осторожно с такими словечками, вы же небесный квисин, – ухмыльнулся Ун Шин и смахнул упавшую на лицо прядь волос. – Кстати, чем вам не нравится мое предложение?

Юнхо наградил его взглядом разъяренного быка, мол, мог бы и сам додуматься. Секунду спустя он понял, что Ун Шин подтрунивает над ним, но на всякий случай прорычал:

– Я найду способ защитить Минну.

– Я верю, верю, – закивал Ун Шин, после чего достал из кармана кожаной куртки сигарету, зажал ее в зубах и снова стал копаться в кармане в поисках зажигалки. – Вы же сын великого ёнвана[19].

– Прекрати, – раздраженно ответил Юнхо и посмотрел в глаза токкэби, чтобы убедиться в серьезности его слов. – Моего отца казнили из-за тайной связи со смертной. Я всю жизнь терплю унизительные сравнения с ним. Но наша с Минной история совсем другая. Ты стал мне другом и наставником, так поддержи меня сейчас!

– Простите… – невнятно промычал Ун Шин и поднес зажигалку к сигарете. Он смотрел куда-то в темноту двора, щелкая колесиком для поджига, пока золотое пламя не осветило его лицо и ему не удалось закурить. – И все-таки что вы собираетесь делать?

– Найти Маго хальми, – с ходу ответил Юнхо, отмахиваясь от сигаретного дыма. – Она свяжет меня и Минну красной нитью судьбы.

– А Со Минна согласна? Красную нить потом не разорвать.

– Мы с Минной хотим одного и того же, – сказал Юнхо, и когда он оглянулся на полукруглое окно, его голос дрогнул. – Я в этом уверен.

– Звучит складно, но о фее Маго давно ничего не слышно.

– Я разыщу ее, несмотря ни на что. И перестань называть меня господином. Мы с Хёном больше не наследники Небес. Обращайся ко мне как к младшему брату или сыну.

– Как скажете. То есть как скажешь, – пообещал Ун Шин и тут же поморщился. – Хкм… неудобно получается…

Юнхо хотел успокоить его, но случайно вдохнул сигаретный дым и закашлялся. Держась за горло, он выдавил из себя:

– Выполнишь напоследок маленькую просьбу?

– Что угодно, – согласился Ун Шин и бросил под дождь сигарету, которая мгновенно развалилась на две части, – лишь бы ваша любовь выдержала испытания временем и не оказалась жалкой искрой. Вечно горит только пламя Преисподней. Чувства дракона надежны, но Со Минна человек, и…

– Я знаю, – перебил его Юнхо, не желая слышать правду. – Мотыльки исчезнут с рассветом, да?

– Да, а что?

– Главное, чтобы Минна их не увидела. Мне нужно уйти и завершить сделку по недвижимости. Пожалуйста, проведи ночь в этой квартире. Если Минна снова начнет ходить во сне, ты наверняка сможешь разобраться с этими ее «снами» и узнаешь, что они из себя представляют. Мотыльки неспроста вьются возле тебя. Если утром Минна что-то вспомнит, скажи, что ей все приснилось.

Ун Шин в очередной раз понимающе кивнул и похлопал Юнхо по плечу. Поднявшись со ступенек, он ушел в квартиру, что-то напевая себе под нос. Юнхо оглянулся ему вслед, а потом бросил тревожный взгляд на тлеющий окурок. В пепле еще сияла искра, но дождь беспощадно уничтожал ее.