Юна Ким – Я приду с дождём (страница 74)

– Совсем забыла, Минна звонила. Вечером танцы. Просит не волноваться.

– В этой глухомани еще и танцуют? В декабре? Отлично… я тоже схожу туда.

– Клуб находится в низине, – раздался из-за спины скрипучий голос старой горничной ендон, которая на минуту зашла отдать чистые полотенца. – Помните, что вернуться лучше до полуночи.

– Я дракон, а не Золушка.

Минус, за который Хён не успел вычесть звездочку, – тонкие стены. Речь заглушали тарахтящие в соседнем номере криминальные хроники. Блондин вышел в коридор и постучал по двери нарушителя тишины, но звуки не прекратились. Открыл суперинтендант Хо Ян и, чавкая жвачкой, с претензией уставился на Хёна. Тот, конечно, узнал кумихо, который запугивал Нила в переулке Крысиный Хвост, но посчитал, что лучше не связываться.

– Я ошибся. Думал, в этом номере мои друзья.

Кумихо звякнул сережками, усмехнулся и захлопнул дверь.

Объемные кобальтовые массы, внутри которых сверкали молнии, подобно медузам заволакивали небо над Сеулом. Как и обещали синоптики, ветер усилился, опрокидывая мусорные баки и срывая шапки с прохожих. Юнхо и Дон Юль сидели на лавочке, покрытой ледяным панцирем, и смотрели на отражение фонарей в реке. Полицейский достал из-под края засаленной дутой куртки толстенную папку и положил на колени Юнхо.

– Вот то, что ты просил. Хорошо, что я пес, иначе нас бы раскрыли. Юнхо, ты меня слушаешь?

Парень дрогнул и спрятал папку в дипломат. Ответ был очевиден – он думал о Минне.

– Спасибо. С тех пор, как я спустился мир смертных, ты единственный, кому я полностью доверяю. – Он отхлебнул томатный сок из пакетика и поморщился при взгляде на бутылку. – Почему ты пьешь соджу? Алкоголь же расшатывает нервы.

– Моей жене по большей части. Как-никак, я дух темной стороны.

– Терпи, ты женился на порядочной и родовитой опщин. Удалось разнюхать что-нибудь?

– Пришлось нарушить правило «не впутывать семью в расследование». Дальняя родственница жены из Лисьих Нор поведала кое-что про убывающую луну и затмение.

– Уж я полагал, в лунах ты эксперт.

– Она была хранительницей дома шамана Ким Дохёна, а шаманы иногда знают больше нас. Сила твоей жемчужины убывает с лунным затмением и возрастает на полную луну. В этот период возможно извлечение.

– Это же… отличная новость!

– Но не последняя. Когда-то в Лисьих Норах обитал целый клан шаманов. Сколько их сейчас доподлинно неизвестно. – Полицейский вытащил из верхнего кармашка куртки смятую распечатку и показал Юнхо. – Этому фото лет тридцать. Видишь? Все они были учениками Ким Хёну. До того, как он по неизвестным причинам начал скрываться.

На фото рядами стояли мужчины и женщины в традиционных одеждах. Все они походили друг на друга, вероятно, являясь родственниками. Но одно угловатое осунувшееся лицо с маленькими глазками Юнхо узнал не задумываясь.

– Ён Сихван?

– Именно. Я не вышел на его след. Возможно, он использует амулет-невидимку. Зато утопленница Ван Руми у нас в руках.

– Та, чье имя не могли найти в реестре?

– Девчонка вселилась в бездомную женщину в переулке Крысиный Хвост, а та возьми да отбрось коньки. Мрачные Жнецы тут как тут – чуть не успели назвать имя и утащить на Небеса. Но я припомнил главному Жнецу, как уступил дух его жены, хотя место ей в Жаровне. И мы с псами отбили свою добычу.

– Надо же. Вы все еще конфликтуете.

– Знаешь, почему Ван Руми нет в списках Преисподней и Небес? Она запомнила свою смерь и лицо убийцы. – Пес щелкнул пальцами, и декорация сменилась на давящие стены полицейского участка. За бронированным стеклом в черной камере на стуле сидела, одетая в белую ночную рубашку, тощенькая девушка с короткой прической и исподлобья смотрела на окошко. Пес подернул бровями и пояснил: – Ван Руми «застряла», как те три призрака. Остальные школьницы погибли на болотах в беспамятстве…

– Так кто убийца?

– Псих Хван Сынгу, конечно! Он тащил ее от автобуса до трясины, но плохо пропитал тряпку хлороформом. Последнее, что она видела, это лицо водителя и тонкую полоску луны. Их сопровождал Карлик, и вот он-то нам и нужен.

– Ты молодец, Дон Юль. Выходит, этот карлик – прислуживает Черному Дракону?

– Ну, это тоже надо доказать… Если Мрачные Жнецы подсуетятся раньше, и он отзовется на имя Мун Давон, то придется подождать или снова вступать в конфликт с Небесами.

– Тогда вы вычислите шамана, который осквернил его душу и держит в услужении. Как и призрак Хван Сынгу, этот карлик способен на физический контакт с людьми. Ван Руми, случайно, не та вонгви [злой призрак], которая заняла тело фанатки Су Мирэ до того, как Ён Сихван переселил в него Ко Соён?

