Юн Ли – Вела Сезон 1 (страница 57)

Аминта нахмурилась.

— Жаль, что…

Вспыхнула красным тревога, отразившись в очках капитана. Она выругалась. Кинриг сделала еще глоток кордиала. Капитан Аминта начала:

— По моему приказу запустить эскадрильи дронов с первой по…

— Нет. Отставить, — перебила Кинриг.

Обычно Кинриг оставляла подчиненным автономию. Какой смысл в армии, если она не способна действовать с отрубленной головой. И все-таки до нынешних высот Кинриг поднялась не потому, что опасалась лишний раз пользоваться своей властью.

Люди доверяли ей. Капитан Аминта доверяла ей — иначе бы не командовала флагманом. Аминта отозвала приказ, потом обернулась к Кинриг, задрав подбородок, задумчиво сузив глаза.

— Запускайте эскадрильи по плану, — бесстрастно продолжила Кинриг, — но возглавит их лейтенант Хана и Красная Эскадрилья. — Кинриг часто задумывалась об иронии, заключенной в имени лейтенанта, переводившемся как «радость». Замечала ее и сама лейтенант.

Капитан удивленно моргнула.

— Как прикажете. — Она явно недоумевала, зачем обременять надежных и выносливых дронов человеческой эскадрильей. Люди считались рудиментом в космических войсках Гань-Дэ, где управление малыми истребителями предпочитали доверять ИИ. Впрочем, Кинриг знала электронное вооружение не понаслышке; она потребовала сохранить пилотов-людей для подстраховки как раз для таких случаев, когда на дронов не стоит полагаться из-за вражеских хакеров.

Капитан Аминта передала скорректированный приказ. Кинриг отставила свой кордиал, любуясь тем, как на бокале конденсировались капли в виде вытянутых самоцветов. О, можно предоставить бой и дронам, но этот чертов хакер Нико — никогда не знаешь, что они выкинет дальше. Кинриг слишком хорошо знала переменчивость удачи. Солдатскому везению, как говорят на Гань-Дэ, доверять не стоит.

— Откройте канал с лейтенантом Ханой, — сказала Кинриг, и приказ исполнили. На экране перед ней появилось лицо лейтенанта с темными и внимательными глазами. Кинриг знала, что под пилотским шлемом Хана выбрита наголо. Шлем скрывал большую часть лица, до жути напоминавшего лицо ее сестры Асалы — вплоть до мельчайших отметин там, где ей удалили клановские татуировки, как только она приняла новое, ганьдэское имя.

— Генерал, — сказала Хана. Для бойца у нее был неподходящий красивый голос, созданный для поэзии — в конце концов, она уродилась не солдатом. — Чем я могу быть полезна?

— О твоей жене заботятся наилучшим образом, — сказала Кинриг. — Я требую только одного: чтобы ты следовала солдатской присяге.

Она говорила искренне. Полуугроза, полуобещание, по-своему почесть — армия Гань-Дэ хорошо заботилась как об иждивенцах, так и о бойцах, выбравших беременность, — хотя противники Кинриг как на поле боя, так и вне его считали иначе.

— Так точно, генерал, — сказала Хана. — У вас есть конкретные приказания? — Она мельком бросила взгляд в сторону — Кинриг видела, как в ее глазах рисуется черточками света разгорающаяся битва.

— Сними шлем на время боя, — сказала Кинриг. Улыбнулась — милосердно, как только что заточенный кинжал. — Он тебе не нужен. Это последняя битва, которая имеет значение.

Ее не заботила гибель Ханы. Лицо Ханы — это оружие. И Кинриг намеревалась его применить — против Асалы.

Хана подняла руку. Та дрожала.

— Хорошего полета, — промурлыкала Кинриг и прекратила вызов.

***

— Диспетчер лагеря «Гала» — командиру Асале, — произнес уже знакомый голос. — Корабль Узочи достиг точки перехода. — Это подтверждали и сенсоры Асалы. — Теперь наше выживание зависит от нас.

Асала разберется по ходу дела. Пока что от нее требовалось лишь присматривать за остатками своего флота.

— Молодцы, — сказала она им. — Но это еще не конец.

Теперь начиналось самое трудное, что может показаться абсурдным только тому, кто никогда не воевал, — ожидание. Оно хорошо давалось Асале — благодаря годам службы снайпером. Это не значило, что ожидание ей нравилось. Но она и корабли под ее командованием отвечали за оборону «Галы», пока не прибудет флот Узочи — и спасение.

***

Нико отхлебнули остывший чай, болезненно осознавая, какая это роскошь в лагере «Гала», закрыли глаза и постарались не задохнуться от волнения. Ребра все еще ныли при глубоких вдохах, хоть и не так страшно, как раньше. Нико стыдливо благодарили нанитовые уколы за эффективность.

Комната, где они устроились с техникой, пропахла потом, белковым порошком и специями, которые обитатели лагеря добавляли в еду, чтобы сделать ее съедобнее или замаскировать привкус испорченных продуктов. Но Нико уже привыкли к вони. Отчасти она принадлежала им самим.

