Юн Ли – Возрожденное орудие (страница 41)
Плечи Талау напряглись, а потом расслабились. Джедао на мгновение почувствовал облегчение оттого, что его не собираются бить по лицу за безрассудство. Помимо всего прочего, он уже беспокоился, как бы голова не отвалилась.
– Связь, обратиться ко всем подразделениям, – сказали Талау. Они смотрели прямо в глаза Джедао, и он понял, что навсегда потерял всякую надежду на дружбу с этим человеком. – Это коммандер Талау. Всем подразделениям отступить к…
«Слава лисе и псу, сработало», – подумал Джедао и оказался совершенно не готов к темноте, которая поднялась и поглотила его. Последнее, что он увидел, был покрытый черными пятнами пол, спешащий навстречу.
15
– Еще раз привет, – сказал Джедао Гемиоле, когда остальные сервиторы проводили ее в храм. Мистрикор, девушка в потрепанном одеянии, последовала за ними. Казалось, никто не возражал против ее присутствия.
По крайней мере, Гемиола предположила, что это храм. Как и в шестиугольной камере на базе Тефос, альковы в стенах содержали таблички. Но сама комната имела форму совершенного куба, и надписи на табличках были вырисованы яркими узорами света: универсальный машинный, а не высокий язык или один из низких языков людей. И не просто универсальный машинный, а взаимосвязанные фразы из песни. Змееформа никогда раньше не сталкивалась с музыкой других сервиторов. Ее охватила паника. Одобрят ли люди такое?
Или они уже знали?
Джедао? – Черис? – сидел, скрестив ноги, у дальней стены. Он указал на место перед собой. Гемиола неохотно приблизилась и опустилась на пол.
Девочка заговорила прежде, чем Гемиола успела придумать, что сказать Джедао. Мистрикор смотрела на Джедао с нескрываемым интересом.
– Ты гораздо ниже ростом, чем я думала, – сказала она.
– Кажется, нас не представили друг другу? – сказал Джедао. – Меня зовут Аджевен Черис.
– Хочешь сказать, что ты Джедао?
Джедао тихо вздохнул.
– И это тоже. Все сложно. А кто же ты?
Девушка оттолкнула Гемиолу в сторону. Смутившись, Гемиола освободила ей место и перебралась прямо напротив Джедао.
– Я Лирит Мистрикор.
– Нет, – сказал один из других сервиторов, – ты та, кто просто тянет время.
Мистрикор грубо махнула рукой в сторону сервитора. Если точнее, этот жест был непристойностью на универсальном машинном языке, включающей нелинейную динамику.
– Ты не думаешь, что это более познавательно, чем засыпать, пытаясь вызубрить правила, регулирующие расходы по случаю новогоднего фестиваля? Как еще я могу стать связующим звеном между нашими народами, если не знаю, как работает ваш суд?
Гемиола испуганно заморгала. Она не осознавала масштабов амбиций Мистрикор. С другой стороны, змееформа должна была уже понять, что непритязательные субъекты всегда были агентами революционных перемен.
Мистрикор повернулась к ней лицом.
– И ты тоже. Ты ведь не со станции, не так ли? Оттого и трибунал.
– Она пришла со мной, – сказал Джедао.
– И поэтому убежала? – сказала Мистрикор, кивком указывая на Гемиолу. – Ты же убегала, верно?
Гемиола покаянно моргнула розово-оранжевым.
– О, не извиняйся передо мной, – сказала Мистрикор. – Я здесь только из-за трибунала. Но ты должна была знать, что тебя поймают.
– Я из анклава Тефос, – сказала Гемиола на универсальном машинном. – У нас не бывает много посетителей. – Только гекзарх и Джедао, с интервалом в столетие. И только три сервитора на всем Тефосе, в отличие от наверняка большого количества собратьев, которому надлежало удовлетворять потребности восьмисот тысяч человек.
– Никогда о такой базе не слышала, – сказала Мистрикор. – Итак, я здесь, хотя мне грозит провал, и я останусь гражданским рабочим до конца своих дней. А какое у тебя оправдание?
– Какой именно провал тебе грозит? – спросил Джедао, и этот вопрос раздражал – можно подумать, нюанс имел значение.
Мистрикор поежилась.
– Я готовилась к вступительным экзаменам в Академию Рахал. Но половина их правил настолько нелепы…
– Тогда почему Рахал, – спросила Гемиола, – а не другая фракция?
Змееформа мало что знала о фракции Рахал, не в последнюю очередь потому, что ее члены были недостаточно гламурными, чтобы играть важную роль в драмах.
Девочка посмотрела на змееформу так, словно та задала глупый вопрос, что было вполне возможно.
– Потому что это единственный способ изменить дурацкие законы.
– Значит, тебе надо учиться, – сказал один из сервиторов, котформа, для выразительности моргнув красным.
