Юн Ли – Возрожденное орудие (страница 64)

«Если бы вы только знали».

Они нашли дуэльный квадрат и сошлись лицом к лицу. Несколько сервиторов присоединились к небольшой толпе. Делали ли они ставки на дуэли, и если да, то в какой валюте? Жаль, что он не мог их спросить.

Мелодичный сигнал прозвучал четыре раза. Первая атака Талау была традиционной, производной от приема, который он сегодня уже видел в одном из учебных боев. Талау давали ему возможность настроиться на состязание.

Или проверяли.

То, что последовало за этим дебютом, было не столько схваткой, сколько демонстрацией приемов. Бойцы хорошо подходили друг другу: Джедао с его периодическими провалами в архаичные варианты, Талау с их более медленными рефлексами и склонностью относиться к Джедао как к одаренному, но своенравному ученику. Джедао перестал обращать внимание на зрителей, на сервиторов, на все, кроме мерцающих цифр, узоров света, пьянящего напряжения мускулов.

Его выносливость иссякла первой. Наконец, по молчаливому соглашению, они расступились и отсалютовали друг другу. Салютом дуэлянтов, с искрящимися на мечах цифрами, а не более привычным военным салютом «кулак к плечу».

– Мне нужно чаще тренироваться, – сказал Джедао, когда восстановил дыхание и толпа неохотно разошлась.

Талау поклонились в пояс. На этот раз в их глазах не было враждебности.

– Это был хороший бой.

– Я должен упражняться усерднее, – сказал Джедао, и это порадовало коммандера. – В следующий раз я постараюсь быть более интересным противником.

– Через восемнадцать минут мы с несколькими начальниками штабных подразделений собирались играть в джен-цзай в офицерской гостиной, – сказали Талау: еще один вызов. Они изящным движением достали из кармана колоду в характерной коробке из дерева, покрытой темными пятнами. – Не хотите ли присоединиться?

Это было первое предложение к общению, которое кто-то из Кел – помимо Дханнета – сделал Джедао.

– Конечно, хочу, – ответил он.

Когда они с Талау вышли из зала, он заметил Дханнета. Дханнет появился где-то во время схватки и занял позицию рядом, вероятно, чтобы наблюдать. Выражение его лица было непроницаемым. Джедао чуть не окликнул его. Взгляд Дханнета скользнул мимо. Затем Дханнет повернулся на каблуках и вышел из зала. На поясе у него висела черно-зеленая рукоять. Джедао было интересно, какого цвета будет клинок, но Талау говорили с ним, и Джедао не хотел подвергать опасности маленькое, хрупкое согласие, которого они достигли. С Дханнетом можно разобраться позже.

На следующий день Дханнет попросил о встрече. Джедао понял, что упомянутый им вопрос дисциплины – предлог. Сам инцидент был подлинным. В отчете случившееся назвали ссорой из-за – Джедао не был уверен, что правильно истолковал формулировку, – фрукта. Или, возможно, секс-игрушки в форме фрукта. (Эвфемизм?) Но с проблемой такого рода должен был справиться сержант.

Дханнет хотел встретиться в своем кабинете. Необычно, но Джедао не должен был ни перед кем отчитываться, если хотел пойти навстречу своему помощнику. Он выделил время в расписании и отправился в путь.

Двойные двери с возмутительно громадной двойкой шестерней исчезли у него за спиной. Жилище Дханнета находилось рядом с его собственным, но казалось, что их разделяет бесконечная дорога. Пепельные ястребы летали, вспыхивали и умирали на стенных гобеленах и вновь рождались в очертаниях мерцающих нитей и отполированных огнем бусин. Он мимоходом коснулся одной из нитей на том основании, что никто не посмел бы упрекнуть его за это. Она не выбилась из полотна.

Поскольку сейчас Дханнет был майором, на двери не было эмблемы. Просто надпись: имя и звание. Джедао объявил о себе сети, гадая, какая эмблема была у Дханнета когда-то.

Дверь открылась.

– Сэр, – сказал Дханнет. Он стоял.

Джедао переступил порог. Дверь со свистом захлопнулась.

– Вы ничего не разъяснили по поводу дисциплинарного вопроса, который хотели обсудить, – сказал он.

Дханнет не отсалютовал – слишком официально, хотя это было бы вполне в его духе – и не пригласил его сесть. Вместо этого он схватил Джедао за руки и прижал к себе. Голова Дханнета наклонилась, и его губы встретились с губами Джедао, горячими и страстными. Как и все мужчины Кел, Дханнет был чисто выбрит, но едва заметная щетина касалась кожи Джедао, как мелкий песок.

Джедао замер, испытывая искушение. Затем он схватил Дханнета за плечи и оттолкнул назад, чтобы между ними возникло некоторое расстояние. Он не собирался начинать драку. Проблеск осознания: если бы он хотел причинить вред, то подошел бы ближе.

Дханнет не сопротивлялся, но его глаза горели смесью тоски, отчаяния и бессонных ночей.

«Я с тобой так не поступлю», – сказал Джедао барабанным кодом.

Дханнет сухо сглотнул. Когда он заговорил, его голос был хриплым.

– Разве ты этого не хочешь?