— Войска генерала не ожидают, что мы полетим на них, — объясняла Асала Нико на последнем сеансе связи. — Тут в дело и вступишь ты.

Тут в дело и вступали Нико, да уж. Всего-то надо хакнуть планетарную оборону Гань-Дэ. Раз плюнуть. Да это любой сделает не глядя.

Нико завели несколько тулкитов, второпях скачанных из более-менее надежных источников, но тут в дверь заколотили. Они не обратили на это внимания и установили связь с бортовым компьютером одной из платформ с помощью спуфинга адреса сенсорной матрицы. Доступ будет не самый широкий, но все же лучше, чем ничего; дальше Нико влезет в другие подсистемы, пока наконец не найдет тот вход, что им нужен. Было бы неплохо иметь на все про все больше пары минут, но, в конце-то концов, зачем еще нужны гребаные тулкиты?

Стук продолжался. Нико заскрипели зубами. Они приучились не отвлекаться — благодаря безумному количеству сводных братьев и сестер, хоть они никогда не жили все вместе в одной резиденции. На Хайяме не только Экрем практиковал политическую полиаморию, отбирая влиятельных партнеров, — он просто довел ее до естественного и логичного завершения.

Дверь заскрежетала под чьим-то натиском.

Нико вскочили на ноги, когда в комнату ворвалась грузная женщина.

— Прошу прощения, — сказали они и сами поморщились от собственного пронзительного и отрывистого голоса, — вам сюда нельзя. Я…

— Вы что, сводки не слушали? — спросила женщина с таким сильным акцентом, что даже Нико, несмотря на все свои языковые познания, разбирали его с трудом. — Мы эвакуируем блок D.

Нет, нет, нет, нет, нет.

— Это невозможно, — сказали Нико с натужной улыбкой.

«Всегда улыбайся, — говорил им инструктор. — Ты — дитя своего отца; тебе это должно даваться легко. Ведь и твой отец улыбается не просто так». Словно Нико сами не знали, словно они не терпели всю жизнь направленные на них ослепительные улыбки. Стыдно признаться, сколько прошло лет, прежде чем они заметили, что Экрем одинаково улыбается и родным, и незнакомцам. Но вот, пожалуйста, Нико следует этому совету, словно от него есть какая-то польза вдали от Хайяма. Но, в конце концов, люди — они и на окраинах системы люди; разве это не универсальная истина?

Универсальная истина не спасла бы их от сложностей существования на космической станции.

— Меня прислала Сорайя, когда вы не ответили на сообщения, — сказала запыхавшаяся женщина. — Я должна помочь вам куда-нибудь перебраться. Меня зовут Зелла, и…

«Твою мать». Во время переноски оборудования работать придется на батарее — рискованная перспектива.

— А меня не могли предупредить до того, как я устроюсь здесь? — возмутились они, хотя уже переводили самые несущественные системы в режим ожидания и начали собирать оборудование, выслушивая историю женщины о ее тяжелой жизни, да как она работала на Гипатии компьютерным мастером, да какая жалость, что приходится решать вопросы жизни и смерти, а не помогать пользователям искать кнопку включения, как в прежние времена, и да что о себе возомнила генерал с Гань-Дэ, раз творит такое с выдающимися людьми, которые просто хотят помогать обществу.

Инструктор заставлял Нико собирать и разбирать компьютеры на холоде и в темноте, под хорезмянский барабанный бой на полной громкости вперемежку с мучительным шумом помех. «Я с этим уже справлялись, — говорили себе Нико. — Должно быть просто». Никто не кричит. Горит свет. Все не так уж мрачно — ну, хотя бы в буквальном смысле. Требовалось только вытерпеть болтовню женщины.

И все же руки Нико дрожали, и они чуть не перепутали порядок отключения компьютеров. А для тех, кто сражался на разваливающихся космических кораблях, чтобы спасти флот Узочи и весь лагерь «Гала», каждое мгновение было на счету.

— Я помогу, — сказала Зелла.

Нико прикусили язык, когда она услужливо выдернула несколько электрокабелей. Они видели, как у одного порвалась изоляция.

— Секундочку, — сказали они и полезли в сумку за скотчем. Шансы спасти Асалу резко упадут, если сейчас их поджарит током.

Нико и Зелла перенесли компьютеры на ее тележку, потом накрыли чумазым коричневым одеялом, чтобы никому не бросалось в глаза, что они перевозят электронику.

— Что вообще случилось с блоком D?

К счастью, Нико удержались от раздражения в голосе. А если Зелла и заметила раздражение, виду она не подала.

— Неполадки в системе энергораспределения, — сказала она. — Некоторые отказываются эвакуироваться, это уже их проблемы. Но для людей с приборами жизнеобеспечения или для секций с паршивой вентиляцией это не шутки. Не говоря уже о таких, как вы, с приоритетной необходимостью в энергии.

Нико подавили стон.

— Надеюсь, это не саботаж?