– Да ладно тебе, – парировала Мистрикор, – сколько у меня будет шансов поговорить с Жертвенным Лисом? Или понаблюдать за трибуналом над сервитором-чужаком из такого далекого места, о котором никто никогда не слышал?
– Ты можешь наблюдать, – сказала котформа, – если пообещаешь вернуться в свою комнату и подготовиться к экзамену.
Мистрикор открыла рот, чтобы возразить. Вместо этого в животе у нее громко заурчало.
– О, скольким приходится жертвовать… – сказала она. – И сколько приходится голодать. Это же приведет к задержке роста.
Пока Мистрикор и ее хранители ссорились, Гемиола спросила одного из сервиторов:
– Каков протокол трибунала?
– Ты ведь Нирай, не так ли? – ответила дельтаформа. – По вам всегда видно.
– Да, – ответила Гемиола и представилась ради приличия.
– У нас проблема, – сказала дельтаформа. – У анклава Тефос нет постоянного договора с Транс-Анклавом. Я бы даже не подумала, что такое возможно. Но ведь мне всего сто два года, а галактика велика. Ты имеешь право вести переговоры от имени Тефоса?
Вопрос показался Гемиоле абсурдным. Вряд ли Сито или Ромб когда-нибудь доберутся сюда. И все же…
– Существуют ли какие-то стандартные процедуры для подобных ситуаций?
– Зависит от того, зачем ты здесь, – сказала дельтаформа.
Значит, у Гемиолы есть шанс.
– Для обмена информацией.
Да, она имела доступ к записям гекзарха, но их надо было еще и поместить в контекст. Проблема заключалась в том, что Гемиола не понимала, что она может предложить Транс-Анклаву.
Уродливая правда была такова: если она хочет разобраться в записях Нирай Куджена, придется многое выдать – не содержание архива, а то, что ей известно об обыкновениях гекзарха. При условии, что Транс-Анклав вообще заинтересован в подобной информации.
– Хорошо, – сказала дельтаформа, как будто ей приходилось заключать подобные сделки каждый день. – Чего ты хочешь и что предлагаешь?
– Мне нужен доступ к сети, – сильно осмелев, сказала Гемиола. – Ничего секретного. Просто… такой доступ, который был бы у обычного гражданина.
– Это достаточно просто, – сказала дельтаформа, включив спокойные синие огни. – Нам придется ввести тебя в курс дела по местному протоколу, чтобы ты не испортила сеть. А что у тебя за предложение?
– Анклав Тефос периодически принимает у себя гекзарха Нирай Куджена, – сказала Гемиола, чувствуя себя предательницей. – Не знаю, интересно ли это Транс…
– Договорились, – быстро ответила дельтаформа. – Прошу прощения, но я должна обсудить все с коллегами.
Пока длилось ожидание, Гемиола вернулась к просмотру архивов гекзарха. Она перескочила через несколько записей и попала на унылое исследование пустомотов: гекзарх проявлял все большую одержимость ими. Не первоначальным обузданием, которое делало мот-двигатели жизнеспособными, а неясным направлением исследований, которое включало разведение мотов определенных размеров. Змееформа всегда знала, что моты бывают разные по величине: от огромных пепломотов до маленьких разведмотов и игломотов. Однако она лишь теперь поняла, что это было результатом преднамеренного вмешательства.
Как и большинство сервиторов, Гемиола, не будучи экспертом по технологии мот-двигателей, разбиралась в основах. Чем крупнее мот, тем быстрее и мощнее его двигатель. У разведмотов был минимальный экипаж и настолько малые размеры, насколько это было возможно на практике, принимая во внимание, что корабль обязан не отставать от роя боемотов. Насколько было известно Гемиоле, Нирай отказывались признавать верхний предел размера мота, но нижний предел полезного разведмота был хорошо известен. На определенном этапе инвариантные маневровые двигатели становились более эффективными и менее хлопотными.
– Итак… – сказала дельтаформа, моргая, чтобы привлечь внимание Гемиолы. Она послала змееформе пакет данных, содержащий не только протоколы, но и то, что было заявлено как стандартизированный договор для чужаков-сервиторов из неаффилированных анклавов.
Гемиола просмотрела договор, стараясь не чувствовать себя слишком ошеломленной. Она не увидела ничего предосудительного.
– Я соглашусь на это от имени анклава Тефос, – сказала она, – при условии дальнейших переговоров, если таковые понадобятся.
– Конечно, – заверила дельтаформа, все еще успокаивающе мигая синим. Возможно, это было несправедливо, но Гемиола задалась вопросом, говорит ли эта ее сестра каким-то иным цветом, кроме синего.
– …посредничество.
Внезапно осознав, что она утратила нить происходящих вокруг событий, Гемиола переключила внимание на котформу. Мистрикор оживленно жестикулировала в ее сторону.