Их пути пересеклись в дуэльном зале. Тогда Дханнет не произнес ни слова. Оно и понятно – на глазах у стольких людей…

Джедао закрыл глаза.

– Ты же знаешь, что делают с теми, кто трахает ястребов. – Непристойность легко слетела с его губ. – А что будет с тобой, если кто-нибудь узнает? – Черт возьми, он мог бы обвинить Дханнета в том, что тот прикоснулся к нему, как бы несправедливо это ни было.

– Ты не Кел, – сказал Дханнет. – Какое тебе дело?

– Ты перешел все границы.

Дханнет закрыл глаза. У него были шокирующе темные ресницы, словно два лунных серпа. Он вдохнул и выдохнул, а затем, скривив лицо, высвободился из хватки Джедао.

– Позволь мне чем-то быть для тебя, – сказал он. – Чем угодно.

И снял перчатки, бросил их на пол – как будто черная ткань обжигала.

Джедао опустился на колени, чтобы поднять их.

– Не надо, – сказал Дханнет. От внимания Джедао не ускользнуло сходство этого жеста с поклоном гекзарху. Дханнет это тоже заметил и шумно выдохнул.

Казалось, перчатки едва ли могут служить вместилищем чьей-то чести. И все же вот они, покоятся в ладонях Джедао. Он аккуратно сложил их и положил на край стола Дханнета, рядом с чернильным камнем с резьбой в виде резвящихся львов и к тому же с позолотой. Джедао не мог себе представить, как можно растирать такую прекрасную вещь, превращая ее в чернила.

На этот раз Дханнет обнял его сзади мускулистыми руками. У него были большие, квадратные ладони со шрамами, которые теперь не были спрятаны под перчатками. Он блокировал попытку Джедао вывернуться, болезненно сжав талию генерала. Поцеловал Джедао в шею, его губы стали более настойчивыми.

– Но почему? – прошептал Джедао, когда поцелуй закончился.

– Ты этого хочешь, – пробормотал Дханнет.

Он не мог отрицать. Но это не означало, что он должен сдаться.

«Я хочу, чтобы ты помог мне уничтожить гекзарха».

«И я помогу, – сказал Дханнет. – Я выясню все, что в моих силах. Но нам понадобится способ общения». Тепло его голой руки обожгло, когда он скользнул ею за пояс штанов Джедао, и пальцы вцепились в волоски на животе, а затем спустились ниже.

Рука Дханнета снова шевельнулась. Другой рукой он прижал Джедао к стене. Джедао ахнул, запрокинув голову. В том, под каким углом согнулись его бедра, ощущалась неотвратимость.

– Это не по-настоящему, – сказал Джедао со стоном, не уверенный, в какой момент происходящее перестало быть прикрытием. – На самом деле все не так… это… это… это формационный инстинкт. Ты бы этого не хотел, если бы…

Дерьмо. Так вот что происходит? Но как подобное могло случиться, если только Дханнет реагировал на своего генерала таким образом, в то время как все остальные Кел ненавидели?

Дханнет сомкнул пальцы вокруг члена Джедао. Слова улетучились.

– Джедао, – весело сказал Дханнет, – никто не выбирает, кого полюбить. Это – не исключение.

Контраргумент Джедао растворился в потоке ощущений, когда Дханнет начал поглаживать его большим пальцем. Джедао изо всех сил старался успокоиться. Не вышло.

– Дханнет, нет…

Он схватил Дханнета за запястье и попытался вырвать руку. Губы Дханнета коснулись мочки уха Джедао, и его хватка ослабла.

– Позволь мне доставить тебе удовольствие, – проговорил Дханнет. – Если будешь кричать слишком громко, тебя услышат. Никто ничего с этим не сделает. В конце концов, кому они пожалуются? Коммандеру? Генералу? Гекзарху, которого ни разу не видели?

В кои-то веки кто-то его захотел. Контроль Джедао исчез. Он прикусил язык и окровавил внутреннюю часть рта.

– Режь меня, – сказал он, едва слыша себя. – Жги меня.

Дханнет развернул его и заставил повернуться лицом к стене. Протянул руку и расстегнул пуговицы Джедао с поразительной ловкостью. Помог ему раздеться. Джедао вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся кожи. Дханнет провел пальцем по его шрамам.

– Ты был ранен.

– Тогда ты знаешь, что мне нравится, – сказал Джедао. Опасное предположение. Когда он перестал беспокоиться о том, что люди делают с ним? Возможно, когда-то он предлагал себя Куджену-Инхьенгу, но это не означало, что он имел хорошее представление о том, что делают люди, когда совокупляются. Ему следовало бы потратить больше времени на изучение порнографии, к которой имел доступ каждый солдат.

Дханнет оставил его стоять, прижавшись к стене. Джедао подумал, не ошибся ли в оценке ситуации. Затем он услышал шаги Дханнета и вытянул шею. Дханнет вернулся с закупоренным флаконом и куском желтого шнура.

– Да, – сказал Джедао, прежде чем Дханнет успел сказать ему, для чего они нужны. Подробности его не интересовали, хотя это было опасное состояние ума. – Делай со мной все, что хочешь.