– Если опираться на факты, взятые Ко Соён из памяти Су Мирэ, то складывается такая версия. Пятого мая, в грозу, когда Ли Хён встретился с фанаткой в офисе и вручил ей призовые вип-билеты, она подобрала на улице амулет, меняющий внешность. Потом в нее вселилась утопленница Ван Руми и отправилась в район Ихва-дон, чтобы отомстить психу Хван Сынгу. Она назвала свое имя и угрожала, но тот, разумеется, был сильнее и затащил ее в дом брата. Потом утопил случайно оказавшуюся там Сим Лиа в колодце. Остановил водителя такси, нанес ему удар по голове, упрятал Су Мирэ в багажник машины и отвез в подвал старой заправки. Вот и сложилось…

– Как бы он узнал про Карман Пустоши?

– Черный Дракон все еще нуждается в его услугах.

– Логично.

– Совсем забыл, дырявая голова! – инспектор постучал по лбу и достал из кармашка куртки письмо. – Жена нашла под ковриком у двери месяц назад. Это от Хо Юри. А я-то думал, что пропах лисами.

Попрощавшись, Юнхо и очутился на горе Пукхансан, покрытой снежной вуалью. Девочки-мокквисина на сосне не наблюдалось. Он постучал в дверь храма, но никто не ответил, и дракон поднялся по холму, пока не наткнулся на каменное изваяние. Расчистив тонкий слой снега носком ботинка, он обнаружил перья и нечто красное. По запаху было понятно, что это кровь.

Вспомнив о письме Юри, парень вскрыл конверт и поперхнулся воздухом. В середине пустого офисного листа содержалась всего одна строчка: «Сыграйте свадьбу до лунного затмения». И как реагировать? Чью свадьбу? Неужели это все, что могла написать кумихо в подобной ситуации? Нет, тут кроется подвох.

Юнхо развернулся, прошел мимо сосны и собирался покинуть холм, когда ему в затылок прилетела шишка.

– Ты обещал привести Ли Хёна! – закричала девочка, и густая хвоя зашумела, хотя циклон еще не добрался до горы.

– Подожди немного. Сейчас мне правда нужна твоя помощь. – Юнхо показал ей визитку Ён Сихвана. – Этот человек когда-нибудь приходил сюда?

Мокквисин заверещала так, что Юнхо на миг лишился слуха. А потом она вскарабкалась на верхушку сосны и рассмеялась.

– Я пошутила. Господин Ён Сихван приходил, потому что посещает каждую из гор в определенное время года. Он оставляет сладости под моим деревом.

– Ты слышала его мысли?

– Сегодня он думал о том, что кто-то умрет.

– Минна? – Знакомая режущая боль в груди опрокинула Юнхо на колени – нарушение договоренности с Палачом-кумихо тут же себя обозначило. Оставалось только через силу подняться и переместиться вниз горы. Убывающая луна забирала энергию, и попасть в парк Сораксан, или в другую отдаленную точку, по щелчку было невозможно. Преодолевая ломоту, дракон ввалился в джип и резко выехал на трассу. Он и думать позабыл о штормовом предупреждении. Вот, что точно было не изменить, так это погоду, вполне соответствовавшую его настроению.

Молния громыхнула где-то высоко и лохматой лапой царапнула по дереву, повалив его на дорогу, прямо перед колесами машины. Юнхо выругался и сдал назад, чтобы проехать другой дорогой. И почему он решил, что опасность грозит Минне? Это был неконтролируемый порыв спасти ее…

Глава 18

Если стоять у самого подножия горы Сораксан, то двухъярусный корпус общежития покажется облаком, зацепившимся за обрыв. Но сверху, со смотровой площадки, Минне открывался совсем иной вид – вымощенная красной плиткой площадка, чью территорию заполняли лавочки и по линейке подстриженные кустарники, парила над пропастью в море густого тумана. Студентов туда привозили, в основном, чтобы рассказать легенду о странствующем одушевленном камне. Сначала Минна слышала ее в автобусе, потом от сторожа общежития, поэтому от экскурсии в музей она отказалась.

Студенты разделились на группы и тянули жребий, кто с кем поселится. Минна сразу прибилась к старосте Нам Сори и Дылде Мун Даюн. Четвертой подселили Пончик Ун Роми, которая не переставала уминать печенье, начиная с отъезда из Сеула. Студентки вошли в женский корпус последними, потому что Минна искала в автобусе телефон, выскользнувший из кармана во время сна. Они крались по узкому коридорчику, оглядываясь по сторонам, пока не достигли двери с номером двадцать три.

– Мы женский корпус с мужским перепутали? – Староста первой зашла в комнату и чихнула. – Какая вонь!

– Как думаете, – спросила Ун Роми, выковыривая тесто из зубов, – здесь водятся призраки?

Остальные окинули толстушку скептическим взглядом. О «застрявших» душах Минна слышала только из рассказов Хёна. Чего бы она ни насмотрелась, в это все равно верила с трудом.

Ун Роми с большим любопытством заглядывала в темные углы коридора и вздрогнула, лишь когда Мун Даюн ударилась лбом о дверной косяк. От испуга девушки одновременно протиснулись в комнату, оказавшись в заточении мрачноватых васильковых обоев. По периметру стояли пара тумбочек и две двухъярусные кровати. Последовав примеру Пончика, Минна заняла нижний ярус и пожалела, потому что над ней, сбросив серые кроссовки, расположилась Дылда. Мун Даюн не помещалась в длину, а торчащие сквозь деревянную решетку ступни источали запах сыра.